Быть съеденным - Циклы

БЫТЬ СЪЕДЕННЫМ (ЦИКЛ ПЕРВЫЙ)

Часть 1. СЪЕДЕН КАННИБАЛОМ

В пустой гостиной гаснут фитили,
И шахматы застыли меж нами.
Мы слишком поздно этот мост сожгли,
Столкнувшись обречёнными умами.
Ты забираешь пешки, не спеша,
Чертя круги уверенной рукою.
Моя до капли выпита душа,
И я уже не властен над собою.

Ты не коснулся плоти, но внутри
Уже идёт незримая разделка.
В твоих глазах — холодные костры,
Где участь моя взвешена и мелка.
Мои слова, привычки и мечты
Ты забираешь, как трофей законный.
И там, где стыл мой след, теперь лишь ты —
Хозяин этой башни застеклённой.

Я отдаю свой голос, мыслей ход,
Свои воспоминанья и тревоги.
В твоих часах замедлился отсчёт,
И разошлись когда-то две дороги.
Ты примеряешь мой усталый взгляд,
Присвоив жесты, интонаций звуки.
Иероглифы расположились в ряд,
И плети слов ложатся мне на руки.

Я — это ты. Твой голос, твой расчёт,
Твоя гордыня и твоя победа.
А мой рассвет замедлил свой отсчёт,
Исчезнув в недрах твоего обеда.
Смотрю в тебя, как в зеркало, прозрел,
Что стал твоей послушною изнанкой.
Окончен этот мысленный удел
Под этой чёрной, траурною рамкой.


Часть 2. СЪЕЛ САМ СЕБЯ

Я сам в себе раскапываю ров,
Упрямо разбирая дом по камню.
Из памяти гоню остатки снов,
И наглухо закрыл я эту ставню.
Свои упрёки вытянув в ряды,
Я шаг за шагом уступаю бездне.
И в этом стылом, сером декабре
Былые смыслы вовсе бесполезны.

Свои победы отдаю огню,
Листая дни, как старые страницы.
Я день за днём былую жизнь казню,
Стирая судьбы, города и лица.
Судья и узник в теле одного,
Я сам себе читаю приговор.
Внутри теперь здесь не осталось ничего,
Лишь пыль заносит опустевший двор.

Огарок догорает на столе,
Где пепел мыслей остывает плавно.
Я растворяю суть свою в золе,
Забыв о том, что было так недавно.
Себя кромсаю лезвием и тьмой,
Не зная ни пощады, ни ответа.
И этот мрак, взращённый мной самим,
Скрывает контур утреннего света.

Осталась только призрачная нить,
Храня впотьмах обугленное слово.
Мне некого безжалостно винить
У этого разрушенного крова.
Я уничтожил собственный причал,
И морок одиночества безбрежен.
Конец пути — безмолвный мой финал,
Где каждый шаг был просто неизбежен.


Часть 3. СЪЕДЕН ГОРОДОМ

В тисках гранита замерли мосты,
И старых улиц тянется петля.
Здесь шестерёнки правят с высоты,
И под ногами крутится земля.
Огромный город зажигает медь,
Сплетая нити каменных сетей.
Нам остаётся молча леденеть
Среди чужих, безликих новостей.

Стекло и сталь, безумный циферблат,
Где каждый вдох рассчитан наперёд.
Здесь фонари бездумные горят,
Ускорив этот монотонный ход.
Машина пьёт людскую пустоту,
Дробя умы на тысячи кусков.
И мы сдаём былую высоту
Под гул стальных, невидимых оков.

Я — тихий отзвук в шуме площадей,
Мираж у тёмных, запертых витрин.
Среди толпы, бегущих мимо дней
Остался в зазеркалье я совсем один.
Гигантский монстр раскинул свой редут,
Стирая судьбы, смысловую связь.
Иероглифы по стенам вновь бредут,
В неоновом просторе растворяясь.

Окончен штурм. Железный лабиринт
Встречает полдень сытой тишиной.
Мой силуэт навек в гранит забит,
И этот плен становится стеной.
Замкнулся замок, вычерчен предел,
Где каждый камень выверен впотьмах.
Погребено тепло душевных тел,
Оставив холод на сухих губах.


