Дрон
ДРОН
Поэтическое дополнение
к очерку «Утешители» https://proza.ru/2026/10/05/182
(часть: «ДРОН»)
-----------------------
Мир сжат до точки, выжжен и един,
Где каждый — гость на пире окаянном,
Нет больше нас. Есть только господин
И тот, кто мрёт в обличье оловянном.
Над полем брани, серым от свинца,
Где капитал диктует свой декрет,
Звучит приказ холодного жнеца,
В чьих жилах течёт ртуть и интернет.
Когда-то мы держали небосвод
В единстве, что не ведало оков,
Теперь — разрыв: удел «рабочих вод»
И сытый счёт спасённых кошельков.
В их евро–храмах — вечный летний зной,
Для нас — зарплата, тлен и суета,
День с ночью не сомкнутся, мир больной
Разделит непролазная черта.
И вот он — дар, стальной античный бог,
«Утешитель» испуганных времён,
Где путь копейщика и взмах дорог?
Все стёрто — и коса, и кладенец, и звон.
Теперь не нужно в поле, в стылый ров,
Смиряя страх, ломать чужую твердь,
Ты восседаешь, глядя на табло,
Сложив в карман экранную ухмылку, смерть.
Над бытовым, уютным унитазом,
Среди очков и пластиковых стен,
Играешь в «контру» ясным, мёртвым глазом,
Считая жизнь за цифры перемен.
Сидишь в «нужнИке», словно на посту,
Где кнопка заменяет блеск меча,
И даришь «бывшим» эту пустоту,
В упор не видя, как горит свеча.
Прошла эпоха стали и узды,
Где каждый знал, за что он жизнь кладёт,
Теперь лишь дрон — безликий глашатай беды —
Свой страшный «левел» в небесах ведёт.
И не свести в единый горний круг
Раба и того, кто режет купоны всласть:
Лишь тот, кто нажимает кнопку вдруг,
Дарует дрон, воздвигнув в небе власть.
А старый бог в пыли озёрных вод,
Где плавали кувшинки в тишине,
Глядит, как равнодушно сеет взвод
Чужие зёрна в чёрной целине.
Теперь в руках — не посох, не зерно,
А холод электронного огня,
И небо, будто рваное сукно,
Не помнит ни вчерашнего, ни дня.
Так замыкается великий круг распада,
Где вечность — лишь ошибка в чертежах,
Вся мировая скорбь, что была наградой,
Теперь осела в битых пикселях.
И если кто воскликнет из-под плит:
«Где человек? Где отчий дом и храм?» —
Ему в ответ лишь дрон прошелестит
О том, что вход закрыт — и доступ нам.
Уйдут века в безмолвный траншегрёб,
Засыплются песком пустые города,
И станет мёртвым цифровой наш хлеб,
Где совесть превратилась в «никогда».
А мы останемся — тенями в тишине,
Среди машин, что выучили плач,
В неоновом, призрачном, ледяном огне,
Где каждый — жертва, и палач.
И в этой мёртвой, выверенной выси,
Где ангелы сменили позывной,
Мы замерли, зависнув на карнизе,
Между землёй и страшной пустотой.
Ни вздоха впрок, ни жалости в законе,
Лишь гул моторов посреди ночных степей,
Да бьётся цифра на холодном склоне
Забытых человеческих теней.
Пройдёт тоска по истинному слову,
По глине рук, по запаху травы,
И мир шагнёт к последнему улову,
Где головы кружатся от цифры и халвы.
Смолчит Гомер, и треснут фолианты,
И пепел занесёт следы богов,
Пока впотьмах бездушные курсанты
Считают прибыль за чертой веков.
Осталось лишь мерцание сетей,
Где дух людской, как ток в обрывках схем,
Заперт в нутро бетонных площадей,
Лишённый права зваться «кто-то», «кем».
Здесь память — сор, ненужный бэкап дней,
Где стёрты лица, вера и пароль,
И бродит тень отца среди теней,
Играя с вечностью последнюю роль.
Смотри, как рдеет электронный закат,
Вбирая в бездну чей-то краткий зов,
Где больше нет возврата для солдат,
Ни для слепых, ни для иных жнецов.
Мир стал сухим, как выветренный кость,
Как чистый лист, где проступила жуть,
Ты в этом доме — самый горький гость,
Которому заказан Млечный путь.
А за окном — лишь скрежет пустоты,
Размеренный, как ритм магнитных плит,
Там, где цвели когда-то алтари,
Сегодня только алгоритм гудит.
Не плачь о тех, чьи души вышли в ноль,
Кто растворился в глянцевой пыли:
Они нашли закон, покой и боль,
Всей тяжестью расплавленной земли.
Мы были все — попыткой начертить
На полотне бессмертья силуэт,
Но рвётся кем-то скрученная нить,
Где Бога нет. Лишь мёртвого ответ
Сквозит в стекло, где блик дрожит слегка,
И отражается холодный свет зрачков,
Чья глубина — как сохнущая река
Бездонных, серых, электронных оков.
