Главы из романа азавам

                Ан-26 - приключения с криптовалютой.

     Экипаж самолёта Ан-26, бортовой номер PR 26125, командир Сергей Нелидов, второй пилот Антон Рокотов должен развести в двадцать стран ящики с криптовалютой весом по 50 кг. Под видом дипломатической почты их отправляют работники филиппинского посольства, прибывшие в аэропорт Кларк с усиленной охраной. Немаловажную роль играют наши авиатехники Роман и Арсений. Кроме технического обслуживания самолёта, они занимаются перекачиванием топлива из 17 бочек в салонный бак, откуда оно подаётся в крыльевые баки, чем обеспечиваются многочасовые перелёты.
     Авиакомпания "Мосфил"(Москва-Филиппины)обещает сказочные бонусы (десятикратная оплата), если экипаж развезёт эти ящики в течение месяца. Сопровождают груз два вооружённых агента какой-то спецслужбы.

                1 этап. Кларк(Филиппины)-Янгон(Мьянма).

     Шесть с половиной часов над Южно-Китайским морем и джунглями Индокитая старый Ан-26 летел прилично, опираясь на мощь своих турбовинтовых двигателей АИ-24 ВТ. Имеет он и дополнительный реактивный двигатель, установленный в правой мотогондоле. Используется для набора высоты. Монотонный гул их стал саундтреком к этому безумному рейсу. В грузовом отсеке, пристёгнутые к стальным скобам, лежали двадцать ящиков, ближе к левой стороне, если оценивать по полёту. Полцентнера цифрового золота в каждом. Рядом с ними сидели двое агентов. Они не спали. Их взгляды, скрытые за тёмными очками, постоянно сканировали груз, меня, второго пилота и двух авиатехников. Они были частью этой машины, её вооружённым предохранителем.
     С правой стороны стояли 17 двухсотлитровых закреплённых бочек. Наши авиатехники, Арсений и Роман, по очереди пополняли 1200 литровый салонный бак с помощью насоса-альвеера. Из него топливо автоматически подаётся в крыльевые баки. Максимальная заправка получилась 9 тонн 100 кг. Можно покрывать приличные расстояния, что мы и будем делать. Взлётная масса составила 26 тонн. Перегруз 2 тонны.
;  Янгон встретил нас влажной, тяжёлой жарой, которая валила с ног, стоило только опустить рампу. Две машины посольства с пятью охранниками уже подъехали. Сверка документов, груза и нужный ящик переносится в мишину типа инкассаторской.  На руках второго пилота остаётся документ, подтверждающий передачу ящика по назначению, заверенный печатями и подписями принимающей стороны, агенты тоже оставили свои автографы. Заправились по максимуму.
     В остатке 19 ящиков, продолжающих свой путь.
     Двенадцать часов в транзитном отеле, больше похожем на бетонный бункер, не принесли отдыха. Сон не шёл. Я сидел на балконе, глядя на неоновые вывески незнакомого города, и думал не о сказочных бонусах «Мосфила», а о том, что в двадцати ящиках — 1000 килограммов проблем, за которые кто-то уже заплатил жизнями. Агенты за стенкой смотрели спутниковый канал без звука. Их оружие лежало на тумбочке.

                Янгон-Карачи(Пакистан).

     Ночь. Гул двигателей. И запах. Запах озона, авиационного керосина и едва уловимый, фантомный аромат страха.
     Самолёт проваливался в воздушные ямы над Аравийским морем, и каждый раз желудок подступал к горлу, а в грузовом отсеке глухо стукали друг о друга девятьсот пятьдесят килограммов чужого будущего.  Силуэт  самолёта полз по пустому экрану навигатора. Вокруг на сотни километров -только вода и ночь.
     -Карачи-контроль разрешает снижение через сорок минут, — доложил второй пилот.
     Я лишь кивнул и посмотрел на своих «пассажиров». Двое. Не мигая, они смотрели прямо перед собой. На коленях одного из них лежал раскрытый кейс спутниковой связи. Догадываюсь-в любую секунду эта тишина может взорваться. И тогда дипломатическая почта станет просто поводом для международного скандала. А все мы-расходным материалом.
     -Контролируй, — сказал Антону. — Пойду, разомнусь в салоне.
     На самом деле мне просто захотелось ещё раз взглянуть на ящики. Посмотреть в глаза своему выбору. Роман перекачивал топливо, Арсений отдыхал на откидных сиденьях, подложив чехлы от двигателей.
     Пакистан встретил нас песчаной бурей. Слава Богу, успели сесть до того, как она накрыла аэропорт. После заруливания на стоянку техники  вставили заглушки в двигатели. На земле — марево после бури, температура воздуха немного снизилась, 33 в тени. Пахнет песком. Агенты стали ещё молчаливее. Здесь, на перекрёстке путей, наш груз выглядел особенно уязвимым. История с посольскими повторилась.
     Обратный отсчёт-18 ящиков.
     Второй пилот прикрепил ещё одну отчётную бумажку.
     Дальше душ, ужин в ресторане и сон. Удалось выспаться. Утром загрузили кетринги* на всех и продолжили свой путь.

