Департамент спасателя, которого не спасли

------------
АКУЛЫ ВО ВРЕМЕНА СПАСАТЕЛЕЙ

Поэма третья. ДЕПАРТАМЕНТ СПАСАТЕЛЯ, КОТОРОГО НЕ СПАСЛИ

Дело № 126. КРУГ, В КОТОРОМ НЕТ СПАСИТЕЛЯ

Трагическая философская и интеллектуально-сатирическая поэма в четырёх актах и эпилоге по мотивам романа Кавай Стронг Уошберна «Акулы во дни спасателей»  (Sharks in the Time of Saviors)

Новая поэтическая редакция.

Сквозной Инспектор и спасательный круг, сопровождающий семью, — художественные образы цикла.

---

I. Две смерти под холодными ладонями

Портленд тонул в ночном дожде,
Сирена резала кварталы.
На мокром чёрном полотне
Огни больницы проступали.

В машине Ноа — так звали
Наиноа друзья вдали —
И Эрин вызов принимали,
Спеша сквозь мокрые огни.

Он знал, как слабый пульс услышать,
Как к сердцу приложить ладонь;
Как в грудь вернуть дыханье жизни,
Когда в ней угасает огонь.

Он исцелял больных и прежде,
И даже мёртвого щенка
Однажды поднял из бездны
Прикосновением руки.

Но этой ночью у дороги
Лежала женщина в крови.
Ребёнок ждал внутри утробы,
И две судьбы едва дышали.

— В больницу! — Эрин торопила. —
Скорей, пока ещё есть срок!

Ноа к носилкам наклонился,
К груди приложил ладонь.

— Постой. Я должен попытаться.

— Нам нужно ехать, Ноа!

— Нет.
Я чувствую, что должен справиться.
Дай мне немного этих минут.

Машина встала под дождями,
Часы отсчитывали срок.
Он положил на тело руки,
Как делал множество раз прежде.

И ждал тепла под кожей пальцев,
Того, что прежде приходило.
Но жар не шёл. И только дождь
По окнам скорой бил уныло.

Он снова приложил ладони,
Ища знакомый слабый ток.
Но пальцы оставались холодны,
А время уходило в ночь.

— Ноа! — позвала Эрин снова. —
Нам надо ехать. Слышишь? Ехать!

Он поднял голову.

Во мраке
Мигали красные огни.

Машину снова повели.
Но женщина уже слабела.
И вскоре два дыханья в ней
Замолкли, не вернувшись к телу.

Ни мать не удалось спасти,
Ни дочь, не видевшую света.
И время, шедшее в пути,
Уже нельзя вернуть обратно.

---

Вошёл Инспектор в коридор,
Где лампы белые горели.
Он нёс часы и толстый том
О тех, кого спасти хотели.

На медной табличке значилось:

ДЕПАРТАМЕНТ
СПАСАТЕЛЯ, КОТОРОГО НЕ СПАСЛИ.

— Кто попросил остановиться?

— Я, — ответил Наиноа.

— Зачем?

— Я думал, что сумею
Спасти обоих от беды.

— А сколько времени ушло?

Он молча указал на часы.

— Вы знали, чем всё кончится?

— Нет.

— А что хотели?

— Спасти.

Инспектор вывел две строки
На белом листе казённой книги:

ПЕРЕВОЗКА БЫЛА ЗАДЕРЖАНА.

ДВОЕ ПАЦИЕНТОВ ПОГИБЛИ.

Потом он поднял голову:

— Причину гибели обоих
Нельзя установить одной чертой
Между двумя соседними записями.

Ноа схватился за журнал.

— Пишите: виноват я сам!

— Ваше признанье — тоже факт.
Но не готовый приговор.

— Я ведь заставил ждать!

— Вы просили остановиться.

— Они умерли!

— Да.

Инспектор выдержал паузу.

— Решение ваше было.
Его нельзя вычеркнуть.
Но и всё, чего мы не знаем,
Нельзя заполнить вашей болью.

Ноа стоял у двери,
Не поднимая глаз от пола.

— А если я родился, чтобы спасать?

Инспектор посмотрел на него.

— Кто вам это поручил?

Ноа молчал.

За окнами шумел дождь.

И он вспомнил океан.

Акул.

Материнские руки.

Тот день, когда его подняли
Из пасти хищной живым.

— Меня ведь однажды спасли...

— Спасли.

— Зачем?

Инспектор закрыл журнал.

— Я не знаю, Наиноа.

И впервые за эту ночь
Никто не назвал его спасителем.

