Размышляла и написала 3

О так называемых "спорных" моментах. Для меня они не "спорные", а бесспорные. Потому что в этом и был главный смысл текста, что в тихих и неприметных растворениях людей с миром и их согласии с ним, что никак мной не отрицается и очень поддерживается, в них должно свершиться что-то еще, чтобы это стало свободой. Посреди этого моста, который ты чувствуешь с миром нужно как бы выступить вперед, но не со своей "яйностью", а со своим этим внутренне преобразованным " мостом", словно бы сказать: вот Я и Я - не просто Я, а Я - это вот этот мост. И тогда мы становимся настоящими и свободными, потому что тогда мы не ждем совпадений, а активно ищем их, и только тогда мы знаем их глубоко и подлинно, и знаем самих себя - что мы не отдельные атомы-индивиды временно совпадающие с чем-то вне нас, а мы - вечные универсальные существа, как и все остальное вокруг нас. Только тогда, когда мы совершаем этот акт - усилие посреди нашего тождества, мы попадаем в "мировую точку", и преодолеваем свои зависимости от этого мира.

Нечто, одинаковое по форме, например, просьба, становится глубоко разной по сути, потому что мы как раз и меняем эту суть в момент нашего творчества внутри мира совпадений. Мы не переделываем божественный мир, мы как бы изнутри выделывается его таким же, каков он в своей божественной красоте приходит к нам извне, снаружи. Мы прорастает в его божественную глубину и это единственный путь, у которого нет "отката". Нельзя повернуть назад, нельзя сдать, нельзя иначе - нельзя нарушить божественные воинственные границы. В противном случае все падает, все рушится и разрушаемся мы сами. Это уже путь предательства. Но мы скорее замираем на полпути, половине дороги к любви, правде, добру.

Почему Эмили пишет: не слишком ли глубоки мои стихи? Вот это "слишком" - очень приметное слово. Тончайшее ощущение внутренней меры баланса - не стали ли мои стихи просто загнанными в глубину, но недостаточно открытыми? Не случился ли такой перекос? Не загнали ли меня люди прямехонько в саму себя, как им и кажется?

А в другом месте она пишет: мой разум слишком близок к себе, чтобы видеть отчётливо. Опять обращение к тому же слову "слишком" свидетельствует о её чуткости и стремлению к сложной дуальной, а не слипшейся гармонии. Она, отслеживая это изнутри, подавая сигналы, словно хочет отследить и подтвердить это и извне.

Глубина - это истина, но для правды ей не хватает жизни, со-присутствия здесь и сейчас. Разум это всегда разум, но ему не следует все время быть так близко к самому себе. Для него это "чревато"))). Он перестает " шутить", быть легким и не само влюбленным исключительно в свои "штуковины". И в том, и в другом случае  неизбежно появляются фальшивые нотки, а требовательная честность Эмили не может этого допустить.

Но какая " слежка" за чистотой, почти святая!
А ведь она не давала никаких обетов. Так вот в чем и на чем, в том числе, держатся её стихи! Смогли бы они быть столь крутыми стихами Эмили Дикинсон без такого безжалостного кнута внутренней рефлексии, хлещущего их?


Рецензии