Целая вселенная самобытных образов

(Беглые заметки филолога о современной поэзии)

Перед нами - стихотворение Татьяны Богдановой, в котором ночная тишина и тревожное ожидание рассвета превращаются в целую вселенную образов:

Четыре на часах, а я уже не сплю.
Рассветный стяг в обличье спящей кошки
Последний сон скребёт из лунной плошки.
Предательски скрипит кровать, и я встаю.

За мною верный пес встревоженно следит.
Его кормилица-хозяйка странно ходит —
Наверно, черти по ночам с ней хороводят.
Пушистый флюгер вынес правильный вердикт.

Покорно голову склонил ночник немой,
Шифрует тьму, завидуя безделью.
Рассвета ждёт, чтобы убраться в келью;
Старик устал гореть, ему бы на покой.

Диктатор времени отстукивает пять.
На шпагах рыцарь бьётся сам с собою.
Пружине, скованной железною судьбою,
И этот бой вовек не проиграть.

Со мною вместе: верный пес, часы, ночник.
Как пассажиры, ждём рассветный поезд.
Погас ночник, и нас осталось трое...
Зевает пес, и я уснула в тот же миг.

Это не просто зарисовка бессонной ночи, а тонкая психологическая миниатюра: в ней бытовые детали обретают философский масштаб, а привычные предметы становятся почти живыми собеседниками лирической героини.

С первых же строк покоряет необычная оптика автора: время и пространство здесь будто сшиты из метафор. «Рассветный стяг в обличье спящей кошки» — по-моему, это одна из самых изящных находок стихотворения. В одном образе соединяются и ожидание света, и уютная, почти детская ассоциация с кошкой, и торжественность утра, будто оно поднимается как знамя. А строка «Последний сон скребёт из лунной плошки» звучит как тихий, но очень точный жест: сон не уходит плавно, он будто царапается, сопротивляется, и эта деталь передаёт ту самую мучительную грань между дремотой и пробуждением, которую каждый хоть раз испытывал.

Особенно хочется выделить «пушистый флюгер» — образ, который сразу придаёт стихотворению домашнюю, тёплую интонацию. Флюгер обычно ставят на крыше, он ловит ветер, а здесь он пушистый, то есть явно связан с собакой, и одновременно выполняет роль индикатора настроения: «вынес правильный вердикт». Мне кажется, в этой фразе есть и лёгкая ирония, и глубокое доверие к живому существу: пёс словно лучше всех понимает, что происходит с хозяйкой. И дальше эта линия развивается: «верный пёс встревоженно следит» — в этих словах столько молчаливой поддержки, что образ собаки становится одним из главных эмоциональных якорей текста.

Не менее выразителен и мир вещей, который автор наделяет почти человеческими чертами. Ночник «покорно голову склонил», «шифрует тьму», «завидует безделью» и «ждёт, чтобы убраться в келью». На мой взгляд, этот приём позволяет увидеть ночь изнутри: предметы не просто окружают героиню, они разделяют её состояние, становятся свидетелями и даже соучастниками её бессонницы. «Старик устал гореть, ему бы на покой» — здесь столько тихой усталости, что эти слова будто звучат голосом самой ночи, которая уже готова уступить место утру.

Часы в стихотворении — не нейтральный измеритель времени, а почти драматический персонаж. «Диктатор времени отстукивает пять» — сильная метафора: время здесь властно, неумолимо, оно диктует ритм, и этот ритм ощущается почти физически. А следующая строка — «На шпагах рыцарь бьётся сам с собою» — создаёт образ внутреннего конфликта: возможно, это метафора борьбы с собой, с тревогой, с навязчивыми мыслями, которые не дают уснуть. И особенно пронзительно звучит финал этой строфы: «Пружине, скованной железною судьбою, / И этот бой вовек не проиграть». По моему мнению, в этих строках чувствуется не отчаяние, а скорее стоическое принятие: борьба не исчезнет, но в ней есть своя правда и своя необходимость.

Кульминация стихотворения — строки «Как пассажиры, ждём рассветный поезд». Это сравнение сразу расширяет пространство: комната превращается в вокзал, а ожидание рассвета — в общее путешествие. Героиня, пёс и часы становятся попутчиками, и в этом единении исчезает одиночество бессонницы. А финальная деталь — «Зевает пёс, и я уснула в тот же миг» — возвращает нас к самой простой и самой трогательной правде: иногда, чтобы уснуть, достаточно почувствовать, что ты не одна, что рядом есть кто-то живой и тёплый.

Язык произведения богат. И метафоры здесь не ради эффекта, они точно передают состояние. Ритм и интонация поддерживают ощущение медленного, чуть неровного бодрствования: строки то будто ускоряются, то замедляются, как дыхание человека, который никак не может расслабиться. Рифма работает на целостность текста, не отвлекая внимание на себя, а усиливая смысловые акценты.

Стихотворение Татьяны Богдановой — очень чуткая, искренняя работа, в которой бытовая сцена становится поводом для глубоких размышлений о времени, одиночестве и утешении. Мне кажется, его сила — в умении автора видеть в обыденном поэтическое, а в тревожном — тёплое и родное. Это текст, который хочется перечитать, чтобы снова услышать тихий стук часов, почувствовать рядом дыхание верного пса и дождаться того самого рассветного поезда, который наконец-то увезёт в спокойный сон.

Александр МУРАШКО, филолог
 
Примечание. В рецензиях, которые выставляются на всеобщее обозрение, я пишу только о достоинствах разбираемых творений. Разного рода погрешности обсуждаю с авторами исключительно в личной переписке и никогда не выношу эти обсуждения в публичное пространство.

Уважаемый читатель, если Вы тоже поэт, можете смело прислать мне на рецензирование одно из Ваших произведений, и я постараюсь выкроить время для сотрудничества с Вами – напишу такую же рецензию, как и обнародованная выше.