---

II. Долина, в которой земля не удержала

Он вновь увидел отчий склон,
Где влажный лес сходил к заливу.
И ветер с дальних океанских волн
Ласкал траву неторопливо.

Малия встретила у двери
Сына, вернувшегося домой.
Она глазам своим не верила,
Коснулась мокрых волос рукой.

— Ты похудел.

— Немного, мама.

— Надолго?

— Сам ещё не знаю.

Она вглядеться попыталась
В лицо, знакомое с пелёнок.

— Ты всё ещё исцеляешь?

Он отвернулся.

— Не спрашивай.

В сарае под соломенной кровлей
Висел старый спасательный круг.
Оги хранил его с той поездки,
Когда из волн вернули сына.

Обод выцвел от солнца,
Но верёвка ещё держалась.
На одном его жёлтом боку
Белая соль проступала.

Ноа коснулся обода.
Провёл ладонью по шву.
На миг припомнил он воду,
Материнский крик наяву.

— Помнишь? — спросила Малия.

— Помню.

— Тебя тогда берегли предки.

Он посмотрел на старую вещь.

— А тех двоих кто берег?

Малия не ответила.

В их доме впервые
Не нашлось в предании слов,
Которые могли бы
Снять с сына тяжесть.

— Я ненавижу этот дар, —
Сказал Наиноа глухо.

Мать села рядом.

— Но ты ведь многих спас.

— Не всех.

В окне качался лист.

Он посмотрел на мать.

— Я не могу всю жизнь
Исполнять чужие просьбы
Так, будто никогда
Не имею права не суметь.

Малия хотела возразить.

Но сын уже поднялся.

И вышел к мокрой дороге.

---

В долине Ваипио шумел
Водой набухший дикий лес.
И под ногами шелестел
Лист, унесённый с мокрых ветвей.

Наиноа шёл один.

Ему хотелось быть там,
Где никто не назовёт
Его чудом или надеждой.

Он встретил путников в долине,
Разделил с ними еду.
Потом продолжил путь на гребень,
Где ветер бил по лицу.

Свет отражался от листвы,
Шумело море под обрывом.
Он шёл по влажной кромке земли,
Уставший, но ещё живой.

Остановился у края.

Посмотрел туда, где вода
Билась о чёрные камни
И исчезала в белой пене.

Под ногой шевельнулся грунт.

Потом осыпалась земля.

Камни сорвались вниз.

И вместе с ними
Упал Наиноа.

Ни лодки не было у скал,
Ни поручня над пропастью.
Никто руки ему не подал,
Когда открылся чёрный склон.

Не было рядом отца.

Ни Эрин.

Ни брата Дина.

Ни материнского плеча.

Не было акулы,
Что однажды вынесла его
Из тёмной морской воды.

Но акулы не давали клятвы
Спасать его во всякой беде.

И берег не давал обещанья
Держать любой человеческий шаг.

---

Дин прибыл на остров ночью,
Узнав, что брат не вернулся.
Искал его в долине,
Где спуск к морю был тяжёл.

Он звал брата сквозь заросли,
Через камни и мокрую глину.
Пока голоса спасателей
Не стихли на трудной тропе.

Но Дин продолжал поиски.

Сбивал пальцы о камни.

Рвал одежду о ветви.

И снова звал:

— Наиноа!

Ответом было эхо.

Он нашёл рюкзак.

Рядом — дорожный башмак.

Внутри лежала
Небольшая гавайская гитара.

Дин поднял её.

На струнах осталась пыль.

Он тронул одну.

Раздался короткий звук.

И сразу умер в тишине.

Дин прижал вещь к груди.

— Ноа!

Никто не ответил.

Инспектор подошёл из леса.

Раскрыл полевой журнал.

— Что нашли?

— Его рюкзак.

— А он?

— Не найден.

— Вы видели падение?

Дин покачал головой.

— Но он не вернётся.

Инспектор посмотрел на обрыв.

Потом на тяжёлый рюкзак.

И записал:

ВЕЩИ НАИНОА НАЙДЕНЫ.

ТЕЛО НЕ ОБНАРУЖЕНО.

Он не стал писать,
Будто рюкзак и человек
Могут заменить друг друга.

Дин посмотрел на запись.

— Только не говорите:
«Всего лишь вещи».

Инспектор закрыл книгу.

— Я этого не говорил.

Над обрывом кричали птицы.

А Дин нёс рюкзак
И маленькую гитару,
Которой больше некому было
Давать знакомую настройку.

---

III. Опись вещей, не вернувших хозяина

В Портленде вновь шумел прибой
Дождей по крышам и карнизам.
Ноа здесь прежде жил один,
И долг остался за квартирой.

