Венера

(Перевод с белорусского М. Багдановіч "Зорка Венера")

О стихотворении и переводе

Есть звёзды, которые становятся частью личной истории. Однажды увиденная вместе с любимым человеком, звезда уже не принадлежит только ночному небу. Но, возможно, она и не просто напоминает о пережитом. Она открывает доступ к иному пространству — пространству любви, существующему за пределами привычного земного мира.

В стихотворении Максима Богдановича таким проводником становится Венера. Земная реальность подчинена расстояниям, времени, телесности и, в конечном счёте, смерти. Здесь любовь может оказаться невозможной: люди вынуждены расставаться, их пути расходятся, а сама жизнь имеет предел. Но существует ли пространство, в котором эти ограничения теряют свою власть?

В моём прочтении звезда становится отражением такого пространства. Взгляд, обращённый к ней, — не просто жест воспоминания, а возможность вернуться туда, где любовь ещё не разделена расстоянием и не подчинена конечности земного существования. Поэтому финальная просьба героя — не только просьба вспомнить. Это приглашение вновь войти в общее пространство любви.

Перевод для меня стал попыткой передать не только нежность и светлую печаль оригинала, но и это стремление преодолеть границы земного мира.

        ВЕНЕРА

Вот и Венера взошла над землёю,
Воспоминанья с собой принесла…
Помнишь, когда повстречались с тобою,
Тоже Венера взошла.

С этой поры манит небо ночное —
К звёздам уносится трепетный взгляд.
Тихой любовью гореть, как звездою,
С этой поры я так рад.

Время разлуки идёт, обжигая,
Видимо, доля такая у нас.
Как же до боли любил я, родная,
Но пробил тягостный час.

Буду в далёком краю тосковать я,
Пряча и боль, и тревогу свою.
Каждую ночь на звезду любоваться
Буду в далёком краю.

Глянь вдалеке в это небо ночное —
Там моя память и эхо души…
Чтобы воскресла любовь над тоскою,
Глянь, дорогая, в тиши…


ЗОРКА ВЕНЕРА

Максім Багдановіч, 1912

Зорка Венера ўзышла над зямлёю,
Светлыя згадкi з сабой прывяла...
Помнiш, калi я спаткаўся з табою,
Зорка Венера ўзышла.

З гэтай пары я пачаў углядацца
Ў неба начное i зорку шукаў.
Цiхiм каханнем к табе разгарацца
З гэтай пары я пачаў.

Але расстацца нам час наступае;
Пэўна, ўжо доля такая у нас.
Моцна кахаў я цябе, дарагая,
Але расстацца нам час.

Буду ў далёкім краю я нудзіцца,
Ў сэрцы любоў затаіўшы сваю;
Кожную ночку на зорку дзівіцца
Буду ў далёкім краю.

Глянь іншы раз на яе, – у расстанні
Там з ёй зліём мы пагляды свае...
Каб хоць на міг уваскрэсла каханне,
Глянь іншы раз на яе...


Заметки переводчика

Звезда как отражение пространства любви

В стихотворении Венера — больше, чем знак однажды пережитой встречи. В моём прочтении она становится отражением особого пространства, в котором существует любовь. Это пространство не совпадает с земной реальностью и не подчиняется её законам.

Земной мир разделяет людей расстояниями, временем, физической разобщённостью. Здесь любовь может оказаться невозможной не потому, что исчерпала себя, а потому, что обстоятельства и сама конечность человеческого существования не позволяют ей осуществиться. Но звезда указывает на иной план бытия, где эти ограничения не властны над чувством.

Взгляд как возвращение

В финальной строфе Богданович пишет о двух взглядах, которые сольются через звезду. Для меня это не только поэтический образ духовной близости на расстоянии. Взгляд становится способом возвращения в пространство любви.

Герой просит любимую посмотреть на Венеру не просто для того, чтобы она вспомнила о нём. Он приглашает её туда, где их любовь может вновь стать настоящим переживанием, а не только воспоминанием о прошлом. Они не могут отменить земную разлуку, но могут встретиться в том пространстве, которое открывается им через звезду.

О воскресении любви

Особое значение приобретает последняя строка катрена: «Каб хоць на міг уваскрэсла каханне» — «Чтобы хоть на миг воскресла любовь».

Глагол «воскресла» здесь принципиален. Речь не о том, чтобы чувство сохранилось в памяти или было мысленно восстановлено. Воскресение предполагает возвращение к жизни. И если любовь не может продолжаться в земном пространстве, где существуют тела, расстояния и смерть, то звезда становится отражением того пространства, в котором она способна вновь обрести полноту.

В моём переводе эта идея получила несколько иное выражение:

«Там моя память и эхо души…
Чтобы воскресла любовь над тоскою…»

Память и эхо души — не конечная точка, а то, что указывает за пределы разлуки. Любовь должна оказаться сильнее тоски не потому, что человек сумел забыть боль, а потому, что ему открывается возможность выйти за границы мира, в котором эта боль возникла.

Так звезда Венера становится не просто свидетелем любви, но и её небесным пространством — местом встречи двух душ, которым земная реальность не позволила остаться вместе.


Рецензии