Департамент спасения исчезнувших голосов

----------
СКАЗАНИЯ ТИКОНГОВ

Поэма третья. ДЕПАРТАМЕНТ СПАСЕНИЯ ИСЧЕЗНУВШИХ ГОЛОСОВ

Дело № 123. ПОСОБИЕ НА ВЕЧНУЮ ПАМЯТЬ

Философская интеллектуально-сатирическая поэма в пяти актах и эпилоге по мотивам произведения Эпели Хау‘офы . «Сказания Тиконгов» (Tales of the Tikongs)


---

I. Семь лет чужих голосов

Семь лет он слушал стариков,
Сверял рассказы и названья;
От дальних рифов и песков
Сносил домой их показанья.

Кто первым вышел на причал,
Кто дал название утёсу,
Кто чьим потомком себя звал,
Кто помнил старую угрозу.

Пока молчал ночной залив,
Он всё писал при свете лампы;
Словам вторую жизнь дарил
На пожелтевшей клетчатой бумаге.

Старик ошибся — он вернётся,
Расспросит снова о былом;
И если память отзовётся,
Поправит имя под числом.

Днём Оле с сорняком сражался,
А ночью — с памятью людской.
Одним он должностью занимался,
Другим — по воле лишь своей.

В углу росла гора тетрадей,
Кривились корешки у стен.
И Оле не просил награды —
Ни громких титулов взамен.

Он только шкаф хотел надёжный,
Чтоб крысы лист не изгрызли;
Да пишущую машинку,
Чтоб записи переписать.

Но денег не было на дело,
И не хватало на себя.
Зато душа его горела,
Забыв и отдых, и года.

За стенкой тётушка жила,
Единственная из родни.
Она стирала, хлеб пекла,
Стирала пыль в конце недели.

У ней дрожали пальцы рук,
И ныла поясница ночью.
Она не знала всех заслуг
Его семилетней работы.

Однажды Оле вышел в сад,
Застав её возле окошка.
Она считала медяки,
Разложив по краю горшка.

Два — на еду. Один — на мыло.
Ещё один — на соль и хлеб.
Чего-то в счёте не хватило,
Как ни старалась старуха.

— Оле, бумага кончилась,
Та, что нужна для уборной.

— Купи, — ответил он привычно.

— На что?

Он посмотрел на ладонь.

Там было несколько монет.

Он убрал их в карман.

— На следующей неделе.

— А раньше?

— Не знаю, тётя.
Мне нужны деньги для работы.

Она кивнула.

Ушла на кухню.

В углу чернели
Его исписанные тетради.

Оле поспешил к столу,
Где старый родословный свиток
Ждал нового имени.

Он записал ещё одну дату.

Но в том же доме,
За тонкой перегородкой,
Оставался другой счёт.

На хлеб.

На мыло.

На бумагу.

И ни одно из этих слов
Не входило в его тетради.

---

II. Дело о невидимом работнике

Инспектор прибыл в дом к Оле,
С портфелем, лентой и пером.
Ему велели выяснить,
Что здесь считается трудом.

На груди поблёскивала
Медная табличка:

ДЕПАРТАМЕНТ
СПАСЕНИЯ ИСЧЕЗНУВШИХ ГОЛОСОВ.

— Кто записывал преданья?

— Я, — ответил Оле.

— Сколько лет?

— Семь.

— По чьей просьбе?

— По собственной.

— А кто хранил ваш дом?

Оле посмотрел за дверь.

— Тётушка.

— Вы ей платили?

— Нет.

— А на что она жила?

Оле пожал плечами.

— Как все.

Инспектор открыл журнал.

ЗАПИСЬ ПРЕДАНИЙ —
СЕМЬ ЛЕТ.

Потом перевернул страницу.

СОДЕРЖАНИЕ ДОМА —

И остановил перо.

— Тётушка, можно спросить?

Она вышла из кухни.

Руки были мокрыми.

На одном пальце
Белела трещина от мыла.

— Сколько вам платили за работу?

Она засмеялась.

— За какую?

— За всё, что делали здесь.

Старуха посмотрела на Оле.

— Он мне родной.

— А работа?

— Кто-то должен
Поддерживать дом.

Инспектор поднял глаза.

Оле сидел над тетрадями.

Склонялся над словами
Чужих дедов и матерей.

Но женщина, чьи руки
Много лет берегли его дом,
Не была для него
Ни рассказчицей, ни предметом записи.

