Das ist fantastisch!

-----------------------

                DAS IST FANTASTISCH!

                Поэтическое дополнение в восьми стилях
                к очерку «Утешители» https://proza.ru/2026/10/05/182
                (часть: «ВИДЕОМАГНИТОФОН»)

-----------------------

       ТОНИЧЕСКАЯ БЫЛИНА

                Густо кровью земля умывалась,
                Разорялось наследство державное,
                Ваучеры по рукам расходились,
                Братва села на троны законные.

                Шли наезды лихие, звериные,
                Крышевали купцов непокорных мы,
                Рейдеры отбирали имущество,
                А несговорчивых — в землю сырую.

                А народ притаился за шторами,
                Триста миллионов душ испуганных,
                И пришёл утешитель таинственный,
                Чёрно–матовый друг — видеомагнитофон!

                Показывал он ленты заветные,
                Всего штуки две на экране мерцали:
                Первая — немецкая, страстная,
                Где девица кричит в объектив:

                «Das ist fantastisch! Das ist fantastisch!»
                И забыли германцы тевтонский меч,
                Перешли на любовь всеобщую,
                Знать, не зря наши деды бивали их!

                А вторая — чернуха горбачёвская,
                Где кричат: «Всех зарежу, кровь пущу!»
                Но закрыл человек плотно ставни те,
                Просидел у экрана в укрытии,
                И от пуль, и от мести спасён был он.

                Тот прибор до сих пор пылится в шкафу,
                Но его не выбросят никогда.

       -----------------------

       КЛАССИЧЕСКАЯ РОМАНТИЧЕСКАЯ РЕАЛИСТИЧНОСТЬ

                Кровавый мрак окутал зданье,
                Шёл передел большой страны.
                В дыму ночного содроганья
                Рождались новые чины.

                Гремели взрывы бандклановых,
                Делили ваучеры вновь,
                И средь высот и суши странных
                Рекой лилась чужая кровь.

                Рейдерский захват и киднепинг,
                И казни средь бела дня...
                Где спрятаться от этих цепей,
                Где тень спасительного дня?

                И вот изнемогла от страха
                Большая, сжавшаяся Русь,
                Где смерть бродила возле праха
                И заставляла выть наизусть.

                Но чудо века — чудо–ящик,
                Магнитофонный катушечный гул,
                Для душ мятежных, в снах парящих,
                Он усладить невзгоды смог.

                Всего два фильма мир встречали:
                Один — немецкий, где в тиши
                Красотки страсть источали,
                Крича о диве для души:

                «Das ist fantastisch!» — гимн победы,
                Любви немецкой новый век,
                Не зря их били наши деды,
                Прозрел бывалый человек.

                Другой же — ельцинско–горбатый,
                Чернушный бред: «Всем кровь пущу!»
                Но умник, в комнате зажатый,
                Ушёл в экраны, как в мечту.

                Пусть в пыли шкафного убора
                Он тихо доживает век,
                Но тот побег от злого вора
                Не забудет человек!

       -----------------------

       РОМАНТИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ

                В унылом сердце — буря и тревога,
                А за окном — свинцовый девяностый год,
                Делили родину у каждого порога,
                И кровью заливался весь народ.

                Стучались в двери рэкетиры злые,
                Шло время подлых «предложений от блатных»,
                Гремели взрывы, гибли молодые,
                И не было спасения от них.

                Душа жила в изгнании, в двоемирье:
                Среди идеалов света и мечты,
                Сталкиваясь с жестокой, грязной ширью
                Бандитской, беспощадной пустоты.

                И в этот час расплаты и разлуки
                Пришёл кумир трёхсот миллионов душ —
                В японском пластике домашней муки
                Стоял видеомагнитофон, как вещий муж.

                Он нёс всего два фильма миру злого:
                Один — немецкий, где в греховном лоне
                Девица заходилась от страстей,
                И в синем электрическом законе
                Кричала в крик средь белых простыней:

                «Das ist fantastisch! Das ist fantastisch!»
                И мнилось мне: поверженный врагом
                Берлин пал ниц, и в страсти терапевтической
                Они забыли свой тевтонский дом.

                Не зря их деды наши сокрушали —
                Теперь они покорны и нежны,
                Иную славу миру завещали
                На руинах разрушенной страны.

                Другой был фильм — советская чернуха,
                Где мат стоял и брызгала слюна,
                Где зверь орал, не ведая прорухи:
                «Всех порежу! Земля обагрена!»

                Но человек надвинул плотно шторы,
                Щёлкнул «плей» на заветной кнопке,
                И рухнули застенки и заборы,
                Смыв кровь и грязь в бетонной остановке.

                Пылится друг в лакированном шкафу,
                Экран потух, кассета заржавела,
                Но мы сквозь годы видим ту строфу,
                Где исцелялась увядайте тело.