Пришло письмо его семье:
За жильё не внесена плата.
Хозяин требовал освободить
Комнату к назначенной дате.

Малия взяла письмо.

Держала долго.

Потом положила
Возле фотографии сына.

— Он же не может заплатить...

Оги сидел у стены.

Не отвечал.

С тех пор как Ноа исчез,
Он почти перестал говорить.

Вскоре Дин отправился туда,
Где оставались вещи брата.
Кауи приехала следом,
Не выдержав чужого молчанья.

В квартире стояли коробки.

Куртки.

Книги.

Кружка у окна.

Шкаф с одеждой.

Рабочая рубашка.

Всё имело своё место.

Но никто не мог
Назвать это возвращением хозяина.

Когда выносили вещи,
Один рабочий бросил
Одежду Наиноа
В мокрую придорожную грязь.

Дин увидел.

Поднял рубашку.

Отряхнул.

И бросился на человека,
Который её швырнул.

Раздались крики.

Дин ударил.

Его оттащили.

Потом приехал страж порядка.

Инспектор стоял у ворот.

— Кто бросил одежду?

Назвали человека.

— Кто ударил?

— Я, — сказал Дин.

— Почему?

Он показал на рубашку.

— Это моего брата.

Инспектор записал
Отдельно чужое обращение с вещью
И поступок Дина.

Обиду можно было понять.

Но она не отменяла
Совершённого удара.

Позднее, когда двор опустел,
Дин и Кауи снова вошли в квартиру,
Стараясь вернуть под крышу
То, что лежало под дождём.

Когда вернулся страж,
Они бросились прочь.

На улице стояла машина.

Мотор работал.

Кауи открыла дверцу.

Села за руль.

И рванула с места.

Дин догнал.

Увидел сестру в чужой машине.

Он вытолкнул её наружу,
Сам занял место за рулём.

И когда остановили автомобиль,
За рулём оказался Дин.

Он не назвал сестру
Той, кто первой взяла машину.

На суде рассматривали
События этой ночи.

И Дин получил срок.

Сто восемьдесят дней,
С учётом уже проведённых под стражей.

Инспектор открыл журнал.

— За что отвечал Дин?

В нём были перечислены
Его собственные поступки
И последствия судебного решения.

— А за что отвечает Кауи?

Он посмотрел на сестру.

Она молчала.

Но чужое молчание
Не делало её действий
Несуществующими.

Инспектор закрыл книгу.

Не стал сводить всё
К одной красивой фразе
О брате, спасшем сестру.

Ведь Дин сделал и доброе,
И опасное.

И каждый его поступок
Оставался его поступком.

---

Малия получила коробку
С вещами погибшего сына.

Она открыла её.

Достала рубашку.

Ту самую, которую
Уже выстирали после долгой дороги.

Поднесла к лицу.

Вдохнула.

Остановилась.

Прежнего запаха
Не было.

Рубашка пахла чистотой.

Свежей водой.

Сухой тканью.

Ничем, что могло бы
Вернуть сына.

Она повторила попытку.

Но не почувствовала
Ни знакомого пота,
Ни морской соли,
Ни прежнего тепла.

Чистая.

Выстиранная.

Сухая.

Малия опустилась на стул.

Прижала ткань к груди.

Инспектор подошёл.

Открыл журнал.

ВЕЩИ СОХРАНЕНЫ.

Потом поднял перо
К следующей строке.

СЫН ВОЗВРАЩЁН —

И остановился.

Не поставил отметки.

Рядом с матерью
Оставался пустой стул.

И ни одна вещь
Не могла на него сесть.

---

IV. Ночные идущие

У Хоку на ферме шёл рассвет,
Поля дымятся влажной глиной.
Там Кауи вымеряла свет,
Воду пускала между гряд.

Она вернулась на остров,
Не завершив прежней учёбы.
И здесь, на небольшой ферме,
Вновь работала своими руками.

В больших сосудах плавала рыба,
Вода питала корни таро.
Над ней вращались колёса,
Солнце нагревало трубы.

Кауи считала уклон.

Проверяла течение.

Чистила сетки.

Подтягивала соединения.

Иногда ошибалась.

Тогда вода шла мимо.

Она исправляла.

Пробовала снова.

И в один из дней
Поток наконец дошёл
До последней сухой гряды.

Кауи присела на корточки.

Потрогала влажную землю.

И долго смотрела,
Как вода впитывается
В рыхлый тёмный грунт.

Малия пришла на ферму.

Увидела дочь за работой.

Та была в пыли.

