Иранская авантюра капитана Трампа
когда в Ориноко чернеет тягучий деготь,
и танкеры выстроились, словно немые в бане,
готовые чужую скважину вслепую трогать.
Каракас выдоен до донного осадка в трюме,
битумный привкус оседает на вставном фарфоре,
а рулевой в своем двубортном шерстяном костюме
уже чертит фломастером пролив в персидском море.
Он мнит себя над схваткой, выше капитолийских сводов,
где собственная свита шепчется в дубовых креслах;
он отменил бы тяготение и смену года,
когда б не мелкий кашель клерков в комитетах пресных.
Они ему - как моль в подкладке дорогого драпа,
а он им - медный идол с выцветшим начесом пакли,
шагающий по глобусу раскоряченной лапой
в затянувшемся до неприличия спектакле.
В Тегеране сумерки пахнут жженой фисташкой и керосином,
пыль Загроса скрипит на зубах у пехоты, которой там нет,
ибо война застряла между сенатским карантином
и утренней сводкой биржи, где дешевеет свет.
Свои же однопартийцы подрезали сухожилья
бюджетом, голосованием, трусливой оглядкой на округ;
капитан кричит в пустоту о былом всесилье,
но эхо в пустом коридоре звучит удивительно мокро.
Штабные карты свернуты в тугие картонные трубки,
авианосец дрейфует в соленом бульоне залива,
и старый паяц кусает сухие в помаде губки,
глядя, как пар уходит в гудок некрасиво и криво.
Так проигрывают не армии - так проигрывают в подкидного
те, кто садился за ломберный стол с крапленым тузом в манжете,
оставаясь один на один с тишиной заказного
обеда в холодном, насквозь продуваемом кабинете.
И вот он стоит у стрельчатого окна, пересчитывая баррели в уме,
пока за стеклом осыпается мелкая вашингтонская морось;
венесуэльский мазут не греет в наступающей тьме,
а персидский ковер оказался не по зубам и на совесть.
Никакого триумфа - лишь чеки за фрахт и простой,
да брезгливая жалость соратников, сдавших его без боя,
и воздух в груди становится вдруг пустой,
как выкачанная лагуна под буровой трубою.
Сними фуражку, поставь на сукно стакан с выдохшейся водой,
посмотри, как в графине дрожит отраженье сутулой спины:
ты хотел быть единственным небом над этой сухой грядой,
но остался лишь пятном мазута на белой сорочке казны.
Свидетельство о публикации №126111104488