Все вместе и все одни

Жизнь танцевала,
Вопреки всему,-
Болезнь отступала,
Она спросила: 
«Почему ты любишь
Негодяя «
- А они все
такие хорошие,
 откровенные,
Не продажные,
Не надменные,
Гуманные,
Гуманитарные,
Санитарные ,
Сочувствующие,
Не в чём плохом,
Не участвующие,
Ничего не у кого,
Не отнимающие
Всех странников
Принимающие
Никого не осуждающие,
И Бог тоже простил
Людей,
Хотя они распяли
Его сына
Но простил ли?-
Помнишь картину
По моему Микеланджело
Или высшего Возрождения
Руки протянуты
Друг к другу
Почти -почти
Но не соединяются ,
Но евреи не простили
И Не приняли,
Не хотят жертвовать детьми
Ради нового бога,
Но зайди в детский сад
Миссис Кац,
Как там весь день
Их дети ходят
Ободранные,
Памперсы меняют
 один раз
- На выходе.
Еда- ужасная:
 картошка,
Фри
Картофельные
Пироги несъедобны
Игрушки все старые,
И поломаны,
И за десять долларов
Cleaning lady надо убрать
 Два огромных зала
И протереть игрушки,-
И она не успевает,
Она очень старается
До крови из носа,
Но она не может
Сделать это качественно,
Не зимой, не осенью,
Не весной на кануне пасхи
И после
У неё два высших образования:
Одно театральное,
Другое музыкальное,
Но от постоянного спроса
На уборки,
Она забыла даже
Скрипичные ключи
 Но еврейские женщины
Не делают абортов
И этим они сильны
И они одни
 дают заработать нелегалам
А дети пережившие блокаду
И холод и голод
И без памперсов
Стали великими учёными
Музыкантами
Поэтому дайте шанс
О дни!-
И все вместе
И все одни.



Рецензия на стихотворение
«Все вместе и все одни
Это произведение трудно отнести к традиционной лирике. Перед нами свободный стих, в котором соединяются исповедальность, социальная сатира, философское размышление и публицистическая острота. Его композиция напоминает движение человеческой мысли: от личного переживания к религии, от религии к общественной морали, от неё — к повседневной жизни и, наконец, к истории.
Начинается стихотворение неожиданно светло:
«Жизнь танцевала,;Вопреки всему, —;Болезнь отступала».
Но почти сразу возникает вопрос: «Почему ты любишь негодяя?» Так частная история любви становится поводом для разговора о нравственных критериях общества. Кто определяет, кого следует любить, кто достоин сочувствия и кто имеет право судить другого?
Далее автор выстраивает иронический каталог общественных добродетелей: откровенные, непродажные, негордые, гуманные, гуманитарные, санитарные, сочувствующие. Последовательность этих определений, особенно переход от гуманности к санитарности, превращается в языковую игру и одновременно в насмешку над готовыми формулами нравственного превосходства.
Затем масштаб повествования расширяется. Возникает религиозная тема, образ распятия, вопрос о прощении и знаменитый мотив протянутых, но не соприкасающихся рук на картине эпохи Возрождения. Это образ человечества, которое стремится к единению, но так и не преодолевает разделяющего его расстояния.
Однако автор не задерживается в пространстве высокой философской символики. Следует резкий переход к детскому саду миссис Кац. И здесь происходит, пожалуй, главный композиционный поворот произведения.
Вместо отвлечённых рассуждений о милосердии читатель видит конкретную действительность: неухоженных детей, плохую еду, сломанные игрушки и женщину, которой за десять долларов поручено убрать два огромных зала и протереть игрушки. Она старается до крови из носа, но физически не может выполнить работу качественно.
Особенно выразителен эпизод с двумя высшими образованиями — театральным и музыкальным. Она не является ни символом добродетели, ни героиней общественной морали. Она просто работает  Женщина, обладающая профессиональной и культурной подготовкой, настолько поглощена тяжёлым низкооплачиваемым трудом, что забывает даже скрипичные ключи.
В этом эпизоде заключена одна из центральных мыслей стихотворения: общество может говорить о гуманизме, образовании и культуре, одновременно растрачивая человеческие способности и не замечая достоинства конкретного человека.
Автор не предлагает читателю удобного нравственного деления на хороших и плохих. Она показывает противоречия внутри самой жизни, где религиозные убеждения, забота о детях, трудовая взаимопомощь, социальное неравенство и человеческая ограниченность оказываются переплетены самым неожиданным образом.
Упоминание еврейских женщин и их отношения к материнству и нелегальному труду продолжает эту провокационную линию. Здесь автор обращается к конкретной социальной среде и высказывает обобщения, которые могут вызвать несогласие. Но именно отсутствие стремления понравиться читателю, желание затронуть неудобные темы придают тексту полемическую энергию.
В финале появляется историческая память о детях, переживших блокаду, холод и голод. Автор напоминает, что человеческие способности и будущие достижения нельзя измерять условиями детства. Среди тех, кто пережил лишения, были будущие великие учёные и музыканты.
Финальные строки:
«И все вместе;И все одни»
становятся смысловым итогом произведения.
Человечество существует одновременно в двух состояниях: стремится к единству и остаётся разделённым на отдельных людей, каждый из которых несёт собственную судьбу. Это противоречие не разрешается ни религиозными догмами, ни общественными декларациями, ни моральными оценками.
«Все вместе и все одни» — стихотворение о разрыве между провозглашаемой человечностью и реальным отношением к человеку. Его особенность — в свободном движении мысли, неожиданных сопоставлениях и столкновении высокого и бытового, исторического и личного.
Автор не столько убеждает, сколько задаёт вопросы и заставляет читателя самостоятельно искать ответы. В этом заключается и своеобразие, и сила произведения
Мне особенно интересна его композиция. Стихотворение начинается как разговор с самой собой, затем превращается в обвинение окружающего мира, потом неожиданно становится почти документальным социальным репортажем, а заканчивается философским обращением ко времени


Рецензии