С мокрыми рукавами.

С землёй на коленях.

И всё же мать впервые
Посмотрела на неё так,
Словно увидела
Что-то прежде незамеченное.

— Это ты устроила?

Кауи обернулась.

— Не одна.

— А кто?

— Здесь много людей работает.
Хоку помог с хозяйством.
Я рассчитала движение воды.
Другие готовили гряды.

Малия посмотрела на растения.

Они стояли рядами.

Листья шевелились от ветра.

И никакого чудотворца
Рядом не было.

Была вода.

Труд.

Земля.

И дочь, которая знала,
Что следует сделать завтра.

---

Оги тоже пришёл на ферму.

Сидел молча у края поля.

Долго смотрел на листья.

Потом поднялся.

Подошёл к посадкам таро.

Взял один большой лист.

Поднёс к лицу.

Провёл пальцем по жилкам.

И вдруг заговорил.

Малия обернулась.

— Оги?

Он не сразу поднял голову.

Но повторил свои слова.

Она подошла ближе.

Он взял её за руку.

И на некоторое время
Они стояли возле растений,
Не спрашивая друг друга,
Что именно совершило исцеление.

Кауи смотрела издали.

Она не утверждала,
Что вода вылечила отца.

Не могла назвать
Ни точной причины, ни момента.

Но видела:

Он поднялся.

Он заговорил.

И снова держал
Материнскую руку.

---

Позднее они пришли
В долину Ваипио.

Там, где много месяцев назад
Земля сорвалась под ногой Ноа.

Ночь была тёплой.

Над склонами лежал туман.

Малия вспоминала,
Как однажды в юности
Уже видела здесь шествие.

Тёмные фигуры.

Древние воины.

Свет, идущий вдоль гребня.

Теперь Оги снова
Слышал далёкие шаги.

Он поднял голову.

В тумане проступили
Огоньки и тёмные силуэты.

Ночные идущие.

Он смотрел на них.

И среди фигур
Ему почудилось лицо Наиноа.

— Ноа...

Малия сжала его руку.

Кауи стояла рядом.

Оги сделал шаг
К далёкому огню.

Но у края тропы
Осыпалась мелкая земля.

Кауи взяла его за локоть.

— Папа.

Он остановился.

Посмотрел на дочь.

Она не тянула его силой.

Просто держала.

Малия стояла с другой стороны.

Три человека.

Три живые руки.

А впереди, в тумане,
Шло ночное шествие.

Оги смотрел вслед.

В его глазах стояли слёзы.

— Я видел его.

Малия кивнула.

— Я знаю.

Инспектор стоял позади.

Он не мог установить,
Что именно увидели
Отец и мать в ночном тумане.

Но видел другое:

Оги повернулся.

Взял Кауи за руку.

И пошёл с ними
По обратной тропе.

Не к обрыву.

К дому.

---

Эпилог. Круг без имени

На ферме снова шёл рассвет,
Туман редел над влажной пашней.
И в листьях отражался свет,
Как будто день рождался заново.

Кауи проверяла рукав,
По которому вода должна была
Идти из большого резервуара
К молодой посадке.

Но конец рукава
Опускался слишком низко.

Он набирал ил.

Сетка забивалась грязью.

Вода шла всё слабее.

Кауи подняла рукав.

Попробовала закрепить
На деревянной подпорке.

Но та соскользнула.

Она взяла другую.

Подогнала.

Снова не вышло.

Оги стоял рядом.

Смотрел.

Потом ушёл к старому сараю.

Вернулся со спасательным кругом.

Тем самым, который
Давно висел под крышей
И хранил на боку
Выцветший след морской соли.

Оги положил круг на воду.

Тот закачался.

Сначала боком.

Потом выровнялся.

Оги привязал к нему
Конец рукава,
Оставив водозабор
Ниже поверхности, но выше ила.

— Попробуем?

Кауи кивнула.

Проверила соединение.

Прочистила сетку.

Малия подошла
К небольшой заслонке.

— Открывать?

— Ещё немного, —
Ответила Кауи.

Она закрепила последний узел.

Оги придерживал рукав.

Инспектор стоял рядом
С открытым журналом.

— Кто отвечает за работу?

Кауи посмотрела на отца.

— Он держит рукав.

— А вы?

— Я проверяю сетку.

— А мать?

— Она пустит воду.

Инспектор поднял перо.

Но Малия уже спросила:

— Теперь?

— Теперь, мама.

Она открыла заслонку.

Сначала вода пошла медленно.

Потом по рукаву
Побежала сильнее.

Первая струя
Вышла в сухую борозду.

