Выжить любой ценой - новогодний марафон...

В детстве думал: - Ура, скоро Новый год!
Сейчас думаешь: - Твою ж мать, скоро опять Новый год...

              В детстве всё было просто и волшебно. Ты несёшься по скрипучим сугробам, щёки горят от мороза, варежки на резинке болтаются как уши спаниеля, а в голове звенит восторженное: "Ура! Скоро Новый год!"
              Тогда счастье измерялось пакетом разнокалиберных конфет с родительской работы(профсоюз - это наше всё!), где сверху лежали две мандаринки - пахнущие так, что слюнки текли ещё в прихожей. Мы бежали на городскую Ёлку, кружились там снежинками в накрахмаленных марлевых платьицах (которые кололись так, будто сшиты из стекловаты, но кого это волновало!), с красивыми коронами на головах из толчёного стекла ёлочных игрушек, прыгали зайчиками с ушами из картона и водили хороводы вокруг огромной, сияющей огнями красавицы. И казалось, что так будет всегда...

              Потом наступала юность, и праздник менял вкус: вместо мандаринов он стал пахнуть первой туалетной водой, лаком для волос "Прелесть" и сладким предчувствием чего-то большого... Мы уже не ждали Деда Мороза - мы ждали Любовь!   
              Часами крутились перед зеркалом, наглаживали лучшие наряды, бегали в мороз в капроновых колготках на вечеринки к друзьям или в ДК на танцы. Сердце колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть: а вдруг именно сегодня? Вдруг под бой курантов, в кружении снежинок за окном и брызгах бенгальских огней, встретишь того самого человека, и жизнь закрутится как в самом красивом кино?
              В ту пору на усталость и пустой студенческий кошелёк было наплевать - душа требовала чуда и верила, что в новогоднюю ночь обязательно повезёт...

              А потом незаметно наступила семейная жизнь и появились свои маленькие дети - и ты сам вдруг превратился в главного волшебника. Праздник становился весёлым квестом на выживание: ночами шить костюмы тех самых зайчиков и снежинок из подручных материалов, добывать дефицитный зелёный горошек и "правильные" игрушки, учить с малышами стишки на табуретке. И всё это - под аккомпанемент вечного недосыпа и сладкого шепота: - Тише, не разбуди, а то увидят, кто подарки под ёлку кладёт!
              Было суетно, шумно, порой до чёртиков выматывающе, но ради этих горящих детских глазёнок утром первого января ты готов был свернуть горы...

              Но с годами этот звонкий колокольчик в душе меняется. Сначала он становится тише, потом приобретает звук кассового аппарата, а на пенсии превращается в обречённый вздох при взгляде на календарь: - Твою ж мать! Опять он. Только ведь ёлку убрали!

              Подготовка начинается ещё в ноябре. В то время как внуки строчат письма Деду Морозу с такими запросами, что даже у олигархов дёрнулся бы глаз, ты садишься за стол с калькулятором и счетами за коммуналку. Надо отложить. Надо заначить. Надо совершить экономическое чудо, от которого позеленел бы сам министр финансов: растянуть пенсию так, чтобы хватило на всё. Государство, конечно, плечо подставило - накинуло целую сотню рублей. "Ни в чём себе не отказывайте, дорогие! Можете шикануть - купить лишний батон и спички!" - так и слышится в этом царском жесте.
              Походы по магазинам и блуждание по маркетплейсам напоминают разведку боем. Смотришь на ценник зелёного горошка и подозреваешь, что каждую горошину лично поливал слезами единорог. А красная икра? Баночка размером с крышку от бутылки стоит как самолёт. Но брать надо. Не для себя же - дети приедут, внуки прибегут. Нельзя упасть в грязь лицом, марку надо держать!

              За пару дней до часа Х из самых дальних недр кладовки - или из-под кровати в потрёпанной коробке, замотанной скотчем ещё в прошлом веке - извлекается ОНА. Искусственная ёлка. Боевой ветеран десяти новогодних кампаний, слегка облысевшая, но несломленная. Ты водружаешь её в угол, расправляешь пластмассовые лапы, вешаешь шары - не потому что тебе хочется сказки, а потому что внуки строго спросят: - Бабушка, а куда Дед Мороз подарки положит? И ты ныряешь под эти колючие ветки, запихивая туда коробки, втайне молясь, чтобы угадала с размером, цветом и моделью, и чтобы в глазах любимых чад не мелькнуло вежливое: - Ой, спасибо... как раз хотел носки.