Часть 4. СЪЕДЕН ЖИЗНЬЮ

Течёт река безликих серых дней,
Размазывая берега воспоминаний.
В плену её обманчивых огней
Исчезли контуры былых желаний.
Поток уносит юности накал,
Не оставляя шрамов и следов.
Я в этом русле душу потерял
Среди немых, беззвучных берегов.

Секунды капают, как талая вода,
Смывая краску с пройденных дорог.
И ты уже не вспомнишь никогда,
Где был когда-то истинный порог.
Жизнь забирала силы не спеша,
Без лишних криков, пафоса и драм.
И медленно остыла вся душа,
Доверившись упрямым холодам.

Уходит свет в туманную постель,
И осень примеряет свой наряд.
И вместо ярких праздничных недель
Деревья оголённые стоят.
Былое время выпито до дна,
Сменился ветер у глухой черты.
И наступает в мыслях тишина,
Сжигая запоздалые мечты.

И просто выдох. Мы застыли здесь,
Где суета закончила разбег.
И этот тихий, утомляющий урок
Вкусил уставший, сонный человек.
Свершила вечность свой привычный круг,
Оставив прах на выцветшем холсте.
И не осталось ни обид, ни мук
На этой финишной, безмолвной высоте.


Часть 5. СЪЕДЕН СТИХОМ

Незримый зверь из чёрных, вязких букв
Подкрался тихо к письменному краю.
Я слышу мерный, хищный сердца стук
И сам себя в тетради растворяю.
Перо скользит, как тонкое копьё,
Вытягивая мысли по крупицам.
Стихотворенье требует своё,
Размазывая душу по страницам.

Я отдаю бессонницу и кровь,
Свои тревоги, память и дыханье,
Чтобы из строчек выросла любовь,
Или застыло вечное молчанье.
Размер чеканит мой последний пульс,
Сжимает горло тесною строфою.
Я больше в прежний облик не вернусь —
Я стал лишь рифмой, сказанной тобою.

Белеет лист, как призрачный туман,
Вбирая в недра прожитые годы.
Я сам себе и жертва, и тиран,
И пленник этой сладостной свободы.
Слова глотают мой усталый взгляд,
Стирают имя в строгом переплёте.
Метафоры построились в парад,
Где больше нет ни голоса, ни плоти.

Окончен труд. Чернильная река
Сомкнулась над моею головою.
Звучит в тиши лишь звонкая строка,
Что навсегда останется живою.
Меня здесь нет — лишь шелест тех страниц,
Где я исчез без боли и остатка,
Среди чужих, покинутых гробниц,
Где чья-то жизнь читается так сладко.


***

БЫТЬ СЪЕДЕННЫМ (ЦИКЛ ВТОРОЙ)

Часть 1. СЪЕДЕН КАННИБАЛОМ

Холодный кафель. Белый, чистый свет.
Раскрыта книга прожитых дорог.
Меня на этом свете больше нет —
Ты разрубил осознанно порог.
Ты изучаешь тело, точно карту,
Анатомично, медленно, без слов,
И, подчиняясь жгучему азарту,
Стираешь грани будущих миров.

Вскипает кровь в стальном глухом котле,
Твой званый ужин близится к финалу.
Моя душа, как пепел на золе,
Досталась искушённому вандалу.
Не ради сытости, а лишь во имя
Твоих глухих, неистовых богов,
Ты стёр меня из памяти отныне
Под ровный стук безжалостных клинков.

Я съеден заживо! Разрезан на куски!
В твоём желудке мой застыл рассвет.
Мы заперты в тиши земной тоски,
Где я лишь пища, а бессмертья нет.
Смакуй мой крик и каждый тихий стон,
Твоей я плотью стал, тяжёлым сном.
Погас огонь, и рухнул небосклон —
И стали мы одним кровавым дном.

