Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Якубович - Ревизия Аппо-кал-липсиса

-----------------------

                ЯКУБОВИЧ: РЕВИЗИЯ АППО–КАЛ–ЛИПСИСА

                Поэтическое дополнение
                к очерку «Утешители» https://proza.ru/2026/10/05/182
                (часть: «ЯКУБОВИЧ»)

-----------------------

                БАРАБАН И СУМЕРКИ

       Скрип! Скрежет! СССР — с севера на срез сестёр!
       Беловежье. Бело–вежь–е… Снег в урезе.
       Трио в рюшах делит сушу, души тушит, рушит туши!
       Горбачёв горбачит плечи, гасит свечи…

       А на телеэкране — Я–ку–бо–вич! Рябович? Любович? Аркадич! Моркадич!
       — И дай Вам Бог!..
       Какой восторг! Какой итог! Бог даст? Но что он даст? Абзац? Алаверды?
       Интеллигентный жест сквозь зубы и усы:
       то ль манну небесную,
       то ль мошонку песцовую,
       то ль гробовые часы!
       Не уточняет. Вздыхает…

       Мерцает чёрный квадрат барабана,
       как чёрная дыра обмана!

                АФРИКАНСКИЕ ДАРЫ И ГЕНОФОНД

       Тащат туземцы из Африки — киви, кокосы, кисеты.
       Обнять Леонида! Забыть все наветы!
       Бабы! Рябые бабы из Рязани, из Твери, из-под завязи.
       Облобызать! Отодрать… Ой, простите, — отдаться!
       Во имя генофонда!
       Во имя фронта и горизонта!
       — Самый умный! Самый ненаглядный! Лёня, возьми меня в студию, в этот праздник ладная!
       Мечта дураков — вдоль веков, из оков прямо в ме–ме–ме–ме–теор!

       Крутится сектор «ПРИЗ»!
       Жизнь — вниз!

                РАЗРЯЖЕННЫЙ БАРАБАН И ОСТРИЕ КИНЖАЛА

       Бабло! Баблище! Супер–баблище!
       На пепелище ищут властилище!
       Ты записался в олигархи, товарищ?
       Горишь? Впариваешь? Варишь?
       Тогда — возьми острозаточенный кинжал,
       Чтоб за воздух цепляться, когда полетишь со скалы,
       Где изъедены скалы жадностью наглой толпы.

       Воздух на вершине Олимпа так же разряжен,
       Как барабан в твоём револьвере
       После сладкой беседы с партнёрами по биз–не–су.

       Щёлк, пусто. Конец света.
       Сектор «Банкрот».

                ПОСЛЕСЛОВИЕ НА ОБЛОЖКЕ ГАЗЕТЫ

       И — тишина.
       Шуршит туалетная бумага «Правды», завёрнутая с селёдкой.
       В селёдке — фосфор.
       В фосфоре — Босх.
       На экране погас носок. Или посох?

       Пыльца от бабочек–однодневок оседает на губы.
       Мы целуем эпоху в её железные зубы. АЛЛИ–ЛУЙЯ!
       Алиса, милостивая государыня, где моя доля?
       Поле чудес перекопали под корень.
       Там растёт только репей,
       Да конопля для новых царей.

       Крути, не крути — впереди пустота.
       Лёня, закрой глаза.

                КОДА ПОД СУХОЙ ТРЕСТ

       Прах к праху. Шпагу в ножны.
       Мы все безнадёжно должны этой пёстрой рулетке,
       Этой птице в истерике на кремлёвской сетке!
       Снова сверху до низу рвётся афиша,
       И никто не услышит, как над мёртвой страной пролетает фанерный Боинг.

       Пристегните ремни.
       Мы падаем. Помни.

                КОСМИЧЕСКИЙ МУСОР И КРЕМЛЁВСКИЙ КАМЕРТОН

       Спутники падают в лужи, как пьяные штурманы после получки.
       Жизнь — это капли угля на лацкане серого сукна.
       Эй, наверху! Вы слышите скрип недокрученной гайки?
       Это планета сменяет хозяина.
       Вместо вождя — манекен в пиджаке от Versace.
       Вместо кремлёвских курантов — тик–так убийственной дачи.
       Запах дешёвого чая и свежей морошки.
       Родина смотрит в окно белой кошкой, у которой оборваны усики.

       Годы промчались, как скорые поезда без пассажиров.
       Только на столике липком от пива крутится старая пластинка:
       «Капитан, капитан, улыбнитесь...»
       А в ответ — лишь шуршание крыльев под потолком.
       Это время сворачивается клуком.

       Засыпай, человече.
       Завтра снова вечер.

                ЭПИТАФИЯ СЕКТОРУ «ПЛЮС»

       Чёрным по белому: «ДЕЛО ЗАКРЫТО».
       Всё раздарилось, всё пропито.
       Остались только осколки зеркал, в которые каждый смотрелся
       И зря искал лицо незнакомца с доброй улыбкой.

       Лёня, нажми на кнопку.
       И взлетит над остывшей воронкой последний звуко–вой упрёк.
       Сектор «Плюс»! Сектор «Жизнь»!
       Задержи дыхание, прижмись лбом к стеклу иллюминатора,
       Где догорает империя, разломанная на сувениры для иностранных туристов.
       Там, на дне пустого бассейна, плавают золотые рыбки из пластика.
       Они не просят ничего.
       Только — воды.
       Только — глоток настоящего воздуха,
       А не того, что гоняют по кругу вентиляторы телецентра.

       Свет гаснет.
       Занавес падает прямо на голову суфлёру.
       Аппо–кал–липсис отменяется.
       Вместо него назначается бессрочный повтор.

                ПОСЛЕДНИЙ КАДР ПЛЁНКИ

       Медленно, будто сквозь патоку времени, плавится целлоид.
       На экране — белое марево, молоко безбрежное.
       Там, где кончаются титры, начинается нежное, липкое, вечное ничто.

       Швейцар убивает последнюю муху газетой «Известия».
       В студии — сквозняк из лимба.
       Кто-то забыл на столе резиновую утку,
       И полосатый шарф эпохи развитого бодрящего дефицита,
       Ибо запретный плод предметен.
       И — приметен.
       И — ни звука.
       Только щёлкает реле в пустой аппаратной.

       Выключи телевизор.
       Ложись спать.

                ПОСЛЕСВЕТОВЫЕ СУДОРОГИ

       Тлеет нити накала последний ватт.
       Это не мы — это тени нас говорят.
       Голоса из утюгов,
       Из трещин сырых стен,
       Из пустых бутылок из-под «Жигулёвских» стен.

       Вы слышите?
       Это прошлое скребётся ногтями в дверь:
       «Откройте, это я, ваш светлый зверинец!
       Ваш пионерский лагерь на берегу Леты!
       Мы привезли вам значки, барабаны и монеты!»

       Но за дверью — лишь ковыль да ржавый замок.
       Каждый сам себе и палач, и пророк.
       Каждый высек себя из камня, как мог.

                ФИНАЛЬНЫЙ ТИК–ТАК

       Стрелки сошлись на двенадцати,
       Время кончило платьице надевать
       И пошло босиком по битому стеклу.

       В углу плачет кукла с выколотым глазом.
       Мы умирали сразу,
       Мы воскресали в кредит.

       И барабан все крутится, крутится, крутится,
       И — молчит!

-----------------------
                ПОДПИСЬ
                https://proza.ru/2024/07/30/1166
                2026–10–05
-----------------------


Рецензии