Скрипели старушки тихонько про жизнь

Старушки сидели на лавке дежурной,
Как два старых дерева в позднем цвету.
Дворовой прослыли они агентурой —
Ведь были жильцы все у них на виду.

Они толковали, как юность бурлила,
О том, как жилось им в советском раю,
Как радость кружила, как просто всё было,
Как верилось крепко в большую страну.

Они — мастодонты по теме «Как раньше!»:
«Ох, были плодами мы в самом соку!
Теперь увядаем. И если без фальши,
То в зеркале видим давно «курагу».

Сидели, курили, дым медленно таял.
«Не те сигареты, паршивый табак!»
И снова затяжка, и снова вздыхают:
«Курить невозможно! Не жизнь, а бардак!»

«А помнишь, под «Ласковый май» танцевали?
Портвейн «три семёрки» пылал на губах.
Как до синяков мы парней целовали
В сиреневых, пышных, душистых кустах».

Тут в юбке короткой, про скромность забывши,
К подъезду девчоночка мимо прошла.
Дозор замолчал, на объект покосившись,
И шёпот прорвался: «Ну что за длинна!»

«А мы-то в их годы — не хуже, бывало,
И тоже умели страдать и любить.
Теперь вот сидим у подъезда устало,
Советы даём им, как правильно жить».

Они усмехнулись: «Вот юность — нахалка!
Конечно, ей многое можно простить».
Под ними скрипела дежурная лавка,
Скрипели старушки тихонько про жизнь.