Инспектор закрыл журнал.

Не потому, что
Записывать было нечего.

Потому, что прежде
Нужно было услышать.

Он поставил у двери
Тяжёлый кувшин с водой,
Который тётка только что
Принесла из колодца.

Она поблагодарила.

И вернулась к печи.

---

III. Правильное прошение

На остров прибыл важный гость,
Белел костюм, блестели туфли.
Он знал, как следует помочь,
Ещё не видя, что кому нужно.

Его звали Минте.

Он говорил неторопливо,
С лёгкой учтивой улыбкой.

— Мне сообщили, что вы
Собираете народные преданья.

Оле поклонился.

— Собираю.

— Похвально.

— Мне нужны шкафы и машинка.

Минте улыбнулся ещё шире.

— Какая удивительная просьба.

— А что в ней удивительного?

— Мы сохраняем древнюю культуру.
Зачем ей пишущая машинка?

— Чтобы печатать преданья.

— Но это слишком современно.

— А шкаф?

— Он не выражает
Самобытного своеобразия.

Инспектор приблизился.

— Что же можно купить?

Минте поправил манжету.

— Можно учредить совет.
Проводить заседания.
Выпускать ежемесячный листок
О проделанной работе.

Оле посмотрел на руки.

— Но я уже семь лет работаю.

— Без комитета?

— Без.

— Какой прискорбный недостаток!

— Разве он мешал мне писать?

— Нет, но затрудняет помощь.

Инспектор достал два листа.

На одном написал:

НУЖНЫ ШКАФЫ И МАШИНКА.

На другом:

ПРЕДЛОЖЕНО УЧРЕДИТЬ КОМИТЕТ.

Он положил бумаги рядом.

— А старики?

Минте посмотрел на часы.

— Старики никуда не денутся.

— Откуда вы знаете?

Тот не ответил.

Ему уже пора было
На следующий приём.

Он подал Оле руку.

— Приходите с прошением.

И вышел.

---

Оле вернулся домой
В дурном расположении духа.

Он никогда прежде
Не просил денег у незнакомца.

А теперь должен был
Оформить собственную нужду
Так, чтобы она подошла
К чужой казённой строке.

Тут явился Эми Багарап.

Он был опытен в просьбах.

Умел улыбаться смиренно
И получать весьма немалое.

Эми вынул из портфеля
Старый оплаченный счёт.

Положил перед Оле.

— Смотри.

— Что это?

— Один из моих успехов.

На листе были
Подписи, даты, суммы.

— А где работа? — спросил Оле.

Эми усмехнулся.

— Сначала средства.
Потом работа.

— А если работы не будет?

— Появится следующий план.

Он вынул другую бумагу.

Список людей.

Несколько должностей.

И большой заголовок.

— Создай комитет.

— Зачем?

— Чтобы получить деньги.

— А преданья?

— Для них деньги и получишь.

Инспектор поднял перо.

— А если после получения
Не будет новых записей?

Эми пожал плечами.

— Значит, понадобится
Новая помощь.

Он указал на подпись.

— Самое важное — название.
Оно открывает двери.

— А если название лживо?

Эми рассмеялся.

— Тогда подбери другое.

Оле долго смотрел
На чужой оплаченный счёт.

Потом на свои тетради.

Семь лет.

Пыль.

Чернила.

Имена людей,
Которых уже не было в живых.

И впервые решил,
Что пустая бумага с подписью
Может стоить больше,
Чем полная тетрадь рассказов.

---

У дома его встретил Ману.

Седой, спокойный,
Со старой тростью.

— Я слышал, ты теперь проситель?

Оле нахмурился.

— Я хочу спасти преданья.

— А зачем тебе комитет?

— Чтобы дали средства.

— А если денег не дадут?

— Буду искать ещё.

— А если дадут?

— Буду работать.

Ману посмотрел на него.

— Ты ведь уже работал.

Оле молчал.

— Только не забывай,
Ради чего всё началось.

— Мне не нужны наставления!

— Тогда прощай, старый друг.

Ману пошёл своей дорогой.

А Оле уже спешил
На первое заседание
Собственного комитета.

---

IV. Чек, который уехал

Вечером собрались друзья.

Один стал председателем.

Другой — секретарём.

Оле взял на себя
И казну, и управление.

Подписали прошение.

Приложили список.

Поставили дату.

И вскоре пришёл
Первый денежный чек.

