Департамент разрешённого голоса

------
ОСТРОВ РАЗБИТЫХ СНОВ

Поэма третья. ДЕПАРТАМЕНТ РАЗРЕШЁННОГО ГОЛОСА

Дело № 132. ОБОРОТНАЯ СТОРОНА ПУСТОТЫ

Философская интеллектуально-сатирическая поэма в четырёх актах и эпилоге по мотивам романа Шанталь Спитц «Остров разбитых снов» (Island of Shattered Dreams)

Новая поэтическая редакция.

Руахине. Вторая половина XX века. Последнее заседание Департамента и школьная сцена — художественное продолжение.

---

I. Черепок без имени

В земле лежал гончарный след,
Забытый край разбитой чаши.
Ни имени, ни точных лет
Не сохранилось в глине влажной.

Терии осторожно брал
Находку с выцветшим узором.
Как звали мастера — не знал
И не давал ему имя спором.

Он кистью очищал излом,
Не повреждая край сосуда.
Когда-то здесь стоял чей-то дом,
Но чей — не отвечало чудо.

Он мог узнать рисунок волн,
Состав и возраст обожжённой глины.
Но чей здесь голос прежде шёл,
Не говорили эти линии.

Пришёл Инспектор из конторы,
Принёс журнал и мерный шнур.
Сверял находку с древним слоем,
Ловил глазами каждый штрих.

На груди сверкала табличка:

ДЕПАРТАМЕНТ
РАЗРЕШЁННОГО ГОЛОСА.

— Чей это черепок, скажите?
— Не знаю.
— Но ведь вы нашли!
— Нашёл.
— Так имя назовите!
— Его мне не открыла пыль.

— Тогда зачем хранить находку?
— Чтоб не придумать за неё
Того, чего она не помнит,
Чего не ведает моё перо.

Инспектор снял свои очки,
Склонился к маленькой посуде.
На ней проступали завитки,
Но не было имён и судеб.

Он написал:

НАХОДКА ЕСТЬ.
ВЛАДЕЛЕЦ НЕ УСТАНОВЛЕН.

Потом убрал перо в футляр
И отошёл от древней ямы.

---

А за холмом, у новых стен,
В другой конторе пахло краской.
Там край, населённый прежде,
Уже был вычерчен пустым.

На карте не было домов,
Ни прежних хлебных насаждений.
Лишь сеть дорожных рубежов
И строгий ряд распоряжений.

На лист легла печать властей,
Потом её прикрыли папкой.
И над землёю без людей
Написано было аккуратно:

ОСВОБОЖДЕНО.

Пришла туда Лора Лебрен,
Привезла чертежи и сроки.
Она должна была вести
Работы на военной стройке.

Ей предстояло рассчитать
Опоры, крепления, нагрузки.
И точность каждого листа
Была важна для тяжёлой установки.

Она проверила чертёж,
Нашла неточность у пролёта.
Исправила неверный счёт,
Вернулась к плану поворота.

Но вдруг на самом краю листа
Увидела красную печать.

— Здесь прежде было что-нибудь?

Инспектор поднял журнал.

— Здесь жили семьи.

— Где они?

— Их выселили.

Лора отложила карандаш.

— Тогда кого освободили?

Инспектор положил на стол
Ещё один большой документ.
Там стояли имена тех,
Кто раньше жил на этом месте.

Тематуа.

Эмере.

Терии.

Эритапета.

Тетиаре.

И другие семьи Руахине.

Лора смотрела на имена.

Потом на чертёж без домов.

— Кто приказал их выселить?

Инспектор назвал решение.

— А кто строит здесь теперь?

Она посмотрела на свои бумаги.

— Я руковожу работами.

Он записал две строки:

ВЫСЕЛЕНИЕ РЕШЕНО РАНЬШЕ.

СТРОИТЕЛЬСТВО ВЕДЁТСЯ ТЕПЕРЬ.

Они стояли рядом на листе,
Но друг друга не отменяли.
И прежняя пустота на чертеже
Не делала землю необитаемой в прошлом.