     Кетринг-лётный завтрак.
      
                Карачи — Джибути(Джибути).

     Солнце Джибути плавило асфальт аэродрома, когда шасси нашего лайнера коснулись полосы. После трех напряженных перелетов на Ан-26, где в грузовом отсеке, скрытая под пломбами и технической документацией, покоилась криптовалюта, тишина показалась оглушительной. Проблем с выгрузкой  не было.
      Повезём 17 оставшихся ящиков.
     Двое суток отдыхаем в Джибути. Оазис после ада. Но это был мёртвый оазис. Отель на берегу Аденского залива. Вода в бассейне цвета хаки.  Поймал себя на мысли, что считаю не деньги, которые получу, а ящики, которые ещё нужно доставить. Девятнадцать... восемнадцать… семнадцать...
     Агенты на третий день впервые заговорили между собой. Коротко. По рации. На незнакомом языке. Отдых закончился. Игра со многими неизвестными только начинается.               
     У нас сорок восемь часов, чтобы сбросить напряжение, отмыться от запаха авиационного керосина и снова почувствовать себя живыми людьми, а не придатками к турбинам.

                День первый. Омовение в солях Земли.

     Утро началось не с кофе, а с поездки к озеру Ассаль.
     -Самое соленое место на континенте, - поведал нам  Антон, глядя на марево над горизонтом. - После того, как мы перевезли цифровых нулей и единиц на пару миллиардов, самое время посмотреть на настоящую соль.               
    Спецагенты держались чуть поодаль, сканируя периметр профессиональным взглядом, но даже их лица разгладились, когда они ступили на белоснежную соляную корку.
    Мои морщины у глаз стали глубже за последние рейсы. Блаженствуя, снимаю свои макасины.
     -Арсений, — кричу технику, — ты говорил, что у нас в гидросистеме налет. Глянь, вот где настоящая накипь!
      Арсений, обычно молчаливый и сфокусированный на самолёте, с детским восторгом собирал кристаллы соли. Роман, техник РЭСОС*, уже торговался с местными за кусок розовой гималайской соли, которую здесь выпаривали веками. Мы стояли на дне рифтовой долины, на 155 метров ниже уровня моря, и тяжесть груза в Джибути впервые показалась нам невесомой.
     Вечером наша команда переместилась в залив Таджура. Вода в лучах заходящего солнца напоминала расплавленное червонное золото. Арендовали катер. Игнат, обычно говорящий короткими рублеными фразами, вдруг рассмеялся, когда волна окатила его с ног до головы.
     -Командир, а если мы сейчас уроним ключи от самолета в эту соленую воду?   -подначил второй пилот, управляя катером.
     -Тогда будем жить здесь, Антон. Я открою школу дайвинга, а вы будете чистить фюзеляжи рыбам.
     Второй день был посвящен контрастам. Утро мы встретили в Мангровом болоте.
     -Тише, - прошипел Марат, когда они плыли на узкой лодке-долбленке сквозь заросли. - Слышите?
     В кронах вечнозеленых деревьев, где корни деревьев стояли прямо в воде, перекликались редкие птицы. Для Романа и Арсения, привыкших к металлическому лязгу, этот звук был лучшей симфонией.
     Днем микроавтобус повёз нас  в горы, в район Мабла.
     -Смотрите, папоротники, -Арсений, знавший наизусть все справочники по флоре, которую можно встретить на вынужденной посадке, присел у тропы. - Древние.
     Здесь, в предгорьях, воздух был прохладным. Мы шли сквозь заросли акаций и спецагенты на время забыли о своих рациях. Присев на валун, я просто смотрел на облака, плывущие ниже нашего  уровня. Думал о том, что небо везде разное, но свобода - она вот такая, на горной тропе с флягой теплой воды.
     Финальным аккордом стал Джибути Сити.
     -Нам нужно место, где много стекла и воды, - заявил Антон. -Мозг требует перезагрузки.
     Вскоре нашли Aquarium Tropical de Djibouti. В полумраке туннелей, когда над нашими головами проплывали акулы и гигантские скаты, грузовой отсек Ан-26 теперь казался чем-то из прошлой жизни.
     -Мы везем воздух, - тихо сказал «Волк», глядя на фосфоресцирующую медузу. - Биты и байты. А здесь - настоящий океан.
     Вечером, перед тем, как машина увезла нас обратно к холодному металлу самолета, мы посидели в уличном кафе у мечети Хамуди. Белокаменное здание, выкрашенное в зеленый, светилось в темноте.
     -За успешный рейс, - я поднял стакан с соком .
     -И за мягкую посадку, - добавил Антон.
     -И за то, чтобы мангры росли, а винты крутились, - хором отозвались техники.
     ...Двое суток в Джибути не стерли из памяти ответственность за груз, но они стерли напряжённость и усталость. Завтра нас  ждёт дальнейший  путь, но сейчас, под звездами Африканского Рога, мы были просто командой друзей, нашедшей оазис в самом жарком месте планеты.

     РЭСОС-радио-электро-светооборудование самолёта.


Рецензии