Бог смерти Айо

История о Боге Смерти, изгнанном с небес и лишённом памяти. Оказавшись в теле смертного, он прожил человеческую жизнь и впервые полюбил. Но жестокость богов лишила его любимой и довела до безумия. Вспомнив, кем был на самом деле, он уничтожил богов, а затем и весь мир, оставшись навечно один со своей болью.

***

I. Айо

За облаками, где вечность не знает часов, Где судьбы людей разбирают на тысячи слов, Однажды решили бессмертные боги на троне, Что Смерть слишком долго стояла у них на ладони.
Ему отняли его имя, престол и права, Стерев из сознанья века, города, божества. И сбросили вниз, где людские кончаются сроки, Чтоб тот, кто был вечен, познал их жестокие уроки.
Он вырос средь смертных, не зная небесных высот, Не помня, что смерть за его же плечами идёт. Он чувствовал голод, боялся, смеялся и плакал, И был человеком, пока его час не настал.
И встретил однажды девчонку с глазами весны, Что делала светлыми даже холодные сны. И, сам не понимая, зачем ему жизнь подарили, Он понял, что жил лишь затем, чтобы встретиться с нею.

II. Человеческое счастье

Он строил ей дом, обещал ей дождаться тепла, Не ведая, сколько столетий за спиною зима. Она говорила, что страшно однажды исчезнуть, А он отвечал, что останется рядом навечно.
И небо смеялось, взирая на смертного Бога, Чья память лежала за запертой дверью чертога. Они называли любовью забавную слабость, Не зная, насколько опасною станет та радость.
Но в книге судеб, где записан был каждый конец, Давно ожидал возвращения блудный беглец. И боги решили, что время исполнить пророчество, Разрушив единственное, что спасало от одиночества.
В тот вечер небесный огонь поглотил её дом. Он крикнул ей вслед, но остался один под дождём. А там, где недавно звучал её смех беззаботный, Лишь пепел кружился над жизнью, разбитой на осколки.
И дрогнули звёзды над спящими городами, Когда Бог Смерти заплакал людскими слезами. Он ещё не знал, что скрывалось под кожей земной, И кто управлял его жизнью, любовью, судьбой.
И разве есть кара страшнее бессмертия, Когда у тебя отнимают последнее светлое? Ведь боги забыли, играя людскими сердцами, Что Смерть однажды придёт и за ними самими.

III. Возвращение

На сороковую ночь разверзлись небесные своды, И голос позвал его вспомнить забытые годы. Земля под ногами исчезла, и в памяти снова Всплыли престол, приговор и проклятое слово.
Он вспомнил свой лик, свою власть и бессмертное имя, Как звёзды гасили, играя эпохами, ими. Как боги вершили судьбу, не считая страданий, Как люди рождались лишь частью чужих испытаний.
И видел он войны, что боги устроили смеха ради, И тысячи душ, что исчезли по чьей-то прихоти. Он видел, как счастье меняли на муки и горе, Как жизни людские тонули в божественном споре.
И вот перед ним возвышался небесный чертог, Где каждый из правящих знал, что случилось и кто он. Он требовал правды о ней, о последнем дыханье, Но боги лишь молча смотрели на собственное созданье.
Один из бессмертных сказал, усмехнувшись слегка: Ты должен был вспомнить, и смерть её была нужна. Другой рассмеялся: Любовь? Это смертная слабость. Мы дали тебе человека, чтоб вспомнилась вечность.

IV. Безумие

И стихло пространство, как будто исчезли слова, И треснула вечность, что прежде казалась права. Он вспомнил, как руки любимой дрожали от страха, И как её имя навеки осталось средь праха.
Он понял, что жизнь его была лишь чужою игрой, Что каждый их день был заранее выбран судьбой. Что каждое счастье, которым он жил на земле, Для них было строчкой в написанной кем-то главе.
И он засмеялся, но смех обратился рыданьем, И небо впервые наполнилось смертным страданьем. Он больше не слушал ни клятв, ни молитв, ни угроз. Он вспомнил, зачем его имя внушало всем ужас.
И первый из богов обратился в холодную пыль. Второй умолял пощадить, называя всё былью. А третий пытался бежать за пределы творенья, Но смерть не оставила даже мгновения на спасенье.
Он рушил престолы, ломал золотые врата, И небо кровило, теряя свои божества. И каждый из них перед собственной гибелью понял, Как страшно быть смертным, когда тебя больше не помнят.
И плакал Бог Смерти над мёртвыми небесами, Где вечные боги лежали теперь мертвецами. И звёзды гасли, срываясь в холодную тьму, Но легче от этого не становилось ему.
И кто же теперь виноват в этом страшном безумии? Тот, кто отнял, или тот, кто в отчаянье рушил? Они называли людей лишь игрушками вечности, Но сами погибли от самой простой человечности.

V. Конец всего

Когда на небесах не осталось ни Бога, ни трона, Он рухнул на землю, измученный тяжестью горя. Но мир продолжал существовать, как и прежде, А в нём не осталось ни веры, ни смысла, ни надежды.
И каждый рассвет напоминал ему о её глазах. И каждый живущий рождал ненависть, боль и страх. Он слышал, как люди молились убитым богам, Не зная, что больше никто не ответит мольбам.
Тогда он решил, что не будет ни боли, ни судеб, Ни нового мира, где кто-нибудь снова полюбит. Не будет разлук, не останется даже мгновений, И Смерть поглотит всё то, что зовётся твореньем.
Он пил океаны, срывал с небосвода созвездия, Стирал континенты, стирал и столетия бедствия. И землю сожрал, и пространство, и свет, и законы, И время замолкло под тяжестью тёмной короны.

VI. Последний

И вот он остался один среди чёрной пустоты, Где больше не существовало ни жизни, ни смерти. Ни бога, ни смертного, даже понятия вечность. Лишь память о той, что когда-то казалась беспечной.
Он всё уничтожил, но боль не сумел уничтожить. И понял, что смерть от любви никого не избавит. Что мир, где она улыбалась, был им же разрушен, И больше никто её имени не произносит.
Он жаждал исчезнуть, но некому стало убить. Он проклял бессмертие, но продолжал ещё быть. И там, где закончились время, пространство и свет, Остался лишь тот, для кого больше смерти нет.
И тихо, впервые без гнева, без власти, без злости, Он вспомнил, как девушка гладила волосы возле. Как он обещал ей остаться, пока мир существует.