Теперь я часть твоих холодных рук,
Я бьюсь пульсацией в твоём виске.
Весь прошлый мир, замкнув смертельный круг,
Исчез, как надпись на сыром песке.
Ты смотришь в зеркало, но в глубине стекла
Ты видишь отражение моё.
Нас эта бездна намертво сплела,
И в вышине кружится вороньё.

Специи страха, соль забытых слёз,
Ты сервируешь этот бледный стол.
Наш поединок завершён всерьёз,
И нож к кости без промаха пришёл.
Твой сытый вздох — биенье крыл впотьмах,
Я растворён в твоём хмельном тепле.
Иероглиф боли замер на губах,
Оставив след на ледяном стекле.

Внутри тебя... темно и слишком тесно.
Ты думал — сыт? Но ты навек пленён.
Там, где кричать отныне бесполезно,
Наш страшный круг навеки завершён.
Я — это ты, а ты — лишь только я,
Глухая сытость, холод, пустота,
Где оборвалась прежняя стезя
У ледяного, тёмного креста.


Часть 2. СЪЕЛ САМ СЕБЯ

Я начинал с обид и с мелочей,
По капле выгрызая суть свою.
В плену бессонных, тягостных ночей
Я сам с собой стоял на том краю.
Глотал грехи, как горькое питьё,
И старых планов выцветший скелет.
Так пожирало душу вороньё,
Оставив в темноте безумный след.

Ошибки прошлых лет — мой лучший пир,
Где каждый узел намертво затянут.
Зачем я уничтожил этот мир,
Где чувства никогда уже не глянут?
Упрёков мясо, кости чёрных слов,
Я пил свой страх до самого конца.
Среди сожжённых временем мостов
Я выжег контур прежнего лица.

Я сам себя сожрал в безмолвии ночей!
В безумном зале выключили свет.
Я этот бал созвал для призраков-гостей,
Где ни прощенья, ни спасения нет.
Кромсаю дух, глотаю бледный страх,
Смывая пепел пролитой слезы.
Мой бог оглох, и превратился в прах
Последний знак несбывшейся грозы.

Осталась только призрачная тень,
Пустой доспех от выгоревших сил.
Встречаю этот бесконечный день,
Который я у неба не просил.
Я съел свой свет, талант свой и покой,
В грудной коробке — только пустота.
И кто-то водит мёртвою рукой,
Смывая строки с чистого листа.

Зубами рву несбывшийся рассвет,
Себя кромсаю, словно злейший враг.
На мой вопрос внутри ответа нет,
Лишь наползает судорожный мрак.
Я сам в себе — палач и подсудимый,
Своей тоски безжалостный конвой.
И этот фарш из боли нетерпимой
Теперь навек останется со мной.

Никого не вини. Это был мой финал —
Вывернуть душу до самых глубин.
Я траурный марш для себя заказал,
Оставшись в могиле один на один.
Ничего не осталось. Внутри чистота.
Я победил себя сам до конца.
Лишь тишина и свинцовая пустота
Скрыли черты моего лица.


Часть 3. СЪЕДЕН ГОРОДОМ

Бетонный зев открылся в этот час,
Холодный город дышит пустотой.
Неоновый рассвет глядит на нас,
Смывая лица грязною волной.
Меня всосала бездны глубь в метро,
Где каждый шаг рассчитан по часам.
Железный монстр бьёт под дых и в ребро,
Развеяв сны по дымным небесам.

Асфальт впитал последнюю любовь,
На наши слёзы равнодушен трафик.
Из вен моих качает смог и кровь,
Вбивая жизнь в безжалостный свой график,—
Высотки, как клыки голодных стен,
Зажали чувства в тесные тиски.
И люди добровольно сдались в плен,
Где стёрты вещих мыслей лепестки.

Я съеден городом! Растворён в стекле!
Я предан городом в этой вечной мгле!
Потоки времени, ледяной гранит —
Бездушным грузом под ногами спит.
В неоновом шуме теряются дни,
И гаснут надежды моей огни.

Я — только серый пиксель на стене,
Пылинка на сверкающей витрине.
Мой силуэт затерян в глубине,
Я утонул в неоновой трясине.
Гигант из камня пьёт людской успех,
Ему не жаль усталых, сонных глаз.
И этот бесконечный, серый бег —
Его глухой, пожирающий приказ.

