Кинбурн А. В. Суворов
Рассыпал по волнам холодный, бледный свет.
А море, как враг, накатывало вновь,
Неся на берег янычарскую кровь.
В тот день, под звон колоколов и тихий глас,
Шёл праздник Покрова — и молебен как раз
Звучал в часовне, где стоял Суворов сам,
Спокойный, твёрдый, верный русским небесам.
«Пусть высадятся все, — он тихо приказал, —
Чтоб не было у них ни шага для отхода вдаль.
Пусть думают, что крепость спит, не ждёт беды,
Пока не станут к стенам ближе, чем следы».
И враг рыл ложементы, верил в свой успех,
Не зная, что судьба готовит здесь разбег.
Когда до стен осталось двести лишь шагов,
Ударил гром орудий, разорвав покров.
Орловский полк, Иловайский — в бой, вперёд,
Сквозь дым и пламя, сквозь свинцовый, злой полёт.
И в первых рядах, средь огня и среди бед,
Суворов шёл, как знак, как пламенный завет.
Был миг, когда волна турецких сил накрыла строй,
И дрогнул строй, и отступил на шаг живой.
Но тут гренадер, не думая о себе,
Штыком и пулей встал, спасая в той борьбе.
И этот подвиг, как искра, зажёг сердца солдат,
Вернул им силу, веру, ярость всех утрат.
А полководец, раненный, но духом не сломлён,
Вёл новые ряды — и враг был побеждён.
К закату стих раскат, и море стало тихим,
А берег помнил крики, стоны, скрежет дикий.
Победа встала твёрдо, как гранитный щит,
И имя Суворова в истории звучит.
Свидетельство о публикации №126111309205