Лора взяла рабочую папку,
Но не раскрыла её сразу.
На столе по-прежнему лежал
Список людей, покинувших сад.

Она коснулась крайней строчки,
Как будто проверяя, суха ли тушь.
Потом убрала руку
И вышла к морю.

---

На берегу она встретила Терии,
Вернувшегося с раскопа домой.
В руках он нёс свёрток из ткани,
Где лежал древний черепок.

— Что там? — спросила Лора.

— Чаша.

— Чья?

— Не знаю.

— И вы сохраняете её?

— Да.

Он осторожно развернул ткань.

На ладони показалась
Маленькая часть сосуда.

— А кто жил на этом месте?

Терии взглянул на море.

— Люди. Но их имён
Я не могу восстановить
По одному такому предмету.

Она посмотрела на находку.

Потом показала на базу.

— А здесь имена известны.

— Известны.

— Но на плане их нет.

Терии сложил ткань.

— Ты сама это заметила.

Они стояли у воды.

За спиной Лоры гремела стройка.

У ног Терии шумел прибой.

И ни море, ни любовь
Не могли исправить
Красную печать
Одним прикосновением.

---

II. Два листа и одна ладонь

По берегу шумела ночь,
Вода серебрила камни.
И Лора шла к Терии прочь
От служебной дневной суеты.

Они встречались у воды,
Где море шло к обрыву плавно.
И каждый берег той любви
Был для другого непонятным.

Лора рассказывала о зиме,
О мокром снеге у вокзалов.
Он — о земле своей семьи,
О старых именах и скалах.

— Ты любишь эту землю? —
Спросила Лора у воды.

— Здесь отец сажал деревья.
Здесь начинались наши дни.

— А если жить придётся дальше?
— Я буду жить, когда смогу.
Но память не положишь в ящик,
Не увезёшь в чужом багажу.

Она молчала, глядя вдаль,
Где чёрный берег сходил к морю.
И ветер трогал её прядь,
Как будто разделяя двоих.

Однажды Терии поранил руку,
Когда чинил ставню у окна.
Сухая щепка вошла под кожу,
И выступила тёмная кровь.

Лора увидела его ладонь.

— Покажи.

— Не стоит.

— Покажи.

Она присела рядом с ним,
Осторожно взяла его руку.
Нашла занозу у края кожи
И вынула её тонким остриём.

Он вздрогнул.

— Больно?

— Уже прошло.

Она промыла ранку водой,
Приложила чистую ткань.

Потом провела пальцем
По его раскрытой ладони,
Проверяя, не осталось ли
Под кожей острого дерева.

— Теперь легче?

— Да.

Терии смотрел на неё.

Та самая рука,
Что утром подписывала чертежи,
Вечером удерживала его ладонь.

Но ни одно движение
Не стирало другого.

---

В доме Эмере зажгли огонь,
Отец поставил хлеб на блюдо.
И Лору встретили вдвоём
Не как расписанный прибылью убыток.

Ей дали воду и еду,
Не требуя сначала клятвы.
Она благодарила семью,
Не находя простых признаний.

Тетиаре села у окна.

— Вы видели наш прежний дом?

— На снимках.

— И всё?

— А что ещё мне было видеть?

Тетиаре подала ей чашу.

— Вы видели стены.
Но как мы жили между ними,
Фотография не скажет.

Лора взяла прохладную воду.

Потом поставила чашу рядом.

— Я не знаю всего,
Что было с вами.

— Я тоже не всё знаю, —
Ответила Тетиаре.

— Тогда почему ты говоришь со мной?

Тетиаре посмотрела на брата.

— Потому что он тебя любит.

Потом добавила:

— И потому, что любовь
Не возвращает нам землю,
Но не запрещает говорить.

Лора подняла глаза.

— А если я не смогу
Отказаться от своей работы?

Тетиаре ответила:

— Тогда мы будем знать
И это о тебе.

---

В ту ночь пришла Эритапета.

Она вошла без лишних слов,
Сняла дорожную одежду,
Села в стороне у стола.

