шестьдесят

На станции Вчера последний поезд шёл в Потом, А месяц контролёр проверил звёзды за окном. И где-то между стрелками, потерянная в пустоте, Одна секунда выпала из времени ко мне.

Когда у мира кончатся минуты на часах, Я принесу одну, не расплескав её в руках. И пусть твердят, что невозможно время удержать, Нам хватит лишней секунды, чтобы вечность переждать.

Когда погаснут города и смолкнет циферблат, Я поверну всю эту жизнь на полоборота назад. Туда, где нам не нужно ни спешить, ни выбирать, Где можно целую минуту просто не отпускать.

На перекрёстке судеб светофоры перепутали цвета, И красный означал «постой», а жёлтый означал «не та». Зелёный был давно украден кем-то из прохожих, Поэтому мы все стояли, друг на друга непохожи.

А я шагал по переулкам недописанных историй, Где старый часовщик с секундной стрелкой вёл переговоры. Он мне сказал, что время лечит, но при этом не бесплатно, Мол, за каждую минуту счастья забирает две обратно.

Я улыбнулся: А нельзя ли в долг хотя бы полчаса? Он засмеялся так, что с полок посыпались голоса. И объяснил, что даже вечность не имеет капитала, А я спросил, куда же делось всё, чего нам не хватало.

И он достал из-под прилавка пожелтевшую тетрадь, Там были все моменты, что боялись мы начать. Все поцелуи на потом, все несказанные «останься», Все обещания себе однажды больше не бояться.

И там, на самой дальней полке, между тысячами лет, Лежал никем не занятый, почти невидимый момент. Я выменял его на сон, на память и немного смелости, Чтоб уместить тебя в секунду абсолютной бесконечности.

Когда у мира кончатся минуты на часах, Я принесу одну, не расплескав её в руках. И пусть твердят, что невозможно время удержать, Нам хватит лишней секунды, чтобы вечность переждать.

Когда погаснут города и смолкнет циферблат, Я поверну всю эту жизнь на полоборота назад. Туда, где нам не нужно ни спешить, ни выбирать, Где можно целую минуту просто не отпускать.

А на обратном пути меня застала непогода, Там дождь из календарных чисел шёл четыре года. И каждый понедельник падал прямо мне на плечи, А воскресенья пролетали незаметно, быстротечно.

И я, промокший до костей, но всё ещё несущий время, Вдруг понял: мы взрослеем не от лет, а от сомнений. От недосказанных вещей, от непрочитанных писем, От тех, кого мы отпускаем, хоть от них и зависим.

А ты, наверное, не веришь в этот бред про измерения, Мол, снова я придумал оправдание опозданию. И снова объясняю мир при помощи сравнений, Как будто можно починить любовь законом тяготения.

Я видел города, где люди продавали сновидения, В обмен на безопасность, на покой и одобрение. Там все ходили по часам, и даже сны по расписанию, И каждый называл свободой добровольное изгнание.

А я таскал в кармане невозможное мгновение, Пока вокруг меня меняли полюса и направления. И всё боялся одного, хоть это глупо и смешно: Вдруг я приду, а для тебя уже не важно ничего?

А знаешь, мы с тобою как две разные системы, Где вместо знаков препинания стоят одни проблемы. Где я пытаюсь доказать, что невозможное возможно, А ты смеёшься: «Ну конечно, только осторожно».

И я бы мог тебе пообещать созвездия в подарок, Но их давно уже присвоил чей-то старый астроном. И мог бы выдумать страну, где никогда не наступает старость, Но вряд ли мы сумели бы ужиться даже в ней вдвоём.

Поэтому вот всё, что есть: одна простая доля времени, Которой нет ни в одном из календарей или измерений. Она не сделает нас лучше, не исправит всех ошибок, Не превратит тяжёлый мир в набор красивеньких открыток.

Но в ней не будет завтра, послезавтра и вчера, Не будет ни чужих советов, ни тревожного утра. И если ты захочешь, я оставлю её здесь, Как доказательство того, что невозможное всё-таки есть.

Когда у мира кончатся минуты на часах, Я принесу одну, не расплескав её в руках. И пусть твердят, что невозможно время удержать, Нам хватит лишней секунды, чтобы вечность переждать.

Когда погаснут города и смолкнет циферблат, Я поверну всю эту жизнь на полоборота назад. Туда, где нам не нужно ни спешить, ни выбирать, Где можно целую минуту просто не отпускать.

И вроде всё получилось, и мир на секунду затих. Ни машин, ни людей, ни тревог, ни вопросов пустых. Только ты, только я, только свет на последнем этаже.

Но ты сказала: «А зачем? Я ведь с тобой уже».

И тогда я впервые подумал, Что, возможно, не стоило красть у вечности время.

Ведь иногда одна секунда длится дольше, чем вся жизнь.