К

Проза без сюжета.



   Мир похож на вещь. Эта Вещь живая, она умеет дышать, у неё есть сердце, которое качает её кровь, у неё есть печень, которая её греет... А главное — она сознательна и крайне нестабильна. Своей жизнедеятельностью эта Вещь влияет на живущих в ней людей: или поощряет, или не трогает, или ломает. Но чаще всего ломает. И если у её бесовской ипостаси не получается сломать, то она обязательно оставляет свои следы в виде болезни и бросает. То же самое произошло и с ней, студенткой по имени К.

   Когда она вернулась домой поздним вечером, она, сбросив тяжёлое пальто, вошла в ванную комнату, чтобы смыть с себя всю грязь улиц, пыль чужих, а главное, и своих помыслов. Иногда ей казалось, что её мысли или одна даже её присутствие кому-то мешает. Её чрезвычайно часто настигают картины того, как некто из толпы бросает в её сторону необоснованные замечания, а она даёт сокрушительный словесный отпор или, если понадобится, даже защищается силой. Или образы того, как её внезапно хватают со спины, чтобы причинить боль. Или кто-то сам по себе сумасшедший орёт и скачет по грандиозным залам метро, а она мысленно крутит у виска... Всё это отнимает колоссальное количество сил, но горячая вода помогла снять напряжение с мышц и согрела её вечно холодное, заживо гнующее от недуга тело. Всё это — следы от когтей Вещи, которая хотела её сломать.

   Она вышла из душа, сменила одежду на домашнюю и взглянула в зеркало. В ответ смотрела женщина с виду сорока восьми лет с волнами и дугами морщин на лице и благородной сединой среди бледнеющих русых волос. К. уже давно привыкла к такому лицу. Она только поправила выбившуюся седую прядь и вышла из ванны.

   Ночью К. приснилось, будто произошло чрезвычайное происшествие. Хотя она далека от чтения новостей и суеты геополитики, во сне она увидела, как украинский беспилотник сбил электричку. Она бежит за собственной матерью и просит: «Давай позвоним в МЧС, там люди погибают». Но мать холодно, даже с некоторой агрессией отмахивается и уходит прочь. Тогда К. остается один на один с этой аварией. Она колеблется, но набирает цифры на своём телефоне 1-1-2. Однако даже эмчеэсник на том конце провода разговаривает странно, лениво оттягивая гласные: «Ну, там же ничего такого, там же уже всё прошло, да...» К. слушает это и смотрит на горящий состав с полной растерянностью. Рядом стоит группа девчонок по 12–13 лет, нагло смеющихся и снимающих видео в тикток на фоне катастрофы. К. пытается строго отчитать их, тянется, чтобы скрутить ухо одной из нахалок и вытравить из подлянки извинения, но пальцы соскальзывают — ей ничего не удаётся. Бессилие затапливает её.
   Сон обрывается. Везде темнота и тишина. Только изнемождённое тело К. лежит посреди пышного постельного белья, да телефон тихо играет воздушные переливы японских гуслей. Никто не погиб, никакой состав не сгорел. Сгорела только сама К., вернее, её душа. Она проснулась совершенно не отдохнувшей.



11 ноя 2026