Ей трудно было жить
По чужим представлениям о родстве.
И она сама не всегда верила
В счастье, которое ей предлагали.

Она посмотрела на Лору.

Потом на Терии.

— Вы думаете, любовь
Может исправить всё, что случилось?

Терии покачал головой.

— Нет.

— А почему тогда
Продолжаете встречаться?

Он взглянул на Лору.

— Потому что любим.

Эритапета не улыбнулась.

— Не просите меня
Считать вашу жизнь
Ответом за нашу семью.

Тетиаре подняла голову.

— Никто не просит.

Эритапета некоторое время
Смотрела на чашу с водой.

Потом взяла её.

Сделала глоток.

И осталась за столом.

Никто не заставлял её
Радоваться чужой любви.

Но и уходить из дома
Она не была обязана.

---

Когда погас последний свет,
Инспектор разложил бумаги.

На первом листе написал:

ЛОРА ВЕДЁТ РАБОТЫ НА БАЗЕ.

На втором:

ЛОРА ЛЮБИТ ТЕРИИ.

Он посмотрел на оба.

Потом достал третий:

ЗЕМЛЯ ОСВОБОЖДЕНА.

Положил их рядом.

Три бумаги.

Три разных утверждения.

Одно не превращало другое
В ложь от одного соседства.

Но и не делало
Ни одного из них
Полным рассказом о человеке.

Инспектор перевернул
Первый лист.

Оборот был чистым.

Потом второй.

Там тоже не было слов.

А на третьем
Уже стояли имена тех,
Кого вывели из родных домов.

Инспектор закрыл журнал.

За стеной Лора
И Терии разговаривали тихо.

И тот разговор
Не менял чертежей.

Но утром Лора
Всё равно должна была
Снова решить,
Что именно подпишет.

---

III. Один грохот — разные окна

На базе утренний туман
Лежал у длинного причала.
И первый пуск назначен был,
О чём всю ночь бумага знала.

Здесь проверяли каждый винт,
Здесь время мерили на доли.
И на чертёж ложился штрих,
А за оградой ждали люди.

Лора стояла у приборов.

На столе лежал её план.

Механизмы были готовы.

Время подошло к назначенному часу.

По громкоговорителю
Раздался короткий отсчёт.

Потом — резкий звук.

Ракета пошла в небо.

Металл прорезал воздух.

Огонь осветил утренний край.

И гром прокатился над островом.

В журнале появилась строка:

ПЕРВЫЙ ПУСК СОСТОЯЛСЯ.

А в доме Эмере
От звука дрогнула чашка.

Вода выплеснулась на стол,
Побежала к краю скатерти.

Тематуа придержал сосуд.

Не произнёс ни слова.

Тетиаре прижала ладони
К ушам, но гул не ушёл.
Он проходил сквозь стены
И отдавался в груди.

Эритапета смотрела в окно.

Она не закрывала ушей.

Но когда звук стих,
Долго не подходила к столу.

Терии стоял у старой дороги.

Он видел высокую ограду.

За ней — место,
Где когда-то был семейный дом.

И знал, что успешный пуск
Не означает возвращения.

---

Инспектор пришёл на базу.

Ему подали отчёт.

— Испытание завершено?

— Да.

— Время соблюдено?

— Да.

— Ход работ проверен?

— Да.

Он записал:

ПУСК СОСТОЯЛСЯ.

Потом достал
Другой старый документ.

С перечнем выселенных семей.

Написал:

ДОМОЙ ОНИ НЕ ВЕРНУЛИСЬ.

Начальник посмотрел на него.

— Зачем вторую строку
Добавлять к успеху первой?

Инспектор ответил:

— Чтобы не принять
Одно свершение
За другое.

Он разделил листы.

Не перечеркнул ни один.

И не поставил
Одинакового знака
Между двумя событиями.

---

К вечеру Лора собиралась
Вернуться во Францию.

Служебная работа кончалась.

В маленьком чемодане
Лежали сложенные вещи.

Терии пришёл проститься.

Он стоял у двери,
Где уже ждал автомобиль.

— Ты поедешь со мной? —
Спросила Лора.