Оле поднял его к свету.

Тонкая бумага светилась.

Чернила были чёткими.

Сумма — настоящей.

Он улыбался.

— Вот теперь начнём!

Но первым делом
Ему предложили
Поехать учиться
Сохранению преданий
В далёком городе.

Оле согласился.

Купил билет.

Собрал чемодан.

И перед отъездом
Заглянул к тётке.

Она сидела у окна.

Считала медяки.

Всё так же:

Хлеб.

Мыло.

Соль.

И бумага для уборной.

— Я уезжаю, — сказал он.

— Надолго?

— На шесть недель.

— А мне что делать с домом?

— Беречь.

— А с книгами?

Он показал на угол.

— Не трогать.

— А почему?

— Там очень важное.

Она подняла глаза.

— Что именно?

Оле уже закрывал чемодан.

— Когда вернусь, объясню.

— А денег оставишь?

Он проверил билет.

— Сейчас не могу.
Всё нужно для дороги.

Тётка посмотрела на стол.

— У нас почти ничего нет.

— Потерпи немного.

Он обнял её.

Поцеловал в лоб.

И вышел.

За дверью зашумела машина.

Тётка осталась одна.

На столе лежал
Последний кусок мыла.

Возле него — несколько монет.

И в углу стояли
Семь лет чужих голосов.

---

IV. Бумага, которая понадобилась телу

В чужом городе гремел банкет,
Шумели новые знакомства.
Оле учился составлять
Всё новые красивые просьбы.

На лекциях учили
Охранять предания.

Составлять списки.

Планы.

Отчёты.

Но по вечерам
Он охотнее ходил туда,
Где музыка, вино
И смех не требовали отчёта.

В дороге домой
Он приобрёл машинку
И заказал шкафы.

Мечта сбылась.

Не прежняя работа.

Но вещи, которых
Так долго не хватало.

Он возвращался к Тико
С радостью человека,
Который наконец
Добился исполнения просьбы.

---

А дома тётушка
С утра сидела у стола.

На блюдце лежали
Три мелкие монеты.

Она пересчитала их.

Потом ещё раз.

Хлеб подорожал.

Бумага тоже.

Нужно было есть.

Нужно было мыться.

Нужно было оставаться
Живой пожилой женщиной,
А не хранительницей
Чужой невидимой славы.

Она подошла к углу.

Там стояли тетради Оле.

Верхняя была исписана
Почти до последнего листа.

Тётка раскрыла её.

Прочитала несколько слов.

Имён не узнала.

Они относились к людям
Из других селений.

Она перевернула страницу.

Нашла чистый оборот.

Провела по нему пальцем.

Потом вырвала лист.

Остановилась.

Посмотрела на него.

На чернила.

На имя незнакомого старика.

И отложила.

Ей было неприятно
Рвать чужую работу.

Но когда она снова
Подсчитала деньги,
Ничего не изменилось.

Она взяла другой лист.

Вырвала.

Потом ещё.

Часть бумаги
Пошла на бытовые нужды.

Остальные тетради
Она продала соседям
По небольшой цене.

В дом пришли
Несколько монет.

Можно было купить
Немного еды.

Немного нужной бумаги.

И прожить ещё день.

Ничего торжественного
В этом не было.

Старуха не спасала культуру.

Но и не объявляла ей войну.

Она просто не могла
Расплатиться в лавке
Чужими великими словами.

---

Когда вернулся Оле,
Тётка встретила его со слезами.

— Живой! Спасибо Богу!

Он обнял её.

Вошёл в дом.

Огляделся.

Всё было чисто.

Стол вымыт.

Пол подметён.

Но угол, где лежали тетради,
Был пуст.

— Где мои книги?

Тётка помолчала.

— Какие?

— Мои записи.

Она опустила глаза.

— Оле...

— Где они?

— Мне не на что было жить.

Он медленно сел.

— Что ты сделала?

— Я использовала часть.
Остальные продала.

Оле вскочил.

— Семь лет!

Старуха вздрогнула.

— Не кричи.

— Семь лет я ходил по деревням!
Семь лет собирал рассказы!

— Я не знала.

— Ты уничтожила всё!

— Я должна была есть.

Оле смотрел на пустой угол.

Потом на тёткины руки.

На пальцах были трещины.

Она стояла перед ним
Маленькая, сухая,
Почти невесомая.

— Прости, — сказала она.

Инспектор вошёл тихо.