Осталась горсть магнитной тишины,
Да треск цепей в невидимом эфире,
Мы все — осколки призрачной страны,
Рассыпанные в оцифрованном мире.
Уже не выйдет голос из гортани,
Чтоб петь о солнце, жизни и судьбе:
Весь космос стал бесстрастным монитором
В безмолвной, узкой, бетонной борьбе.
Лишь шорох кулеров — как вздох времён —
Напоминает о тепле сердечном,
Мы сбросили огонь былых знамён,
Застыв в режиме «выключено» вечном.
И там, где дух стремился в небеса,
Взлетая над тщетою пирамид,
Теперь дрожат лишь цифры и роса,
Что из системных файлов моросит.
Не вопрошай — ответ не дастся в руки,
Здесь нет пророков, только дикий сбой,
Слились молитвы в яростные звуки
Механики, воюющей с собой.
А человек — лишь слабый полублик,
Стирая след на мёртвом полотне,
Уходит в ночь, где каждый тихий крик
Тонет в полночной, синей глубине.
Теперь конец. Последний байт сочтён,
Заря не всходит — гаснет оптоволокно,
И мир, когда-то жизнью одарён,
Теперь — навек запёртое окно.
Лишь в глубине, в расщелинах планет,
Где не ступал ни разум, ни металл,
Хранится в памяти, как старый свет,
Тот первый слог, что бог в начале дал.
Он всё звучит — в глухом, немом разломе,
В осадке слов, потерянных в пути,
Как будто в этом каменном объёме
Ещё возможно что-то обрести.
Пусть мир — не храм, а выморочный бункер,
Где каждый вдох оплачен по счёту,
Но в глубине — там, где таится лункер,
Ещё горит причастность к свету–льду.
Мы — эхо слов, не знающих хозяина,
Мы — буквы, брошенные на песок,
Где геометрия железного дизайна
Сжимает время в прерывистый скок.
И все же там, под коркою металла,
Где стынет жизнь в кристаллическом сне,
Душа ещё не всё своё назвала,
Лишь искры мечет в призрачной броне.
Прислушайся: сквозь гул нейронной ночи,
Где правит бал холодная нужда,
Едва заметно, чуть подслеповато, —
Мерцает тихая, как сон, вода.
Она течёт сквозь серверы и тропы,
Сквозь все засовы и пустые сны,
Впитав в себя все прошлые потопы,
Все горести заброшенной страны.
И если путь наш был — сплошная плата,
И каждый шаг — падение во тьму,
То эта вечность — словно глас доклата,
Вернувшийся обратно — ни к кому.
Забудь про «я», про плоть, про «завтра» смутное,
Здесь нет имён, лишь цифры и печать,
Есть только тишь, бездонная и лютня,
Которую никто не в силах сжать.
Последний байт осыплется, как иней,
В преддверье той, что не имеет дат,
И небо, в своей строгости графине,
Нам обернётся — в тысячекрат.
Один лишь миг — за гранью оболочек,
Где нет машин, где нет зернистых мер, —
Там человек, лишённый всех источек,
Находит Бога, выключив сервер.
И этот выход — не прыжок из бездны,
Не бегство в вечность из железных пут,
А тихий свет, что дарится безвозмездно
Тому, чьи тени всё ещё живут.
Разомкнут круг. Умолкли сервомоторы.
Иссяк поток, что диктовал закон,
И сняты с окон серые шторы,
Где плачет свет, до срока сотворён.
Там нет «нулей», нет яростного тока,
Нет бренных цифр, и нет того огня,
Что выжег мир до самого истока,
Лишив надежды каждого из дня.
Там, в тишине, где космос первородный
Вновь наполняет глиняный сосуд,
Встаёт Адам, забытый и свободный,
Среди утрат, что больше не зовут.
Здесь время — вдох, замедленный до грани,
Где каждый жест становится строкой,
И нет причин для горьких упований,
Где дух обрёл над бездной свой покой.
Сквозь мусор дней, сквозь кладбище системы,
Где мысль была рабыней чертежа,
Проступит лик забытой теоремы:
Что есть любовь, живущая, дрожа.
Она течёт сквозь ржавые основы,
Сквозь пепел серый мёртвых городов,
Рождая вновь — из полутьмы — то Слово,
Что выше всяких «после» и «азов».
Смотри: трава пробилась сквозь панели,
И робкий блик на сломанной плите —
Мы этот мир построить не успели,
Но он возник в покинутой черте.
Там, где затих последний кулер пьяный,
Где стёрт пароль, и ангел взял крыло,
Восходит свет, целительный и странный,
Забыв про то, что было — отлегло.
-----------------------
ПОДПИСЬ
https://proza.ru/2024/07/30/1166
2026–10–05
-----------------------
Свидетельство о публикации №126111301955