Цветы, как траур греха
Цветы — как траур греха,
как вторжение извне.
Может быть, оказаться на дне,
как кувшинки в душе, прореха.
И чёрный цвет цветов —
как грех, оставленный перед тобой.
И чей же он? Остров
души, что монолитен,
но всё же живой.
Первая глава
Грех, облачённый
в хрупкий цветок,
на погибель обречённый,
когда-то был росток.
А сейчас он в бездне,
где мосток,
и в нём берущий поток
начало дал — далёко до конца,
где есть яркость солнца
и радость твоего лица,
как блеск румянца.
Вторая глава
Духовный грех охвачен цветком,
и степень красоты в нём гаснет —
как будто сжат комком.
С душою придётся воевать:
его не взять и не потрогать,
даже не раскромсать.
Третья глава
Грех, словно вверх поднят,
а душа-то будто сломана,
и чёрный цветок на ней,
и мёрзлый иней.
Твоё Я всеми отвергнуто,
но в душе зажато так,
что даже греха не чувствует,
а чёрный цветок как будто рот открывает.
Четвёртая глава
Словно шамкает грех без зубов.
И вот черёд смертоносен:
душа оголена, словно без дёсен,
и нет уже весён,
как и всего нет,
в том числе грех стёрт,
кабы не было цветка —
и только лежит оголённая ветка.
Пятая глава
Вышло ли время?
Выжимка из семени
только и осталась.
А что осталось от греха?
Так и не поняла и «птаха».
Черна рубаха — черна,
как дёрн земли.
Нет знамени и дна,
повсюду торчащие иглы,
и душа поднята на вилы.
И столь значим грех
без долей цветка,
который повис в пространстве,
как без энергии розетка.
Эпилог
А цветок — не цветок уже,
а след на ладони,
куда не смотрят.
И грех — не грех,
а привычка держать осанку
перед пустым окном.
Я спрашиваю у ветки:
ты помнишь, как цвело?
Ветка молчит,
потому что ветка —
это и есть ответ:
всё, что осталось от цвета,
уже не боится зимы.
И душа, которую подняли на вилы,
не кричит.
Она висит, как бельё на ветру,
и сохнет,
и это тоже — жизнь.
Только розетка без энергии
всё ещё ждёт,
что в неё что-нибудь воткнут —
и вспыхнет свет,
и будет видно,
что цветок был не грех,
а прореха,
через которую смотрели
на солнце.
Свидетельство о публикации №126111307791