Он посмотрел на чемодан.

— А куда мне деть
Тех, кто здесь остался?

Она опустила голову.

— Я знаю.

— И мой дом?

— Знаю.

Они не спорили.

Не пытались доказать,
Что один билет
Уничтожит две разные дороги.

Лора подошла ближе.

Взяла руку Терии.

На ладони остался
Тонкий след той занозы,
Которую она вынула
Однажды у берега.

Она провела по шраму пальцем.

Он не отнял руки.

Потом осторожно
Разжал её ладонь.

Не отталкивая.

Прощаясь.

Лора подняла чемодан.

Он проводил её взглядом.

В машине закрылась дверца.

И автомобиль ушёл по дороге,
Где ещё недавно
Стояли дома его семьи.

---

Позднее пришло письмо.

Из Франции.

Терии долго
Не решался его открыть.

В нём сообщили,
Что Лора умерла
После тяжёлой болезни.

Он прочитал.

Потом ещё раз.

На бумаге были
Дата и имя.

Несколько сухих строк.

Он знал, что она работала
На базе во время пуска.

Знал и то,
Что позднее заболела.

Но что именно
Привело её к смерти,
Из одного письма
Установить было нельзя.

Инспектор стоял рядом.

— Запишем причину?

Терии посмотрел на лист.

— Запишите то, что известно.

— А остальное?

— Не делайте из её смерти
Чужого готового приговора.

Он сложил письмо.

Убрал в книгу.

Потом посмотрел на ладонь.

Шрам был едва заметен.

Терии провёл по нему пальцем.

Не надеясь вернуть
Руку Лоры.

И всё же не желая
Забыть её прикосновение.

---

IV. Сестра, которая взяла перо

В долине ветер шёл с горы,
Шуршал по старому порогу.
И в доме матери Терии
Не находил спокойных слов.

Семья прожила долгие годы
После выселения с земли.

Тематуа умер.

Эмере старела.

Всё реже произносили
Имена тех, кого уже не было.

А Тетиаре всё чаще
Записывала рассказы старших.

Не только о потерянном доме.

О рождении детей.

О свадебных песнях.

О том, как делили урожай.

Как сушили рыбу.

Как жили у воды.

Она писала ночью,
Когда стихал шум дороги.

Чернила сохли на бумаге.

Слова складывались в строки.

Но не всегда всё удавалось
Восстановить по памяти.

Тетиаре оставляла пробелы.

Переспрашивала старших.

Иногда ставила знак,
Что рассказчики не согласились.

Не хотела делать вид,
Будто все люди её рода
Помнили одно и то же
И говорили одним голосом.

---

Однажды Терии пришёл
С завёрнутым древним черепком.

— Помнишь? — спросил он сестру.

Она осторожно
Развернула ткань.

На глине сохранился
Тонкий выцветший узор.

— Чей он?

— Не знаю.

— Но он с нашей земли?

— Из старого раскопа.

Она посмотрела на рисунок.

— А можно написать,
Кто держал его в руках?

Терии покачал головой.

— Этого никто не доказал.

Тетиаре снова
Завернула находку.

Положила рядом с книгой.

На одной странице
Стояло имя Тематуа.

На другой —
Рассказ о хлебном дереве.

Но ни одно из этих имён
Не появлялось на черепке.

И Тетиаре не стала
Приписывать чужую древнюю жизнь
Своему отцу
Только ради красивого сходства.

---

Вечером пришла Эритапета.

Она долго стояла
У открытого окна.

Потом взяла
Один из листов сестры.

Прочитала.

Положила обратно.

— Ты пишешь, будто мы все
Хотели одного и того же.

Тетиаре подняла голову.

— Так получилось?

— Посмотри на меня.

Она не улыбалась.

— Я не всегда хотела
Возвращаться к прежнему.
Не всегда понимала,
За что борется Терии.

Тетиаре отложила перо.

— Тогда скажи,
Что помнишь ты.

Эритапета села.

Долго молчала.

Потом заговорила.

О собственном детстве.

О своей тоске.

О любви, которой
Не сумела довериться.

