Гора двух удодов Опук

Вы слышите протяжный звук:
Опук – опук – опук – опук!?
Здесь, на горе, который год
Так плачет и зовёт удод.
Напоминает этот крик
О поселеньи Киммерик.
Песком и илом занесло
Давно старинное село,
Как отпечатком на холсте,
Фундаменты домов и стен.
А в море где-то там, вдали
Застыли «Камни-Корабли».
Ветра, что шлют нам небеса,
Их не наполнят паруса,
Но в них уловит чуткий слух
Рассказ о чужестранках двух.

Однажды в бушевавшем море
Пошёл ко дну корабль большой.
Спаслись две женщины, которых
Селяне приняли с душой,

Как дочерей. И для начала
Построили добротный дом,
В нём добротою всё дышало,
Светло, просторно было в нём.

Для местных были непонятны
Тех чужестранок имена,
Звучали странно и занятно:
Звук О – по имени одна,

Та, что постарше. Младше – Пука.
Не разлучались никогда,
Шли рядышком, держась за руки,
Ну, право, «не разлей вода»!

Их родина была другою:
Царили зависть в ней и страх.
Там слабый числился в изгоях,
Там сильный сильному был враг.

Пожив в селенье безмятежно,
Им в тяжесть стал такой удел,
И мощный зов из жизни прежней,
Как яд, сердцами овладел.

Но осторожно и коварно
Свою преследовали цель,
Толкнув на подлости бездарных,
Ленивым алчность, словно хмель,

Вливая в душу. Эта свита
И власть, и силу обрела,
В ней честь и совесть позабыты,
Свобода – пепел и зола.

Краса же чужеземок меркла.
Нелепых платьев пестрота,
Румяна, мазей запах терпкий
Их только портили. Пуста

Душа. Но всё им мало, мало.
Вот в образе богинь они
Уже стоят на пьедестале,
Одеты в мрамор и гранит.

И этим идолам поклоны
Творит безумная толпа.
А две обманщицы на тронах
Безумно рады – чернь слепа!

А в новолуние – закланье –
Для истуканов жертвы две.
И нет страшнее испытанья,
Чем быть рабом в своей стране.

Бежать, бежать… Дома пустели,
Вокруг бесплодные поля.
И не дождутся колыбели
Всех нерождённых немовлят.

И вот однажды шёл с Востока
К посёлку пожилой мудрец.
Всю жизнь искоренял пороки
Людские и огонь сердец

Он зажигал одною фразой,
Он убеждал, что жизнь – борьба.
Беду почувствовал он сразу.
Зло одолеть – его судьба.

– Когда заклание готовят?
– Да в новолунье, как всегда.
–Что ж, в этот день явлюсь я снова,
Исчезнет навсегда беда.

Совпал тот день с захватом власти.
Согнали на майдан народ
И вопрошали всех бесстрастно:
– Себя, кто в жертву принесёт?

Прославит он поступком смелым
О – Пук великие дела.
От ужаса оцепенели
В тот миг все жители села.

– Нет смельчаков? Мы бросим жребий,
Но только жертвы будет две.
Казалось, потемнело небо,
Кровь застучала в голове.

И вдруг в толпе явился старец,
Спокойно снял котомку с плеч.
– Ничтожества! Дешёвый глянец
Вам не поможет власть сберечь!

Вам люди дали кров и пищу,
А вы поработили их.
И требуете кровь у нищих,
У обездоленных, немых.

– Неблагодарные! Позором
Дешёвый балаганный фарс.
И необычным приговором
Он будет завершён для вас.

– Кто этот глупый старикашка?
– У наших ног жужжит комар!
– Как напугал. Уже нам страшно.
–Эй, стража! Бросить на алтарь!!!

– Ни с места! – словно гром ударил –
Падите пред народом ниц!
О, хищные, лихие твари,
Навеки превратитесь в птиц!

Была в словах такая сила,
Что вздрогнула сама земля,
На месте идолов явилась,
Как бы по волшебству, скала.

А на её вершине птицы
Скрестили крылья вместо рук,
Две перевёртыши-сестрицы.
О-Пук, О-Пук, О-Пук, О-Пук…

Вот так с тех пор кричат удоды.
А чтобы годы рабских мук
Не стерлись в памяти народа,
Зовут скалу горой Опук.

Источник:
Легенды Крыма. - Изд. 8-е / Сост. М, С. Филатова. — Л 38 Симферополь: Бизнес-Информ, 2006.—320 с., ил., с. 106-109.

Удод — небольшая ярко окрашенная птица с длинным узким клювом и хохолком, иногда раскрываемым в виде веера.Как символ пестроты одежд чужестранок.