В гудящем улье выключили свет,
Но продолжают стёкла полыхать.
Для мегаполиса нас больше нет,
Ему плевать, о чём нам здесь вздыхать.
Он пережёвывает судьбы в прах,
Питаясь нашей бледной немотой.
И шёпот замер на сухих губах
Пред этой серой, мёртвой высотой.

Здесь каждый метр залит чужой мечтой,
И каждый вздох — забытая могила.
Город вскормился нашей пустой, живой темнотой,
В этом его бесконечная, страшная сила...
Линия занята. Связи больше нет.
Каменный монстр присмирел и затих.
Холодный, равнодушный рассвет
Укрыл бетоном двоих.


Часть 4. СЪЕДЕН ЖИЗНЬЮ

Меня съедала серость будних дней,
Рутина расщепляла человека.
Среди фальшивых, выцветших огней
Мы вязли в суете глухого века.
Быт, обязательства, рутинный долг
По капле выпивали мою юность.
И за спиной — шагов незримый полк,
Что превращал былую веру в глупость.

Стрела часов — как самый тонкий нож,
Срезает годы бережно и плавно.
И ты на предка больше не похож,
Забыв о том, что было так недавно.
Жизнь угасала, не давая знака,
Она съедала душу незаметно,
Среди рутины, душного барака,
Где каждое мгновенье безответно.

Я съеден жизнью! Растворён в часах!
Мой парус сгнил на мёртвых кораблях.
Беззвучно, в шуме вечной суеты,
Ложится серость на забытые мечты.
За кругом круг, за шагом ровный шаг,
И наползает повседневный мрак.

Где тот огонь, что согревал меня?
Где те глаза, что верили в бессмертье?
Остался только дым пустого дня
В безумном, равнодушном круговертьи.
Жизнь прожевала и забыла вкус,
Я стал транзитом между «был» и «нету».
И этот горький, застарелый груз
Теперь разносит пепел мой по свету.

Уходит свет в песочные часы,
И календарь листает дни упрямо.
И капли утренней, пустой росы
Смывают след у края этой ямы.
Всё перемелет будничная мель,
Где мы кружились слепо и бессрочно.
И вместо окон — смерти параллель,
Где наше время выверено точно.

Ни крови нет, ни шрамов. Чистый финал.
Просто внутри наступила зима.
Я так долго чего-то от этого ждал,
Но жизнь оказалась сильнее сама...
Просто выдох и шаг в темноту.
Бытие завершило свой круг.
И я принял эту пустоту
Без прежних упрёков и мук.


***

БЫТЬ СЪЕДЕННЫМ (ЦИКЛ ТРЕТИЙ: ТЕКСТ ПЕСНИ)

1. СЪЕДЕН КАННИБАЛОМ

(Куплет 1)

Холодный кафель. Белый, чистый свет.
Раскрыта книга прожитых дорог.
Меня на этом свете больше нет —
Ты разрубил осознанно порог.
Ты изучаешь тело, точно карту,
Анатомично, медленно, без слов,
И, подчиняясь жгучему азарту,
Стираешь грани будущих миров.

(Куплет 2)

Вскипает кровь в стальном глухом котле,
Твой званый ужин близится к финалу.
Моя душа, как пепел на золе,
Досталась искушённому вандалу.
Не ради сытости, а лишь во имя
Своих глухих, неистовых богов,
Ты стёр моё испуганное имя
Под ровный стук безжалостных клинков.

(Припев)

Я съеден заживо! Разрезан на куски!
В твоём желудке мой застыл рассвет.
Мы заперты в тиши земной тоски,
Где я лишь пища, а бессмертья нет.
Смакуй мой крик и каждый тихий стон,
Твоей я плотью стал, тяжёлым сном.
Погас огонь, и рухнул небосклон —
И стали мы одним кровавым дном.

(Куплет 3)

Теперь я часть твоих холодных рук,
Я бьюсь пульсацией в твоём виске.
Весь прошлый мир, замкнув смертельный круг,
Исчез, как надпись на сыром песке.
Ты смотришь в зеркало, но в глубине стекла
Ты видишь отражение моё.
Нас эта бездна намертво сплела,
И в вышине кружится вороньё.