                И пусть гремит эпоха над землёй,
                И новый капитал считают снова —
                Тот чёрный ящик был моей стеной,
                Спасительным приютом для живого.

       -----------------------

       НЕОКЛАССИЧЕСКИЙ ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ

                Гудит эпоха гулом металлическим,
                Над площадями стелется свинцом,
                Мы жили в мире полуистерическом,
                С застывшим на щеке слепым концом.

                Там за окном — бандитские разини
                Делили нефть, заводы и дома,
                И в этой беспросветной колесне
                Сходила с ума великая страна.

                Но был у нас рубеж сопротивления,
                Где время замирало на часах, —
                Не храм, не мавзолей для поклонения,
                А чёрный короб в тусклых проводах.

                Он извергал из пластиковой пасти
                Всего два мифа, два слепых луча,
                Что исцеляли нас от смертной напасти,
                В кромешной тьме спасительно звуча.

                Один экран — германское безумье,
                Где в бликах неоновых зеркал
                Любви слепой звенящее струенье
                Преодолело всё, что враг искал.

                Там фрау шепчет в дрожи экстатической:
                «Das ist fantastisch! Das ist fantastisch!»
                И рушится порядок милитаристический,
                Смывая пепел войн и прошлых чисток.

                Не зря в Берлине падали колонны —
                Теперь они покорны и нежны,
                Иные покоряя бастионы
                На пепелище геополитической войны.

                А рядом — мрак отечественной драмы,
                Где бьют стёкла, где крик «Всем пущу кровь!»,
                Где перестроечные шрамы
                Травмируют разорванную бровь.

                Но человек вдавливает кнопку
                И задвигает плотные затворы,
                Переводя реальность в мясорубку,
                Где замерзают уличные воры.

                И пусть теперь в рассохшемся серванте
                Тот агрегат покрылся толстым сном,
                Он остаётся главным бриллиантом,
                Спасённым в буре страшным веществом.

                Мы сквозь прицелы времени глядели
                На этот тусклый, мерцающий экран,
                И пока фильмы эти в нас горели,
                Мы исцеляли кровоточащий изъян.

       -----------------------

       СИМВОЛИСТСКИЙ НОКТЮРН

                Над столицей — лиловая сажа,
                Плавят золото в топках ночных.
                Это время безбожной продажи
                Душ живых, и слепых, и больных.

                За углом автоматные очереди,
                Чёрный «джип» у парадной застрял,
                И качается мир на околыше
                Тех дорог, где беснуется вал.

                Человек занавесил портьеры,
                Запер двери на ржавый засов,
                Рухнул мир коммунистичной веры,
                Наступил леденящий альков.

                И на столике — ангел уродливый,
                Жертвенник из пластмассы и схем,
                Что светился зелёным, заботливым,
                Ограждая от адских систем.

                Отворялись врата световые,
                И являлись два лика из тьмы,
                Два виденья, как бури живые,
                Что из пепла спасали умы.

                Первый лик — из чужого предела,
                Где безумство пьянит и манит,
                Где фатально горячее тело
                Над обломком империй парит:

                «Das ist fantastisch! Das ist fantastisch!» —
                И поверженный мрак побеждён,
                Словно в призрачной, чистой фантастике,
                В этот крик был весь Запад влюблён.

                То расплата за мёртвенный пепел,
                Что деды завещали впотьмах:
                Вместо стали — любовный трепел,
                Вместо смерти — огонь на губах.

                А второй — наш родимый, звериный,
                Где хрипит перестроечный бес,
                Где с размаху дубиной осиной
                Кровь струится под сводом небес:

                «Всех зарежу! Пущу вам аорту!»
                Но на пульте надавлен упор,
                И уходит реальность к чёрту,
                Превращаясь в заброшенный сор.

                Так сидели мы в комнатах–кельях,
                Отрешённые от суеты,
                Забывая о страшных неделях,
                Где рушились наши мосты.

                И пускай постарел видеокабель,
                И заброшен магнитофон, —
                Мы сквозь этот прокуренный ангель
                Обретали спасительный сон.

       -----------------------

       ЭКСПРЕССИОНИСТСКИЙ ГРОТЕСК

                Кафель в крови, лифт в огне,
                Город завис на бритвенном лезвии,
                Девяностые вспарывают животы стране,
                Братва на «девятках» рисует созвездия.

                Рейдеры жрут заводы живьём,
                Ваучер — патрон в барабане рулетки,
                Мы под свист свинца и утюгом
                Корчимся в судорогах клетки.

                Выхода нет, за углом — утюг,
                В глазке двери — ствол окаянный,
                И тогда оживал наш спасительный друг,
                Пластиковый демон, экран окаянный!