Потом в соседнюю.

И дальше.

Там, где земля была светлой,
Появилась тёмная влажная полоса.

Кауи проверила уклон.

Оги удерживал рукав.

Малия следила,
Чтобы вода не переливалась
Через край гряд.

Работа шла.

Не сама собою.

Без чудесного жара.

Без исцеления ладонями.

И без того,
Кого когда-то
Все называли спасителем.

---

Инспектор раскрыл
Свой самый старый морской протокол.

В нём стояло:

НАИНОА СПАСЁН.

Он вспомнил палубу.

Акул.

Маленького мальчика.

Оги, протянувшего руки.

Малию, кашлявшую морской водой.

И круг, мокрый от солёных брызг.

Потом перевернул страницу.

Там стояла другая запись:

ДВОЕ НЕ СПАСЕНЫ.

Следом — третья:

НАИНОА НЕ ВЕРНУЛСЯ.

Инспектор посмотрел
На воду, текущую к посадкам.

Он не стал писать,
Что эта вода
Возместила чьи-то смерти.

И не стал назначать
Нового семейного спасителя.

Он записал только:

ВОДА ДОШЛА ДО ГРЯД.

Затем закрыл журнал.

---

К полудню солнце поднялось выше.

Работа закончилась.

Кауи перекрыла заслонку.

Оги снял рукав с круга.

Малия собрала инструмент.

Вода перестала бежать
По открытой канаве.

Но земля уже была влажной.

Спасательный круг
Остался плавать
На поверхности резервуара.

Пустой.

Внутри оранжевого обода
Отражалось светлое небо.

Малия подошла к краю.

Опустилась на колени.

Положила ладонь
На выцветшую поверхность.

Провела пальцами
По старому белому шву.

Вспомнила тот день,
Когда огромная акула
Вернула ей маленького сына.

Он был мокрым.

Кашлял.

Дышал.

Она прижимала его к груди.

И вся семья
Не могла поверить,
Что он остался жив.

Малия долго смотрела
На пустой спасательный круг.

Потом поднялась.

На другом конце фермы
Кауи сматывала рукав.

На её руках была грязь.

На запястье — маленькая ссадина.

Она подняла тяжёлый моток.

Попробовала донести
К сараю одна.

Малия увидела.

Подошла.

Взялась за другой конец.

— Давай помогу.

Кауи удивлённо взглянула.

— Мама, я сама могу.

— Знаю.

Они понесли рукав вместе.

По дороге Малия
Заметила ссадину.

— Болит?

— Немного.

Мать остановилась.

Посмотрела на дочь.

— Покажешь?

Кауи протянула руку.

Малия осмотрела запястье.

Ссадина была неглубокой.

Нужна была чистая вода
И обычная повязка.

Они вошли в дом.

Малия промыла ранку.

Осторожно вытерла.

Наложила повязку.

Кауи сидела молча.

И смотрела, как мать
Закрепляет последний узел.

Потом вдруг сказала:

— Ты ведь раньше
Всегда звала Ноа,
Когда кому-то было больно.

Малия остановилась.

Но не сняла повязку.

Она затянула узел.

Не слишком туго.

И подняла глаза.

— Да.

Кауи посмотрела на неё.

— А сейчас?

Малия взяла её ладонь.

— Сейчас я здесь.

Некоторое время
Они сидели молча.

Потом дочь обняла мать.

Малия ответила.

Сначала осторожно.

Потом крепче.

Она не говорила,
Что перестала горевать.

Не говорила,
Что её сын вернулся.

И не просила дочь
Стать вместо него.

За окном плавал
Старый спасательный круг.

Пустой.

А у Малии
В руках была Кауи.

Она чувствовала
Под собственной ладонью
Живое движение её плеч.

Слышала дыхание.

И когда дочь
Попыталась отстраниться,
Мать отпустила её.

Не из страха потерять.

И не потому,
Что любовь ослабела.

А потому, что Кауи
Встала на собственные ноги.

Дочь поправила повязку.

Вышла на крыльцо.

Мать пошла следом.

Солнце освещало
Мокрые гряды.

Из сарая вышел Оги.

Позвал их к обеду.

Кауи обернулась.

— Идём!

Малия осталась на мгновение
Возле двери.

Посмотрела на круг.

Он покачивался на воде.

Внутри — ничего.

Только небо.

Она не стала
Вписывать в него новое имя.

Повернулась к дому.

И пошла к тем,
Кто звал её сейчас.

А за её спиной
Оранжевый круг
По-прежнему оставался пустым.

Впервые от него
Никто не ждал спасения.