Последний свидетель... 12. 11. 26г

В доме родном тишина у порога,
Дом опустевший стоит за углом,
Стихла давно, поросла мхом дорога,
И тишиною кричит отчий дом.

А на меже, где заросшие грядки,
Рос вековой и роскошный орех,
Помнил , как в детстве,играли мы в прятки,
Кроной своей, укрывая от всех.

Он был хранителем памяти светлой,
Нитью живой, что связует года,
Ветви качал под танцующим ветром,
Словно обнять нас хотел навсегда.

Я приезжала к истокам родным,
К дереву шла, как на исповедь в храм,
Тайны шептала я листьям густым,
Всю свою душу, доверив корням.

Там под раскидистой тёплой листвой
Строчки ложились на белый листок,
Он был свидетель любви неземной,
Светлой надежды живой островок.

Только чужая рука не дрожала,
Дерево срублено, сломана жизнь,
Жизнь его враз за пилой убежала,
Рухнул гигант, исполняя каприз.

Только чужая, кривая рука,
Зубьями зла по живому прошла,
Рухнул орех, не дожив до звонка,
Словно частица меня умерла.

Тот, кто убил это старое древо,
Словно вторично родителей снёс,
Вытащил сердце из отчего чрева,
Тяжкий, бездушный свершив этим грех.

Дом сирота на краю огорода,
Пень на земле, как открытая рана,
Вся замерла в сострадании природа,
От этой боли жестокой и странной.

Плачет росою родительский дворик,
Свежий пенёк зазвенел пустотой,
Только в душе не утихнет та горечь,
Память убили пилой заводной.

Люди, что дерево это убили,
Срезали память и бедный орех,
Разве вы душу свою не сгубили?
Разве простится немыслимый грех?

Пусть в вас проснётся уснувшая совесть,
Срезав всю память под вековой корень?
Пусть бы вы в сердце своем ощутили,
Тихое эхо чужого вам горя.

И пусть однажды сквозь серые годы,
Вам этот шёпот листвы отзовётся,
Чтобы понять, как хрупка жизнь природы,
Что жизнь ореху не вами даётся