Восхождение к истоку

В тот час, когда вечерний небосвод
Склонился над безмолвием долины,
Я вышел в путь, не ведая исхода.

За мной темнели прожитые годы,
Впереди клубился сумрачный туман,
И скалы возвышались, словно своды.

Три тропы уходили в дальний стан,
Одна вела сквозь сумрак испытаний,
Другая — в мир тщеславья и обмана.

А третья, скрывшись за грядой преданий,
Влекла туда, где кончится предел
Земных дорог и прежних ожиданий.

Я шёл вперёд, пока вдали узрел
Седого странника у древнего порога,
Чей взор хранил всё то, что мир забыл и не прозрел.

«Скажи, — промолвил он, — в чём цель дороги?
Зачем искать за далью дальний свет,
Когда внутри сокрыты все истоки?

Кто потерял единства ясный след,
Тот собирает по частицам отраженья,
Но не найдёт в чужом ответе свой ответ.

Вглядись в людей, пленённых заблужденьем:
Один обиду превратил в закон,
Другой живёт одним лишь осужденьем.

А третий страхом собственным пленён,
И, возводя преграды на пути,
Не замечает, как в них сам включён».

Мы подошли к мосту, что был в тени,
Под ним река катила воды мрачно,
И пропасть разверзалась впереди.

«Пройти здесь сможет тот, кто безпристрастно
Оставит груз былого за спиной,
Не превратив прощение в уступку понапрасну.

Ведь тот, кто примирился сам с собой,
Уже не ищет виноватых в прошлом,
И обретает мир под внутренней звездой».

Я видел лица в сумраке дорожном,
И каждый нёс невысказанную боль,
Храня её в молчании тревожном.

Тогда постиг я скрытую юдоль:
Нельзя освободиться от страданья,
Пока внутри обида правит, словно боль.

Я отпустил былое без признанья
Чужой вины и права на ответ,
И мост открылся в новом очертанье.

За ним река струилась между скал,
И золотом сверкали её воды,
А свет над далью новый мир являл.

«Здесь, — молвил спутник, — кончились невзгоды,
Теперь узри, откуда жизнь берёт
Своё начало в вечном ходе сей природы.

Любовь не ждёт, когда её зовёт
Чужая просьба, не торгуется наградой,
Она даёт, и потому живёт.

Ей не нужны ни почести, ни слава,
Она не делит души на своих,
Её величие — в свободе, а не в праве.

Она несёт тепло среди живых,
Смягчает боль, не требуя ответа,
И пробуждает лучшее в других».

Я видел, как над зеркалом рассвета
Сходились отраженья разных лиц,
И даль была единым полотном из света.

Никто не требовал чужих границ,
Не возвышался над чужою долей,
И множество сливалось в стройность единиц.

Тогда открылось мне в живом раздолье:
Единство не стирает лик живой,
А каждому различию отводит свою роль.

Ведь каждый сохраняет облик свой,
Но лишь в созвучии с другими
Обретает полноту и строй.

И смысл, рождённый в глубинах неземных,
Не становился праздностью ума:
Входил он в жизни действиями живыми.

И слово, исходившее из тишины,
В поступке обретало воплощенье,
А мысль давала всходы, словно семена.

Так созидание являло продолженье:
Не ждать, когда изменится весь свет,
А самому внести своё свершенье.

И спутник указал мне вдаль: «Ответ
Откроется не в золоте сокровищ,
Богатство — в полноте, где жадности уж нет.

Не в том, чтоб обладать и стать дороже,
Не в том, чтоб накопить земные блага,
А в щедрости, что мир преобразит.

Кто делится теплом без торга и без страха,
Тот умножает радость бытия,
Не обедняя собственного блага».

И дальше мы пошли, вдвоём храня
Молчание, в котором зрело знанье,
Пока вершины не коснулись дня.

Там завершилось прежнее скитанье,
И я увидел: пройденный рубеж
Ведёт не к остановке, а к созиданью.

«Ты думал, — молвил спутник, — что предел
Есть возвращенье к прошлому однажды?
Но путь не завершён, пока не завершён удел.

Вернуться — не значит дважды повторить
Тот прежний путь, оставленный вдали,
А стать полней, мудрее и отважней.

Всё пережитое в себе соедини,
Не отвергай ни радости, ни боли:
Они тебя к единству привели.

Не нужно возвышаться над другими,
Чтоб обрести достоинство своё;
Пусть созвучье станет общим именем живым.

Пусть каждый сохранит в себе своё,
Не требуя подобия от ближних,
И множества единство расцветёт».

И стало ясно: в череде извечных
Свершений нет разрыва и конца,
Поскольку жизнь восходит к безконечным.

И каждый круг, достигнувши венца,
Не замыкает путь в былом движенье,
А открывает новые пути творца.

Всё обретённое становится зерном,
Из коего взрастает продолженье,
И новый мир рождается в живом.

Тогда исчезло прежнее сомненье,
И я увидел в глубине времён:
Исток и возвращение — единое движенье.

Не за пределом, не среди имён,
Не в недоступной выси мирозданья,
А в цельности, где каждый свет рождён.

Где мысль, любовь и действие едины,
Где нет вражды меж сущим и живым,
Где разные начала нераздельны и невинны.

И всё, что прежде разделяло нас,
Теперь в гармонии созвучья
Обрело единство, не утратив собственных прикрас.

Так завершился путь, открывший суть:
Не возвращенье в прошлое былое,
А безконечность, продолжающая путь.

И там, где прежде завершался круг,
Восходит новый горизонт сознанья,
Где каждый становится творцом своих заслуг.

Не угасает свет в конце пути,
Не иссякает сила созиданья:
Всё обретённое способно вновь цвести.

И если завершилось странствованье,
То лишь затем, чтоб новый смысл в себе открыть:
В единстве — безконечное призванье.