                Две ленты на петлях изношенных жил,
                Два ракурса ада и рая:
                Слева — немецкий разврат кружил,
                Стены Берлина стирая,
                Где фрау в неистовом экстазе кричит,
                Выплёвывая душу в объектив навзрыд:

                «Das ist fantastisch! Das ist fantastisch!» —
                И плавится рейх под напором страстей,
                И дедовский меч обернулся в простынь,
                В объятья безумных ночей.

                А справа — наш кашель, наш хриплый оскал,
                Где гоблин с ножом обещает кишки:
                «Всех порежу, чтоб кровь по стенам текла!»
                Но ты вдавил кнопку до щелчка в тиши.

                И лопнул багряный уличный кадр,
                И рухнул подъездный беспредел,
                В углу догорает ненужный локатор,
                Но нас этот ящик спас и отпел.

       -----------------------

       НЕОБАРОККО

                Тяжёлым золотом отлита медь распада,
                И в зеркалах трепещет пепел мёртвых дней,
                Земля объята судорогами ада,
                И в вихре диких, бешеных страстей

                Ползут гиганты к переделу власти,
                Глотая прах разрушенной страны,
                И рвут её на кровоточащие части
                Апостолы безумной сатаны.

                Там в коридорах узких и угрюмых
                Стучит приклад и плавится свинец,
                В расколотых, мятущихся умах
                Бьёт колокол — предчувствие сердец.

                И негде скрыться смертному от гнева,
                Когда на тронах восседает вор,
                И поперёк остывшего посева
                Заточен ржавый, беспощадный топор.

                Но из глубин заброшенной квартиры,
                Где мрак углов пропитан страхом снов,
                Являлся нам спаситель новый мира —
                Властитель пластиковых проводов.

                Он изрыгал из чрева два предания,
                Два абсолюта, два слепых луча,
                Что исцеляли дух от содрогания,
                В ночной пустыне истово звуча.

                Один рулон — германское исступленье,
                Где в искрах электрических зеркал
                Любви плотской безумное крушенье
                Весь древний пафос наций сокрушал.

                Там дева в дрожи белого наважденья
                Кричит в угарный, пламенный зенит:
                «Das ist fantastisch! Das ist fantastisch!» —
                И рушится милитаризма щит.

                И мнится нам: не зря седые деды
                Ломали стены вражьего кольца,
                Чтоб на руинах той былой победы
                Сгорела боль тевтонского венца.

                Другой же свиток — русская чернуха,
                Где брызжет кровь и завывает зверь,
                Где дикий хрип разорванного слуха
                Стучит прикладом в запертую дверь.

                Но палец жмёт заветную пружину,
                И гаснет за окном кровавый пир,
                Когда вверху сминают лавину
                Другим, искусственным, звенящим миром.

                Теперь в углу, забытый и ненужный,
                Стоит в пыли комочной тот алтарь,
                Но сквозь распад эпохи перегрузной
                Мы помним этот плазменный янтарь.

                И пусть гремит над родиной стихия,
                И новый зверь считает капитал —
                Тот чёрный ящик, словно мессия,
                Нас от кровавой бани отсчитал.

       -----------------------

       ПОСТМОДЕРНИСТСКАЯ ИРОНИЯ

                Прайс–лист эпохи: кровь и ваучеры,
                В мониторах — малиновый пиджак,
                Мы делили заводы, мы пилили бюджеты,
                И над городом тлел перманентный мандраж.

                Рэкет, киллер, утюг, паяльник,
                Девяностые годы — брутальный арт–хаус,
                И в бетонном мешке панельных кварталов
                Человек забивался в глубокий тайм–аут.

                Где спастись от стрелки крутой?
                Где найти убежище без геморроя?
                Вот он, символ веры, священный герой —
                «Panasonic» из честно отжатого строя.

                Две кассеты — весь золотой фонд культуры,
                Два ракурса боли, два века подряд:
                Слева — немецкий синематограф гламурный,
                Где фрау кричит, улетая в чат:

                «Das ist fantastisch! Das ist fantastisch!»
                И поверженный рейх искупает грехи,
                Перейдя на любовь без единой заминки —
                Зря что ль наши деды писали стихи?

                А справа — родной перестроечный трэш,
                Где гоблин с топором обещает зарезть,
                Где в подъездной темноте изрыгают мат
                Те, кто завтра поедет в элитный квадрат.

                Но ты жмёшь на пульт, уходя в интерьер,
                Где мерцает чужая, слепая свобода,
                И кассетный треск — как античный барьер
                От суицидального духа народа.

                Прошли года. Растаял дым базарный.
                Кассеты превратились в артефакт,
                Но чёрный ящик, верный и кошмарный,
                Хранит наш главный экзистенциальный факт:

                Мы выжили не потому, что были правы,
                Не потому, что строили страну —
                Мы просто в девяностые годы расправы
                Ушли от пуль в немецкую весну.

-----------------------
                ПОДПИСЬ
                https://proza.ru/2024/07/30/1166
                2026–10–05
-----------------------


Рецензии