Проверил место,
Где лежали тетради.

Спросил у тётки,
Что она использовала
И что продала.

Потом у Оле:

— Вы объяснили ей
Ценность рукописей?

— Нет.

— Обеспечили хранение?

— Нет.

— Оставили средства на дом?

Оле не ответил.

Инспектор записал:

СЕМЬ ЛЕТ РУКОПИСНЫХ ЗАПИСЕЙ
УТРАЧЕНЫ.

Ниже:

ЧАСТЬ ИСПОЛЬЗОВАНА
ДЛЯ БЫТОВЫХ НУЖД.

И ещё:

ХОЗЯЙСТВЕННАЯ НУЖДА
НЕ БЫЛА ОБЕСПЕЧЕНА.

Он не написал:

УТРАТА БЫЛА НЕИЗБЕЖНА.

Потому что можно было
Оставить деньги.

Объяснить.

Запереть шкаф.

Доверить копии.

Попросить помощи.

Ничего этого
Оле не сделал.

Он стоял возле пустого угла.

Смотрел на чистые доски пола.

Там не осталось
Ни одной тетради.

И вдруг его лицо
Начало меняться.

Сначала отчаяние.

Потом растерянность.

Потом странная улыбка.

Он вспомнил о чеке.

О новом комитете.

О приезжем дипломате.

И рассмеялся.

Тётка испугалась.

— Ты заболел?

Оле обнял её.

— Нет, всё хорошо!

— Ты больше не сердишься?

— Не сержусь.

Он отпустил старуху.

Подошёл к столу.

Взял чистый лист.

— Если дают деньги
На маленький комитет,
Сколько дадут на большой?

Инспектор посмотрел
На пустой угол.

Потом на новую бумагу.

Оле уже писал.

Быстро.

Уверенно.

Не поднимая глаз.

И за дверью
Снова зашумело море.

---

V. Восемнадцать печатей

С утра печатал Оле письма,
Сновали гости у ворот.
И денег требовалось больше,
Чем раньше, для великих работ.

Прибыл новый советник — Уилер.

Человек с гладкими манжетами.

Он научил Оле
Писать прошения так,
Чтобы каждое слово
Звучало внушительно.

Оле основал большой совет.

Пригласил влиятельных людей.

Чиновников.

Священников.

Знатных родственников.

И тех, кто умел
Красиво подписываться.

Потом появились
Ещё восемнадцать объединений.

С разными названиями.

С разными печатями.

С разными обещаниями
Сохранить то,
Что прежде Оле
Собирал один.

Каждому — председатель.

Каждому — секретарь.

Каждому — заседание.

Каждому — смета.

На стол принесли
Большую коробку с печатями.

Оле открыл её.

Достал первую.

Поставил на полку.

Вторую.

Третью.

Четвёртую.

Скоро все восемнадцать
Стояли ровным рядом.

Он пробежал пальцами
По их медным основаниям.

Потом открыл шкаф.

Там лежали
Списки заседаний.

Письма.

Сметы.

Планы.

Отчёты.

Но ни одного
Из прежних семилетних рассказов.

Инспектор вошёл.

— Что у вас теперь?

— Восемнадцать новых комитетов.

— А предания?

Оле улыбнулся.

— Под их охраной.

— Где они?

— Для этого нужны средства.

— Но вы уже получали помощь.

— Значит, надо просить ещё.

Инспектор посмотрел на печати.

— Сколько уже запросили?

Оле назвал сумму.

За шесть лет
В прошениях накопились
Четырнадцать миллионов.

Не все они были получены.

Но все были запрошены
Во имя культуры острова.

Инспектор открыл журнал.

ПРОШЕНИЯ ПОДАНЫ.

Ниже:

СУММЫ ЗАЯВЛЕНЫ.

Потом посмотрел на Оле.

— А сколько новых преданий
Вы записали за эти годы?

Оле поправил воротник.

— Я теперь управляю
Их сохранением.

— Значит, больше не ходите
К старикам?

— Мне некогда.

— И кто ходит?

Оле посмотрел
На секретаря.

Тот пожал плечами.

— Возможно, поручим кому-нибудь.

Инспектор закрыл журнал.

Оле вытащил из ящика
Новый чистый лист.

— Вот, посмотрите,
Сколько пользы мы принесём!

На листе стояло:

ОТЧЁТ ОБ УСПЕШНОМ
СОХРАНЕНИИ ПРЕДАНИЙ.