              Тридцать первого декабря подъём - как у спецназа, в шесть утра. Начинается великое стояние у "мартена". Килограммы картошки, тонны моркови, варёная колбаса, майонез в промышленных вёдрах. К обеду спина уже передаёт привет, ноги гудят, но ты стоишь. Ты - атлант, держащий на своих плечах стратегический запас оливье...
              И вот - кульминация. Все нарядные, красивые, пахнут дорогими духами и цитрусами (кроме тебя - ты пахнешь жареной курицей и победой). До полуночи пять минут. Ты мечешься между кухней и комнатой, как электровеник: - Так, всем салат положили? Икорочку на бутербродик намазали? Не жалейте, один раз живём! Открывайте шампанское!
              Затем все замирают перед телевизором. Ты слушаешь торжественную речь с экрана, с умным видом киваешь правильным словам, а в голове бегущей строкой несётся: - Господи, хоть бы духовку выключила... или нет?
              И вот они - долгожданные куранты! Бум! Бум! Бум! Двенадцать ударов.
Ты делаешь глоток шипучего, кричишь "С Новым годом!", чокаешься с родными... И всё. Праздник, к которому ты готовилась полтора месяца, пронёсся мимо со скоростью "Сапсана". Вжух - и нету!
              Дальше включается "Голубой огонёк". На экране всё те же лица, которые пели эти же песни, когда ты ещё пионерский галстук гладила. Они улыбаются так широко, будто им пенсию прибавили не на сто рублей, а на сто тысяч долларов. Смотреть на это сил нет, слушать - тем более. Глаза слипаются - ведь кто-то сегодня с шести утра на ногах, пока остальные "нагуливали аппетит".
             Думаешь: - Ну хоть сейчас лягу и высплюсь! - Ага, держи карман шире. Полмесяца после этого заснуть просто невозможно: за окном начинается круглосуточная артподготовка. Бабах! Трах-тарарах! Свист, грохот, срабатывают сигнализации у машин, а небо полыхает так, будто идёт штурм Зимнего. Лежишь в темноте с подушкой на голове и только диву даёшься: это ж сколько деньжищ люди пускают на ветер - буквально в пальбу и дым! Ты тут каждую копейку на горошек считаешь, а за окном чья-то месячная пенсия за три секунды улетает в стратосферу красивым красным цветочком...

              Наступает первое января. Молодёжь разлетается по друзьям, внуки носятся по квартире, проверяя на прочность новые игрушки и твои нервы, а у тебя начинается второй акт Марлезонского балета - "Доедалки".
              Открываешь холодильник, а оттуда на тебя с укором смотрят тазик оливье, остатки селёдки под шубой и заветренный холодец, который уже начал жить своей жизнью. Выбросить? Да вы что, за такие-то деньги! И вот следующие три дня ты героически уничтожаешь эти запасы, чувствуя себя одновременно и сапёром, и жертвой собственного гостеприимства...

              Но не успеешь ты перевести дух, как на пороге уже Рождество. На него у тебя нет ни финансов, ни сил - кошелёк звенит пустотой, как бубен шамана, а спина просит пощады. Но русский человек не сдаётся: ты снова идёшь на кухню и начинаешь колдовать, стряпая праздничный ужин буквально из воздуха, последней горсти муки и стратегических запасов из морозилки...
              А когда на горизонте маячит Старый Новый год, хочется уже откровенно материться. В голове бьётся только один риторический вопрос: - Да кто же это всё придумал?! - хотя прекрасно знаешь кто, но легче от этого исторического знания не становится.
              И только после четырнадцатого января наступает он - настоящий, выстраданный, ни с чем не сравнимый кайф. Наконец-то можно никуда не бежать. Завалиться на диван под тёплый плед, включить телевизор, где в стотысячный раз Ипполит лезет в душ в пальто и шапке, и с блаженной улыбкой прошептать: - Ну слава богу... Отстрелялись!

              А потом полежишь так, выдохнешь и поймёшь простую вещь: в этом сумасшедшем марафоне и есть наша главная суперсила. У нашего народа денег вечно в обрез, цены кусаются, спина ноет, но мы всё равно будем гулять всем горестям назло! Потому что без этой отдушины - без запаха мандаринов, смеха внуков и даже без этого проклятого тазика оливье - жизнь стала бы совсем пресной. Да, устаёшь чертовски. Да, клянёшься себе каждый январь: - Всё, в следующем году куплю пачку пельменей и лягу спать в десять вечера!
              Но пройдёт десять месяцев, наступит ноябрь, и ты снова достанешь калькулятор...