Ичиги
Прохладно. Осень, достань ботфорты.
Я знаю-знаю: ты любишь лето,
Стихи, закаты, аэропорты.
Но старый город зовёт упрямо,
Укутай шарфом больное горло,
По переулкам — в обход, не прямо:
В них лоск столицы годами стёрло.
Асфальт, брусчатка, мечети, храмы,
Зайдёшь согреться — какая благость,
Сердцам о главном поют имамы.
Трезвон церковный — простая радость.
А чай, пожалуй, из облепихи,
Смотреть бесцельно в витрины окон.
Сегодня город нежданно тихий,
Его окутал туманный кокон.
В названьях улиц — твои же книги:
Тукай, Некрасов, Белинский, Гоголь…
Я знаю-знаю, купить ичиги[^1]
Давно мечтает «кокетка-щёголь»:
На них узоры — побегом вьются
По чёрной юфти, а цветом — красным,
А в складках кожи «глаза» смеются
Своим согласием мне негласным.
А вечер будет гореть огнями
Фонарных бликов — под стать рубину.
Хмельная осень, останься с нами,
Домой поедем, хочу к камину.
[^1]: Ичиги — традиционная татарская кожаная обувь, мягкие сапожки с мягким носком и жёстким задником. Шьются из натуральной кожи (сафьян, юфть), поверхность собирается из разноцветных кусочков кожи в технике кожаной мозаики, соединяемых особым «казанским» (татарским) швом. Узор — растительные и абстрактные мотивы (побег, тюльпан, пальметта, сердце), поскольку ислам не допускает изображения людей и животных. В XIX — начале XX века ичиги были популярны и среди русской интеллигенции: их носила Марина Цветаева, называвшая их «сказочными казанскими сапожками».
Иллюстрация: татарские ичиги из черной кожи с красным орнаментом.
Свидетельство о публикации №126111308119
-------------------------
Их расстреляли на рассвете,
Когда еще белела мгла.
Там были женщины и дети
И эта девочка была.
Сперва велели им раздеться
И встать затем ко рву спиной,
Но прозвучал вдруг голос детский
Наивный, чистый и живой:
«Чулочки тоже снять мне, дядя?»
Не осуждая, не браня,
Смотрели прямо в душу глядя
Трехлетней девочки глаза.
«Чулочки тоже» — и смятеньем
на миг эсесовец объят
Рука сама собой с волненьем
вдруг опускает автомат.
Он словно скован взглядом синим,
и кажется он в землю врос,
Глаза, как у моей дочурки? —
в смятенье сильном произнес.
Охвачен он невольно дрожью,
Проснулась в ужасе душа.
Нет, он убить ее не может,
Но дал он очередь спеша.
Упала девочка в чулочках…
Снять не успела, не смогла.
Солдат, солдат, что если б дочка
Вот здесь, вот так твоя легла…
Ведь это маленькое сердце
Пробито пулею твоей…
Ты Человек, не просто немец
Или ты зверь среди людей…
Шагал эсэсовец угрюмо,
С земли не поднимая глаз,
впервые может эта дума
В мозгу отравленном зажглась.
И всюду взгляд струится синий,
И всюду слышится опять,
И не забудется поныне:
«Чулочки, дядя, тоже снять?»
--------------------------
1943
Тауберт Ортабаев 17.11.2026 16:46 Заявить о нарушении
Раушания Фасхутдинова 18.11.2026 05:23 Заявить о нарушении