Яйцо
что было сперва?
Яйцо или птица?
— Я так и отвечу
в тебе на вопрос,
когда твоё сердце
дотронется до звёзд.
— А как ты ответишь
в своей глубине? —
Я — курица в зёрнах,
я — пламя в огне.
Я — хрупкая завязь,
я — клюв и крыло.
Одно не отдельно —
всё связано в одно.
— Но кто же, ответь,
тебя в бытие извлёк? —
Я сам из себя
прорасти себя смог.
Как сок из бамбука,
как свет из луча.
— Тот, кого создал я сам.
Кольцо без конца.
— Но нас очень много,
мы — толпы, мы — рой,
мы ссоримся, плачем,
идём на убой.
— Я в каждом по нитке.
Я — пряжа и ткач.
Я всех отражаю
в их внутренней тьме:
кому-то я — посох,
кому-то — тропа,
кому-то — плач,
кому-то — мольба.
— Так чей же выбор?
Кто дёргает нить? —
То выбор Любви в тебе —
быть и не быть.
Она не решает,
не делит, не судит,
Она просто есть.
А всё прочее — будет.
— А как моя любовь
отзывается на зов? —
Она выдыхает.
Снимает покров.
Ни в сердце,
ни в небе,
ни в слове,
ни в слоге.
Она происходит.
Мы — в БОГЕ.
Примечания
Курица и яйцо. В адвайте «первого» нет: Гаудапада доводит это до аджативады — «ничто вообще не рождено». Круг причин без начала — буддийская сансара, где причина и следствие взаимно зависимы. Волна и вода — не про одновременность, а про нераздельность: волна не «другая» по отношению к воде. «Я — курица в зёрнах, я — пламя в огне» — Бог не выбирает между началом и продолжением, Он в обоих.
«Одно не отдельно — всё связано в одно». Чхандогья-упанишада: «сарвам кхалвидам брахма» — «всё это — Брахман». Не «пронизывает» (иначе остаются двое: пронизывающий и пронизанное), а есть всё. Разделённость «я» и «мир» — майя: не ложь, а видимость.
«Я сам из себя прорасти себя смог». Тайттирия-упанишада (2.7): «атманам сваям акурута» — «сам себя сотворил»; Чхандогья (6.2.3): «баху сьям праджайейи» — «да стану Я многим». Но это язык лилы, игры-проявления, а не причинности: Брахман не сотворён никем, включая Себя.
«Я в каждом по нитке. Я — пряжа и ткач». Нить — из Гиты (7.7): миры нанизаны на Бога, как жемчужины. Ткач — из Кабира: «тонко-тонко соткано полотно», где ткань мира и есть Единый.
«Кому-то посох, кому-то тропа, кому-то плач, кому-то мольба». Не иерархия любви, а мера вместимости: у Ибн Араби самораскрытие Бога даётся по истиаду — готовности сосуда. В Лотосовой сутре то же с образом дождя: туча одна, каждое растение берёт по своему корню.
«То выбор Любви в тебе». Не ты выбираешь Любовь — Она выбирает тебя: суфийская и бхактийная линия, где према не результат усилия, а милость. А «не решает, не делит, не судит» — уже даосское: «рождает, но не владеет» (Дао дэ цзин, 51).
«Она выдыхает. Снимает покров». Выдох — суфийский нафас ар-Рахман, Дыхание Милостивого: мир выдыхается Богом, а не изготавливается. Покров — хиджаб, завеса сердца; снятие — кашф, раскрытие по милости, а не по технике.
«Ни в сердце, ни в небе, ни в слове, ни в слоге». Ведийское нети-нети — «не то, не то» (Брихадараньяка-упанишада, 2.3.6): об Абсолюте можно сказать только, где Его нет. Поэтому любовь не место и не состояние, а событие: «она происходит».
«Мы — в БОГЕ». Строгая адвайта сказала бы «Мы и есть То» («аям атма брахма», Мандукья, 2). «В Боге» мягче: ближе к Раманудже, у которого души пребывают в Боге, как тело в душе, и к суфийской бака — пребыванию после фана, когда «я» исчезло, а остался Он.
Свидетельство о публикации №126111103693