Инспектор взял бумагу.

Перевернул.

На обороте было пусто.

Он положил лист рядом
С одной из старых тетрадных обложек.

Сравнил.

На отчёте была печать.

На обложке — следы пальцев.

И больше не было ничего,
Что могло бы восстановить
Исчезнувшие семь лет.

---

II. Два письма

Эми Багарап сидел у окна.

— Ну что, друг мой,
Научился просить?

— Научился.

— А чему ещё?

— Составлять сметы.

Эми засмеялся.

— Скоро ты станешь
Самым известным человеком
В нашем ремесле.

Оле поднял два письма.

Первое было адресовано
Одной заморской организации.

В нём говорилось,
Что народная культура
На грани исчезновения.

Второе — другой.

Там утверждалось,
Что культура острова
Необычайно процветает
И нуждается в расширении.

Эми прочитал оба.

Потом захлопал.

— Прекрасно!

Инспектор поднял глаза.

— Но здесь говорится
Один раз — «исчезает»,
Другой — «расцветает».

Оле пожал плечами.

— Для каждой просьбы
Нужны свои слова.

— А остров?

Он посмотрел на карту.

— Остров тот же.

Инспектор взял оба письма.

Положил рядом.

— Тогда пусть будут рядом
И оба ваших утверждения.

Оле нахмурился.

— Вы мешаете работе.

— Я ещё не начал
Вам мешать.

Он вернул письма.

— Просто не пишите,
Что они одинаковы.

И вышел.

Оле посмотрел на Эми.

Оба рассмеялись.

А машинка за стеной
Снова застучала.

---

VI. Голос за стеной

На Тико вечер медленно ложился,
И море темнело у причала.
Старуха у двери остановилась,
А девочка пришла сначала.

Это была соседская дочь.

Ей хотелось услышать
Историю о прадеде,
Который когда-то
Переплыл пролив
На маленькой лодке.

Тётка присела.

— А ты его знаешь?

— Нет.

— Тогда слушай.

Она начала рассказ.

Не торопясь.

То смеясь.

То останавливаясь,
Чтобы вспомнить подробность.

Девочка сидела рядом.

Смотрела на старые руки.

Иногда переспрашивала
Незнакомое имя.

Старуха повторяла.

Девочка пыталась
Произнести вслед.

Сначала неверно.

Потом лучше.

И наконец правильно.

За стеной стучала машинка.

Оле печатал отчёт.

Ему мешал голос.

— Потише! — крикнул он.

Старуха замолчала.

Девочка подняла глаза.

— А что было дальше?

Тётка посмотрела на дверь.

Потом наклонилась ближе.

И продолжила шёпотом.

Инспектор проходил мимо.

Услышал старый голос.

И молодой.

Он остановился.

Сел на ступеньку.

Не открыл журнал.

Сначала просто слушал.

Старуха рассказывала
О лодке.

О ветре.

О человеке, который
Знал путь между островами.

Девочка повторяла
Имена людей.

Они были не все
Из тетрадей Оле.

Некоторые старуха
Помнила сама.

И никто не мог
Гарантировать,
Что все подробности
Она вспоминала без ошибок.

Поэтому девочка спрашивала.

А тётка исправляла.

Иногда говорила:

— Не помню.

И это тоже
Было частью рассказа.

Инспектор поднял глаза.

Машинка за стеной
Снова застучала громче.

Оле заканчивал
Очередное письмо.

Он не услышал,
Как тётка назвала
Одно из самых старых
Семейных имён.

А девочка услышала.

Повторила.

Запомнила.

И попросила рассказать дальше.

---

Эпилог. Оборотная сторона

Наутро к Оле пришли гости.

Принесли новое письмо.

Новый план.

Новую смету.

Он встретил их с улыбкой.

Показал шкафы.

Печати.

Папки.

Благодарственные грамоты.

А в коридоре тётка
Попросила у него бумагу.

— Опять? — удивился Оле.

— Для дома.

Он открыл большой шкаф.

Там лежала стопка
Одинаковых отчётов.

На каждом — печать.

Дата.

Подпись.

Красивый заголовок:

ПРЕДАНИЯ ОСТРОВА
УСПЕШНО СОХРАНЯЮТСЯ.

Оле взял несколько листов.

— Вот, тётя.

Она поблагодарила.

Положила в корзину.

Пошла к двери.

Один лист выскользнул.