О том, как иногда
Чужие мечты о доме
Мешали ей услышать
Собственное желание.

Тетиаре слушала.

Не перебивала.

Когда сестра закончила,
Она подвинула к ней лист.

— Здесь я написала неверно?

Эритапета посмотрела.

Подчеркнула одну строку.

— Не совсем.

Потом исправила слово.

И возвратила страницу.

Они сидели рядом.

Ни одна не сделалась
От этого другой сестрой.

Но теперь Тетиаре знала,
Что в её книге
Должно остаться место
Для их разных голосов.

---

Инспектор вошёл ночью.

Посмотрел на груду листов.

— Кто разрешил вам писать
Историю своего рода?

Тетиаре подняла глаза.

— А зачем разрешение
На мои собственные слова?

Инспектор посмотрел
На старую книгу Департамента.

В ней всё начиналось
С приказа о выселении.

И только потом
Появлялись имена людей.

Теперь перед ним
Лежала другая книга.

Сначала имена.

Потом рассказы.

И лишь затем —
Военные решения,
Изменившие их судьбы.

Инспектор сел.

Вынул из портфеля
Старый лист с печатью:

ОСВОБОЖДЕНО.

Тетиаре взяла его.

Перевернула.

На обороте
Ещё оставалось чистое место.

Она спросила:

— Можно мне записать здесь
Тех, кто жил на этой земле?

Инспектор посмотрел
На бумагу.

Потом на сестру.

— Запишите как свидетельство.
Но не выдавайте
Воспоминание за решение власти.

Она кивнула.

И начала писать.

Тематуа.

Эмере.

Терии.

Эритапета.

Тетиаре.

Потом другие имена.

Те, которые могла подтвердить.

Возле некоторых
Ставила пояснения.

Возле других —
Вопросительный знак.

Лист постепенно
Наполнялся чернилами.

На лицевой стороне
По-прежнему стояла
Красная печать.

Но оборот больше
Не был пустым.

---

Эпилог. Свет, не предусмотренный ведомостью

В небольшом классе у залива
Тетиаре раскрыла книгу.

Перед ней сидели дети.

За их спинами
Шумел океан.

На стене висела карта.

Там, где когда-то
Был дом Тематуа,
Стоял знак военного участка.

Инспектор принёс два предмета.

Старое свидетельство
Об освобождении земли.

И небольшой черепок,
Осторожно завёрнутый в ткань.

Он положил их на стол.

Тетиаре развернула находку.

— Что это? — спросил мальчик.

— Часть древней чаши.

— Чьей?

— Не знаем.

— А где нашли?

Она назвала раскоп.

Мальчик посмотрел на глину.

Провёл глазами
По выцветшему узору.

— А можно узнать,
Как звали того человека?

Терии стоял у окна.

Он покачал головой.

— Пока нет.

— Но ведь ты археолог!

— Именно поэтому
Не хочу придумывать имя.

Мальчик замолчал.

Он посмотрел на черепок.

Потом на книгу Тетиаре.

В ней были имена
Людей гораздо более поздних времён.

— А этих вы знаете?

— Некоторых знали сами.
О других рассказали
Те, кто их помнил.

— Значит, это другое?

Тетиаре кивнула.

— Другое.

Она завернула черепок.

Не сделала его
Доказательством
Чужой родословной.

Положила рядом с книгой.

---

Затем Инспектор поднял
Старое казённое свидетельство.

На лицевой стороне
Стояло крупно:

ОСВОБОЖДЕНО.

Мальчик прочитал.

— От чего освобождено?

Инспектор помолчал.

— Для военного строительства
Оттуда выселили жителей.

— А если место было пустым,
Кого же выселяли?

В классе стало тихо.

Инспектор положил бумагу
Перед мальчиком.

— Прочти оборот.

Тот перевернул лист.

На нём стояли имена.

Тетиаре писала их
По рассказам родных
И сохранённым документам.

Мальчик начал читать.

Сначала неуверенно.

Потом громче.

— Тематуа.

— Верно.

— Эмере.

— Верно.

