Рынок

Перевод с английского языка и переводческое прочтение Уолтера де ла Мар «The Market-Place»


   Введение

Человеческий разум редко бывает тихим пространством. В нём одновременно возникают, сталкиваются и сменяют друг друга мысли, воспоминания, желания, сомнения, убеждения. Одни требуют внимания, другие пытаются вытеснить их, третьи ненадолго занимают всё сознание, чтобы вскоре уступить место новым.

Сонет Уолтера де ла Мара *The Market-Place* предлагает удивительно точный образ такого внутреннего устройства: разум уподобляется шумному рынку, где каждый занят собственной торговлей, где голоса перекрывают друг друга, а за внешней суетой скрываются неведомые постороннему взгляду тайны.

В этом стихотворении меня привлекла не только метафора рынка, но и заложенный в ней конфликт. Мысли здесь не просто сосуществуют — они конкурируют. Каждая стремится занять своё место, привлечь внимание, вытеснить другую. И чем оживлённее эта внутренняя торговля, тем труднее расслышать что-то за её пределами.

В моём переводе образ рынка получил несколько дополнительных смысловых оттенков. Я позволила себе отступления от буквального содержания, стремясь усилить психологическое и философское звучание оригинала. Поэтому «Рынок» — это не только перевод сонета де ла Мара, но и моё прочтение его метафоры.

   Рынок

Мой разум словно площадь для торгов. 
Многоязычный шум и в зной, и в снег. 
И в нарастающем смятеньи — спор и смех, 
Все против всех: тут не щадят врагов!

Роятся мысли: от мечтаний до грехов, 
Тот — пыль купил, а тот — продал успех. 
Но каждый всё скрывает ото всех, 
И в этих тайнах — грусть немых оков.

Тьма опускается — стихает гулкий шум. 
Закатных призраков виденья там и тут. 
Лишь одинокая звезда ласкает ум 
И дарит безмятежности уют.

Прилавок пуст — и гнев, и святость ждут: 
Всё в спешке брошено, освободясь от дум.



   Несколько слов о переводе

**Рынок как пространство внутренней борьбы**

В оригинале де ла Мар описывает разум как шумный рынок, где мысли торопятся, торгуются, смеются и расталкивают друг друга, пытаясь занять место.

Мне хотелось подчеркнуть именно конфликтность этого движения. Одна мысль редко уступает пространство другой добровольно. Она стремится привлечь внимание, стать главной, вытеснить конкурирующие голоса. Поэтому в переводе появляется строка «Все против всех: тут не щадят врагов!».

Это более резкая интонация, чем у оригинала, но она передаёт то психологическое напряжение, которое я услышала в рыночной метафоре. Внутри сознания нет спокойной очереди из мыслей: там идёт постоянная борьба за право быть услышанными.

**От мечтаний до грехов: торговля ценностями**

У де ла Мара мысли различны по своему характеру: весёлые, странные, бедные, простые, низменные. Одна покупает пыль, другая продаёт безделушку. За этим внешне почти комическим занятием скрываются тайны, которые не раскрываются даже внимательному наблюдателю.

В переводе я заменила перечень характеристик мыслящего сознания формулой «от мечтаний до грехов». Мне хотелось обозначить не столько разнообразие мыслей, сколько диапазон их нравственного и эмоционального содержания.

Особенно важным оказалось преобразование образа безделушки в образ успеха. В оригинале продаётся нечто малозначительное, внешне привлекательное, но лишённое подлинной ценности. В моей версии успех становится предметом торговли. Он может оказаться такой же безделушкой — желанной, разрекламированной, но не обязательно имеющей внутреннюю ценность.

Так рыночная метафора выходит за пределы сознания отдельного человека и приобретает социальное измерение.

**Тайны за шумом**

У де ла Мара за каждым печальным лицом скрывается нечто неведомое другим. Даже пристальный взгляд не позволяет проникнуть в эти тайны.

В переводе эта мысль получила более драматичное выражение: «И в этих тайнах — грусть немых оков».

Мне хотелось передать ощущение внутренней несвободы: не всё, что живёт в сознании, может быть высказано или даже осознано до конца. Иногда человек сам оказывается пленником собственных мыслей, убеждений и воспоминаний.

**Когда рынок затихает**

Во второй части сонета наступает вечер. Шум стихает, земля приобретает странные очертания в западных сумерках, а над опустевшим рынком остаётся одна спокойная и ясная звезда.

У де ла Мэра финальная картина построена на контрасте: после дневной суеты остаются пустые прилавки, золото и мусор, лучшее и худшее — всё брошено в спешке и страхе.

В переводе я заменила этот перечень словами «гнев и святость». Мне хотелось перенести внимание с материальных предметов на внутренние состояния и нравственные категории. Всё то, что ещё недавно занимало сознание, требовало внимания и вступало в борьбу, теперь оказывается оставленным.

Звезда в моём прочтении не просто освещает опустевшее пространство. Она ласкает разум и дарит ему возможность безмятежности. Это уже не только зрительная деталь, но и образ выхода за пределы внутренней суеты.

Особое значение приобретает последняя строка — «Всё в спешке брошено, освободясь от дум». У де ла Мара рынок оставлен в страхе и поспешности. В моей версии возникает иной оттенок: освобождение от бесконечной торговли мыслями, от необходимости постоянно выбирать, оценивать и отстаивать что-либо.

THE MARKET-PLACE 
by Walter de la Mare 


My mind is like a clamorous market-place. 
All day in wind, rain, sun, its babel wells;
Voice answering to voice in tumult swells.   
Chaffering and laughing, pushing for a place,
My thoughts haste on, gay, strange, poor, simple, base; 
This one buys dust, and that a bauble sells:
But none to any scrutiny hints or tells
The haunting secrets hidden in each sad face.
 
The clamour quietens when the dark draws near;
Strange looms the earth in twilight of the West,   
Lonely with one sweet star serene and clear,
Dwelling, when all this place is hushed to rest,
On vacant stall, gold, refuse, worst and best,
Abandoned utterly in haste and fear.


Вместо заключения

Мне близка мысль о том, что человеческое сознание не всегда является хозяином собственных мыслей. Иногда оно больше напоминает площадь, на которой каждый голос претендует на первенство, а внимание становится главным предметом торга.

Но что остаётся, когда этот рынок затихает? Что из всего приобретённого и проданного действительно имеет значение?

Возможно, именно тишина позволяет впервые увидеть, насколько условными были многие наши ценности и насколько недолговечными — наши внутренние противостояния.

Художественный перевод для меня — это не только передача образов и смыслов, но и возможность исследовать их, обнаруживать скрытые связи, вступать с автором в диалог. Иногда такой диалог приводит к смысловым смещениям и новым образам. Я не считаю их безусловным достоинством или недостатком: каждый подобный выбор должен выдерживать проверку художественной и смысловой целостностью.

«Рынок» стал для меня именно таким опытом — попыткой услышать за шумом чужого стихотворения собственный вопрос о природе человеческого разума.


Рецензии