Лойка

Посвящается безвести пропавшему бойцу
с позывным « Псих».

Возвращаясь с задания, российский солдат
Нашёл у разбитого дома щенка.
Сидела там кроха, прижавшись к стене,
И чёрная шерсть была вся в земле.

Малышка дрожала и тихо пищала,
Осталась одна из большого помёта.
У рухнувшей стенки, всё маму искала,
Погибла семья вся её от прилёта.

Солдат опустился на битые плиты,
Ладонь протянул: «Не пугайся, родная!»
Глаза её были слезами налиты,
И лапка дрожала её ледяная.

Он поднял её и укрыл под бушлат:
«Ну что ж, ты замёрзнешь, пойдём-ка со мной».
И нёс осторожно малышку солдат,
Тихонько шепча ей: «Не бойся, я свой».

Она прижималась к солдатской груди,
И мелкая дрожь понемногу стихала.
Он гладил её: «Ты чуть-чуть погоди»,
А кроха, согревшись, уже засыпала.

Бойцы удивились: «Кого ты принёс?»
Солдат расстегнул свой бушлат  осторожно,
Наружу просунулся маленький нос,
И кто-то спросил: «А погладить-то можно?»

Под койкой своей постелил ей бушлат,
В железную кружку налил молока,
И наблюдал за ней молча солдат,
Ждал, пока всё допьёт, не оставив глотка.

Собака росла. Он назвал её Лойка,
Солдат полюбил её всей душой.
А ей было с ним и тепло, и спокойно
В укрытии тесном, пропахшем дымком.

Ей клетку поставил он возле лежанки,
На дно положил потёртый бушлат.
Таскала туда она кости и тряпки,
И в ней засыпала под речи солдат.

Но только у входа шаги раздавались,
И кто-то шептал: «Это наш командир!»
Кричали ей: «В норку!» И лапы срывались,
И Лойка скрывалась в убежище в миг.

Сидела без звука, лишь нос между прутьев,
Она хорошо знала это словцо.
Солдат заслонял её молча всем телом,
Стараясь смотреть командиру в лицо.

Однажды внезапно зашёл командир,
Солдат не успел ей команду отдать,
И Лойка, забыв про запреты, за ним
Метнулась, ладонь незнакомца лизать.

Солдат было замер, хотел извиниться,
Но тот, наклонившись, погладил бока:
«А я-то всё думал, кому тут не спится?
Кто ходит ночами, скребётся слегка?»

«Разрешите оставить! Я нашёл её крохой,
Под бушлатом от стужи и смерти укрыл,
Мы делили с ней вместе тепло и тревоги,
Для неё я тут клетку соорудил.

Командир помолчал, повернулся устало:
«Оставляй. Только сам за неё отвечай».
И собака как будто слова понимала,
Вновь лизнула ладонь его невзначай.

В блиндаже вечерело. Солдат гладил Лойку,
А та засыпала уже не боясь.
Он знал, что её никогда не оставит,
Ведь слишком крепка с ней была его связь.

Потом навестила солдата жена,
И Лойка её полюбила тотчас.
Когда уезжала, с собой забрала,
Живёт у неё она по сейчас.