(Куплет 4)

Специи страха, соль забытых слёз,
Ты сервируешь этот бледный стол.
Наш поединок завершён всерьёз,
И нож к кости без промаха пришёл.
Твой сытый вздох — биенье крыл впотьмах,
Я растворён в твоём хмельном тепле.
Иероглиф боли замер на губах,
Оставив след на ледяном стекле.

(Бридж)

Внутри тебя... темно и слишком тесно.
Ты думал — сыт? Но ты навек пленён.
Там, где кричать уже безвестно,
Наш страшный круг был завершён.

(Припев)

Я съеден заживо! Разрезан на куски!
В твоём желудке мой застыл рассвет.
Мы заперты в тиши земной тоски,
Где я лишь пища, а бессмертья нет.
Смакуй мой крик и каждый тихий стон,
Твоей я плотью стал, тяжёлым сном.
Погас огонь, и рухнул небосклон —
И стали мы одним кровавым дном.

(Финал)

Я — это ты.
Ты — это я.
Смертная сытость...
И пустота.


2. СЪЕЛ САМ СЕБЯ

(Куплет 1)

Я начинал с обид и с мелочей,
По капле выгрызая суть свою.
В плену бессонных, тягостных ночей
Я сам с собой стоял на том краю.
Глотал грехи, как горькое питьё,
И старых планов выцветший скелет.
Так пожирало душу вороньё,
Оставив в темноте безумный след.

(Куплет 2)

Ошибки прошлых лет — мой лучший пир,
Где каждый узел намертво затянут.
Зачем я уничтожил этот мир,
Где чувства никогда уже не глянут?
Упрёков мясо, кости чёрных слов,
Я пил свой страх до самого конца.
Среди сожжённых временем мостов
Я выжег облик прежнего лица.

(Припев)

Я сам себя сожрал до пустых костей!
В безумном зале выключили свет.
Я созвал этот бал для мёртвых гостей,
Где ни прощенья, ни спасения нет.
Кромсаю дух, глотаю бледный страх,
Смывая пепел пролитой слезы.
Мой бог оглох, и превратился в прах
Последний знак несбывшейся грозы.

(Куплет 3)

Осталась только призрачная тень,
Пустой доспех от выгоревших сил.
Встречаю этот бесконечный день,
Который я у неба не просил.
Я съел свой свет, талант свой и покой,
В грудной коробке — только пустота.
И кто-то водит мёртвою рукой,
Смывая строки с чистого листа.

(Куплет 4)

Зубами рву несбывшийся рассвет,
Себя кромсаю, словно злейший враг.
На мой вопрос внутри ответа нет,
Лишь осязаемый вползает мрак.
Я сам в себе — палач и подсудимый,
Своей тоски безжалостный конвой.
И этот фарш из боли нетерпимой
Теперь навек останется со мной.

(Бридж)

Никого не вини. Это был мой финал —
Вывернуть душу до самых глубин.
Я траурный марш для себя заказал,
Оставшись в пустой темноте, один на один.

(Припев)

Я сам себя сожрал до белых костей!
В безумном зале выключили свет.
Я созвал этот бал для мёртвых гостей,
Где ни прощенья, ни спасения нет.
Кромсаю дух, глотаю бледный страх,
Смывая пепел пролитой слезы.
Мой бог оглох, и превратился в прах
Последний знак несбывшейся грозы.

(Финал)

Ничего не осталось.
Полная чистота.
Я победил себя...
Тишина.


3. СЪЕДЕН ГОРОДОМ

(Куплет 1)

Бетонный зев открылся в этот час,
Холодный город дышит пустотой.
Неоновый рассвет глядит на нас,
Смывая лица грязною волной.
Меня всосала бездны глубь в метро,
Где каждый шаг рассчитан по часам.
Железный монстр бьёт под дых и в ребро,
Развеяв сны по дымным небесам.

