Мастер Кирилл. 10 часть. Весна любви

Утром следующего дня Иван не шёл к иконникам. Он нёсся.
 
У него появился план, который просто жёг его, не давал спать всю ночь. Он ворочался на лавке, смотрел в потолок, пытался заснуть и не мог. Мысли крутились, как белка в колесе. И под утро, совершенно измученный, он решил окончательно. Поставил точку над всеми сомнениями.
 
Он узнает, где живёт Анна,  и пойдёт к ней. И скажет ей. А что скажет? Он сам не знал. Но по пути придумает такое, что круто изменит не только его жизнь. Он хотел её. Он влюбился опять, как мальчишка, как тогда  в Марфу. И вот опять это пришло. Самое прекрасное чувство, какое есть на свете. Лишь бы она не отказала. Ну, даже просто увидеть её ещё раз. А там  будь что будет.
 
Кирилла и Соню он оставил дома, сказав, что идёт по делу в другую часть города. И выскочил за дверь.

 В лавке он с нетерпением дождался Илью. Тот всё понял без объяснений по лицу, по глазам, по тому, как Иван мял шапку в руках.
 
— Где она живёт? — почти тряс его Иван, не замечая, что делает. — Анна. Где?
 
Илья назвал улицу, дом. Потом неторопливо, слишком неторопливо, как показалось Ивану выбрал икону, которая могла ей понравиться, аккуратно завернул в тряпицу. Протянул.
 
— Иван. Не торопись. Не наделай глупостей, чтоб не пожалеть потом. Будь помягче. И не слишком напористым.
 
Но Иван уже не слышал. Выскочил на улицу.
 
Вставало солнце большое и красное. На пороге была весна. Она была виновницей всего! И хотя кругом ещё лежал снег, но в душах людских пылал огонёк чего-то яркого, светлого, доброго. Ведь только весна  так обжигает наши сердца и наполняет их, как сосуды, необузданными чувствами любви.
 
Иван шёл по улице быстрым шагом, почти бегом,  и снег хрустел под его сапогами. Он не замечал холода. Не замечал ветра. Не замечал людей, которые оборачивались ему вслед . Высокий, широкоплечий мужик с иконой в руках, бежит куда-то, будто за ним гонятся. Он думал только о ней. О том, что скажет. О том, как посмотрит. О том, что будет дальше.
 
А солнце поднималось выше. Красное, большое, живое. И Иван чувствовал, что и он живой. По-настоящему! Впервые за шесть лет!

Самое интересное, что Анна тоже не спала всю ночь.
 
Её терзали бабьи сомнения. Она то укрывалась от них с головой, то вновь откидывала лоскутное одеяльце. Лампада горела в углу её небольшой горницы, мигала огоньком, будто говорила: «Да, да, ты живая! Ты должна жить и любить по-настоящему!»
 
И утром, забыв поесть, она быстро оделась и направилась к лавке.
 
Мысли путались. «Зачем я это делаю? Зачем иду?»  и тут же сама себе отвечала: «Ну ещё разок посмотрю на него! И там пойму. Обязательно пойму, что со мной окончательно. Или успокоюсь, или…» Ведь она совершенно не знала о нём ничего. А вдруг он женат? А вдруг у него дети? Эти «вдруг» мучили её, но она шла по ещё не растаявшему снегу торопливо, боясь спугнуть то желание идти к нему. И повернуть обратно.
 
Вставало солнце. Оно было таким красочным, что Анна заулыбалась, глядя на него. На миг она остановилась и посмотрела на мир совершенно другими глазами. Она прозрела. Увидела красоту — ту, которой ей так не хватало. Столько лет она не видела её!
 
И в этот миг на неё налетел кто-то сильный, большой.
 
«Иван!»
 
Он буквально схватил её. Она охнула  и так близко увидела лицо того, к кому несли её ноги.
 
— Иван! — вскрикнула она. И рассмеялась от внезапно нахлынувшей волны счастья.
 
А Иван что-то говорил ей, говорил невпопад, боясь напугать и потерять одновременно. Слова путались, выходили не те, не такие, какие он придумывал ночью. Он держал её за плечи бережно, но крепко, будто боялся, что она исчезнет, и смотрел в её лицо, и не мог наглядеться.
 
— Я… я шёл к тебе, — говорил он. — Я не знал, где ты живёшь. Мне Илья сказал. Я… я тебе икону принёс. Вот. — Он сунул ей свёрток, неловко, не туда. — Я не знал, какая тебе понравится. Я думал… я всю ночь думал. Я не спал. Я…
 
Она смотрела на него — растерянного, большого, сильного,  и улыбалась. И в этой улыбке было всё: и страх, и радость, и то самое «хотело», которое она так испугалась вчера.
 
А солнце поднималось выше. Красное, большое, живое. И снег под ногами хрустел. И весна была на пороге. И двое людей стояли посреди улицы, держась за руки,  и не могли наговориться, наглядеться, надышаться друг другом. И мир вокруг существовал в этот миг только для них двоих!


Рецензии