— Терии...

Он поднял голову.

— Это вы?

Терии кивнул.

Мальчик снова посмотрел
На старый лист.

— А почему здесь написано,
Что место освободили?

Инспектор ответил:

— Потому что люди
Больше не жили там,
Когда составили этот документ.

— А они хотели уйти?

Тетиаре покачала головой.

— Нет.

Мальчик долго
Смотрел на бумагу.

Потом повернул её
Красной печатью вверх.

— Значит, слово верное?

Инспектор присел рядом.

— Оно говорит,
Что место очистили
Для новых работ.

Он помолчал.

— Но не говорит,
Что земля прежде была пустой.

Мальчик поднял лист
К солнечному окну.

Свет прошёл сквозь бумагу.

С лицевой стороны
Проступили тёмные буквы,
Написанные на обороте.

Он увидел оба слоя.

Красную печать.

И человеческие имена.

Они не уничтожали
Друг друга на бумаге.

Но рассказывали
О разных событиях.

Мальчик приблизил лист.

Попробовал прочитать
Имя под печатью.

Не получилось.

Часть букв скрылась
За тёмным оттиском.

Тетиаре подошла.

— Поверни немного.

Он наклонил бумагу.

Свет упал иначе.

Из-за красных букв
Появилось имя Тематуа.

— Вот! — сказал мальчик.

И прочитал его.

---

Солнце опускалось ниже.

На полу вытягивались тени.

Дети подходили к окну
По одному.

Каждый хотел увидеть,
Как за одним казённым словом
На бумаге проступают
Имена настоящих людей.

Инспектор стоял в стороне.

Он уже не спрашивал,
Можно ли считать
Документ исправленным.

Не просил вычеркнуть печать.

Не требовал
Сделать её невидимой.

Он видел, что для чтения
Нужны свет и человеческая рука.

Но ещё важнее было,
Чтобы кто-нибудь
Знал, что искать
На другой стороне.

---

Когда класс начал пустеть,
Один мальчик остался у окна.

Он всё ещё держал лист.

Тетиаре подошла к нему.

— Что ты ищешь?

— Там ещё одно имя.

— Какое?

Он показал на строчку.

— Здесь плохо видно.

Она прочитала.

Он повторил.

Сначала неверно.

Тетиаре поправила.

Мальчик повторил снова.

На этот раз правильно.

Потом спросил:

— А где теперь
Его хлебное дерево?

Тетиаре посмотрела
На дорогу за холмами.

Туда, где когда-то
Стоял дом её отца.

— Его больше нет.

Мальчик опустил лист.

— Тогда зачем вы пишете?

Она коснулась книги.

— Чтобы можно было спросить.
И чтобы тот, кто знает ответ,
Не оставался без голоса.

Мальчик посмотрел на неё.

Потом на Инспектора.

Тот уже собирал
Свои бумаги в портфель.

Но лист с именами
Оставался в руках ребёнка.

---

Над школой медленно
Проходила вечерняя туча.

Солнце скрылось.

Свет ушёл с бумаги.

И буквы на обороте
Перестали проступать
Сквозь красную печать.

Теперь на лицевой стороне
Снова было видно
Только одно слово:

ОСВОБОЖДЕНО.

Мальчик посмотрел на лист.

Потом на Тетиаре.

Она не подсказывала.

Он осторожно
Опустил бумагу.

И произнёс:

— Тематуа.

Потом следующее имя.

И ещё одно.

Не заглядывая
На оборотную сторону.

Не пытаясь угадать
То, чего не знал.

Он повторял лишь имена,
Которые успел прочесть
И произнести правильно.

Инспектор замер у двери.

В его портфеле
Лежало свидетельство,
Что территория свободна.

На столе — черепок,
Хранивший неизвестное имя.

У окна — ребёнок,
Который уже знал несколько других.

За стеклом темнело море.

В классе почти погас свет.

Но мальчик продолжал
Называть людей,
Которых государственный лист
Не показывал с лицевой стороны.

И когда последнее имя
Прозвучало в тишине,

лист уже лежал на столе.