(Куплет 2)

Асфальт впитал последнюю любовь,
На наши слёзы равнодушен трафик —
Из вен моих качает смог и кровь,
Вбивая жизнь в безжалостный свой график.
Высотки, как клыки голодных стен,
Зажали небо в каменистые тиски.
И люди добровольно сдались в плен,
Где стёрты вещих мыслей лепестки.

(Припев)

Я съеден городом! Растворён в стекле!
Я предан городом в этой вечной мгле!
Потоки времени, ледяной гранит —
Бездушным бременем под ногами спит.
В неоновом шуме теряются дни,
И гаснут надежды моей огни.

(Куплет 3)

Я — только серый пиксель на стене,
Пылинка на сверкающей витрине.
Мой силуэт затерян в глубине,
Я утонул в неоновой трясине.
Гигант из камня пьёт людской успех,
Ему не жаль усталых, сонных глаз.
И этот бесконечный, горький бег —
Его глухой, пожирающий приказ.

(Куплет 4)

В гудящем улье выключили свет,
Но продолжают стёкла полыхать.
Для мегаполиса нас больше нет,
Ему плевать, о чём нам здесь вздыхать.
Он пережёвывает судьбы в прах,
Питаясь нашей бледной немотой.
И шёпот замер на сухих губах
Пред этой серой, мёртвой высотой.

(Бридж)

Здесь каждый метр залит чужой мечтой,
И каждый этаж — как чья-то могила.
Город насытился нашей пустой, живой темнотой,
В этом его бесконечная, страшная сила...

(Припев)

Я съеден городом! Растворён в стекле!
Я предан городом в этой вечной мгле!
Потоки времени, ледяной гранит —
Бездушным бременем под ногами спит.
В неоновом шуме теряются дни,
И гаснут надежды моей огни.

(Финал)

Линия занята.
Связи больше нет.
Город сыт.
Рассвет.


4. СЪЕДЕН ЖИЗНЬЮ

(Куплет 1)

Меня съедала серость будних дней,
Рутина расщепляла на молекулы.
Среди фальшивых, выцветших огней
Мы были словно сонные калеки.
Быт, обязательства, рутинный долг
По капле выпивали мою юность.
И за спиной — шагов незримый полк,
Что превращал былую веру в глупость.

(Куплет 2)

Стрела часов — как самый острый нож,
Срезает жизнь безжалостной лавиной.
И ты уже на предка не похож,
Идешь покорно серой половиной.
Жизнь не кричала, и не била мне под дых,
Она съедала душу незаметно,
В объятьях этих — душных и пустых,
Где каждое мгновенье безответно.

(Припев)

Я съеден жизнью! Растворён в часах!
Мой парус сгнил на мёртвых кораблях.
Беззвучно, медленно, под тихий шелест суеты,
Ложится серость на забытые мечты.
За кругом круг, за шагом ровный шаг,
И наползает повседневный мрак.

(Куплет 3)

Где тот огонь, что согревал меня?
Где те глаза, что верили в бессмертье?
Остался только дым пустого дня
В безумном и безжалостном завертьи.
Жизнь прожевала и забыла вкус,
Я стал транзитом между «был» и «нету».
И этот горький, застарелый груз
Теперь разносит пепел мой по свету.

(Куплет 4)

Уходит свет в песочные часы,
И календарь листает дни упрямо.
И капли утренней, пустой росы
Смывают след у края этой ямы.
Всё перемелет будничная мель,
Где мы кружились слепо и бессрочно.
И вместо окон — смерти параллель,
Где наше время выверено точно.

(Бридж)

Ни крови нет, ни шрамов. Чистый финал.
Просто внутри наступила зима.
Я так долго чего-то от этого ждал,
Но жизнь оказалась сильнее сама...

(Припев)

Я съеден жизнью! Растворён в часах!
Мой парус сгнил на мёртвых кораблях.
Беззвучно, медленно, под тихий шелест суеты,
Ложится серость на забытые мечты.
За кругом круг, за шагом ровный шаг,
И наползает повседневный мрак.

(Финал)

Просто выдох.
Шаг в темноту.
Бытие завершило...
Свой круг.