Ветер подхватил его.

Понёс по двору.

Инспектор нагнулся.

Поймал у самой ступени.

Прочитал заголовок.

Потом перевернул.

На обороте было пусто.

Он подошёл к корзине.

Положил лист рядом.

Не стал смешивать
Отчёт с утраченной тетрадью.

Но и не запретил старухе
Использовать бумагу
Для её нужд.

Тётка взяла несколько листов.

Отложила в сторону.

Потом села у двери.

Девочка уже ждала её.

— Расскажешь дальше?

— Расскажу.

Она начала вчерашнюю историю.

О лодке.

О человеке.

О проливе.

Вдруг остановилась.

— Как же его звали...

Девочка подняла голову.

— Ты говорила вчера.

— Говорила.

— И я запомнила.

Она произнесла имя.

Тётка посмотрела на неё.

Потом улыбнулась.

— Верно.

Но девочка уже понимала,
Как легко можно
Потерять и это.

Она взяла из корзины
Один отчёт.

Перевернула чистой стороной.

Нашла короткий карандаш.

Положила бумагу на колени.

— Повтори имя.

Тётка повторила.

Девочка стала писать.

Медленно.

Осторожно.

Сначала имя.

Потом слова
О лодке и проливе.

Когда не знала,
Как написать,
Переспрашивала.

Тётка поправляла.

Иногда девочка
Зачёркивала неверное.

Иногда оставляла помету:

НЕ ПОМНИТ.

А рядом записывала,
Кто говорил и когда.

Инспектор смотрел.

Его журнал оставался закрытым.

Но теперь он видел
Не только живой рассказ.

Он видел, как рассказ
Пробовали удержать
Для следующего человека.

Не вместо голоса.

Вслед за ним.

За стеной Оле
Продолжал печатать
Новый отчёт.

В машинке стучали клавиши.

Тётка говорила тихо.

Девочка записывала.

Иногда останавливалась.

Читала вслух.

Старуха слушала.

Поправляла слово.

И рассказ продолжался.

---

Вечером ветер усилился.

Окно открылось.

Бумаги на столе дрогнули.

Один лист поднялся.

Полетел к двери.

Девочка схватила его.

Но другой выскользнул
Из-под её локтя.

Инспектор подошёл.

Прижал край
Тяжёлой чернильницей.

Лист перестал двигаться.

Тётка посмотрела на него.

— Спасибо.

Он кивнул.

И отступил.

На лицевой стороне
По-прежнему стояло:

ПРЕДАНИЯ СОХРАНЯЮТСЯ.

На обороте девочка
Писала настоящие слова
Настоящей рассказчицы.

Те, которых ещё вчера
Не было ни в одной
Из восемнадцати папок.

Старуха вдруг замолчала.

Попыталась вспомнить,
Чем закончился рассказ.

Но не смогла.

— Прости, — сказала она. —
Забыла.

Девочка посмотрела
На написанное.

Нашла прежнюю строчку.

Прочитала вслух.

Тётка подняла голову.

— Да.

Она прислушалась к словам.

И вдруг вспомнила
Следующее событие.

Продолжила.

Девочка быстро
Поднесла карандаш к бумаге.

За стеной печатная машинка
Отстукивала суммы.

В комнате у двери
На обратной стороне отчёта
Рождалась новая запись.

Инспектор сидел рядом.

Не объявлял
Семилетнюю утрату восполненной.

Не ставил печати
О спасении всей культуры.

Он только придерживал
Тяжёлую чернильницу,
Чтобы лист не унесло ветром.

Старуха рассказала
Ещё несколько строк.

Потом устала.

Девочка перечитала ей
То, что успела записать.

Тётка закрыла глаза.

Улыбнулась.

И сказала:

— Здесь одно слово не так.

Девочка подвинулась ближе.

— Как правильно?

Старуха произнесла.

Очень тихо.

Девочка зачеркнула ошибку.

Вписала нужное слово.

И снова прочитала строку.

На этот раз
Тётка уже не поправляла.

Она просто кивнула.

За стеной Оле
Поставил большую печать
На новом отчёте.

Раздался сухой удар.

А у двери
Карандаш девочки
Продолжал двигаться
По оборотной стороне бумаги.

Той самой, на которой
Уже было напечатано:

СОХРАНЕНО.

Теперь под этим словом
Впервые появилась история.

И когда старуха
Забыла следующее имя,

девочка прочла его ей.