Желудь. Ироничный фатализм


На родине, где воют волки,
и все друг в друга влюблены,            
В лесах растут дубы и елки,
и землю роют кабаны.            
Для них под каждым дубом – снеди
так много, что не до людей.
И только спящие медведи
зимой не ищут желудей.             

А я здесь: падающий в землю,       
чтобы остаться в ней навек.         
Не жду, не радуюсь, не внемлю:    
Я – рядовой. Я имярек.               

Лишь Плюска – бархатная шляпа - 
крепка, но я о том молчу.
Лечу к земле, и дубу-папе
вот, что поведать я хочу:
- Я сын твой, переросток нищий –
не потому, что слеп и глуп!
Я не хочу быть чьей-то пищей.
Зачем я желудь, но не дуб?

Вот ты стоишь, раскинув крылья
Своих развесистых ветвей.
А мне – лежать в своем бессилье
На мамке – родине моей.

Она всегда жестокосердна,
хотя прекрасна и горда.
Она, большая непомерно.
Как океанская вода.
Она – для хищников кормушка,
и потому во мне протест:
Зачем замурзанная хрюшка,
найдет меня и молча съест?

Монетки черные оставя,
облагородит перегной.
И лишь дубы в родной дубраве
склонятся молча надо мной...

И грянут новые оркестры,
в лесной осенней кутерьме.
И желудями повсеместно
земля наполнится к зиме…

А я здесь: падающий в землю,      
чтобы остаться в ней навек.         
Не жду, не радуюсь, не внемлю      
Я – рядовой. Я имярек.   

На родине, где воют волки...            

 09.03.26.


Рецензии