1517. Мишель и Диана. Бунт
В Ливане бунт произошёл,
И с топорами, ночью лунной,
Народ на штурм дворца пошёл.
Там было тысяч пять, наверно,
Отчаянных бунтовщиков
И прибывших в Ливан военных –
Пятьсот османов-моряков.
Их путь с Аяса брал начало,
Гребли уставшие дня два.
У неглубокого причала
Их судно не легло едва
На мель в ста метрах от Бейрута,
И только опыт капитана,
Что вовремя свернул с маршрута,
Спас всю команду от капкана.
Османам ставилась задача –
Взять бунтарей под свой контроль.
Огромный был ресурс затрачен
Турецкой знатью, только ноль
Им пользы высадка десанта
Тогда в Ливане принесла:
Дружина Фахра оккупантам
Ущерб серьёзный нанесла.
Османы были сильно биты,
Как только спрыгнули с галеры.
Отряд береговой защиты
Им первым мощным стал барьером.
Лиан повёл солдат эмира
Фалангой сокрушить врага,
Чтоб сразу запросили мира
Те, кто сошёл на берега.
Но непокорные османы
Влетели всё же во дворец,
И принц запомнил ятаганы,
Что призваны вершить конец
Всему живому в славном доме.
Но он, услышав сабель звон,
Не ждал, пока его надломят,
А сразу спрятался за трон.
А трон был мощный, деревянный,
И сзади дверца в спинке есть.
Там ниша, и вот – как ни странно –
Мишель сумел туда залезть.
Османы дверь открыть пытались,
А после просто подожгли,
Но здесь отец и дед прорвались
И принца из огня спасли.
– Мы всё равно его пленим
И сделаем вассалом Порты! –
Осман по имени Фехим
В чакширах синих и потёртых,
Протяжно крикнул на весь зал.
– Ступай в Стамбул, турецкий воин! –
В ответ ему Лиан сказал,
Оставшись полностью спокоен.
Мишель, хоть был ещё ребёнком,
Держался стойко, как мужчина,
А рядом сталь звенела звонко,
Летели вниз со стен картины,
Кувшины падали на пол,
Осколки разлетались всюду,
Лиан в бою залез на стол,
В османов став метать посуду.
В ответ же полетели стрелы,
Одна из них Лиану в грудь
Неслась, но он ударом смелым
И быстрым преградил ей путь.
Стрела, разрубленная вдвое
Острейшим лезвием меча, –
Событие не рядовое,
Нужна сноровка бить с плеча.
Османы стол перевернули,
И рухнул на ковёр Лиан,
И чуть уж было не воткнули
В него копьё и ятаган
Два смелых воина султана,
Турецким посланных пашой,
Но у ливанца под кафтаном
Был лист железа небольшой.
Железный лист, изящный, тонкий,
Довольно крепок – не пробить,
Висел на лямках, не был ёмким,
Мог и стрелу остановить.
И потому османы сходу
Убить Лиана не смогли.
Вскочив, он дал мечу свободу,
И реки крови потекли.
Один захватчик с ятаганом
Владел оружием своим
Так ловко и так филигранно,
Что был почти неуязвим.
Лиан сначала растерялся:
Осман был явно тренирован,
И потому слегка замялся
И даже отступил к балкону.
И тот балкон стал местом боя,
Где сам Лиан чуть не погиб.
Свой натиск там осман удвоил,
Стараясь повредить изгиб
Руки Лиана возле локтя,
И ранил, кровь заставив течь, –
Обрушил прут с железным когтем
На руку, что держала меч.
Потом нанёс удар с размаху
По шлему враг, но промахнулся:
Лиан ведь голову на плаху
Класть не хотел и увернулся.
Он сильно отпихнул османа –
Ногою в грудь попасть сумел,
И воин вместе с ятаганом
Через перила полетел.
И так летел он десять метров
В бассейн с высокого балкона:
Сначала рухнул в ветки кедра,
Не нанеся себе урона,
А после же скатился в воду,
Откуда робкий бросил взгляд,
Как будто изучал погоду,
Хотя спасению был рад.
Лиан махнул ему рукою
С намёком, чтобы плыл домой.
Осман кивнул, ведь он усвоил,
Чем может завершиться бой.
На траву вылез, отряхнулся
И воду вылил из сапог,
Но только телом разогнулся –
Стрела вонзилась возле ног.
Кто ту стрелу послал – не важно
Для турка было в тот момент.
Хоть воин яркий и отважный
Считался он, но аргумент
Весомый был, чтобы понять:
У лучника он на ладони,
И нужно тут же убегать –
Так намекнули на балконе.
И побежал осман: что делать?
Оставил щит и ятаган,
Припомнив день, когда он смело
Вступил в отряд, чтоб плыть в Ливан.
Теперь не смелость здесь им движет –
Все его мысли лишь о том,
Чтоб, взгляд свой опустив пониже,
Сейчас же плыть в родной свой дом.
На берегу боец умело
Зашёл по сходне на галеру,
Где сто солдат уже сидело,
Что по приказу офицеров
Вцепились в вёсла, чтоб грести,
Но тут ещё бойцы несутся –
Спешат, чтоб ноги унести,
Домой без почестей вернуться.
Забрав ещё сто человек,
Галера в море вышла быстро.
Бойцов трясёт, как будто снег
Им бросили на спины чистый.
Но то – не снег, а страх бескрайний,
Ведь каждый, кто с веслом сидит,
Остался целым лишь случайно
И по везенью не убит.
Эмир охране дал приказ:
“Дворец к утру освободить!”
Но слуги справились за час,
Сумев противника разбить.
Лиан последнего османа
Сам лично выставил за двери.
Сбежали турки из Ливана,
Большие понеся потери.
Остался сброд бунтовщиков,
Что лезли через стены дружно,
Но их казнить был не готов
Эмир, отметив, что не нужно
Гневить народ его же кровью,
И потому гонцов послал
С письмом, написанным с любовью, –
В нём помириться пожелал.
Повстанцы сразу отозвались.
Эмиру принесли пакет,
Где два рисунка оказались:
Дом у реки и горсть монет.
Неграмотные бунтари
Условия нарисовали –
Чтоб власти там, где пустыри,
Дома для нищих строить стали.
– А что тогда монеты значат? –
Эмир задал гонцам вопрос.
– Казну изъять хотят, иначе
Они толпой пойдут на снос
Дворца и всё кругом сожгут,
И деньги всё равно отнимут.
Подумать час всего дают,
А после снова штурм предпримут.
Эмир велел совет военный
В большую залу пригласить,
Где полностью глухие стены,
И начал тихо говорить:
– Народ восстал, что делать станем?
Они хотят ограбить нас
И станцевать среди развалин.
Ответ дать надо через час.
Солдаты лучшие Ливана
Уселись за большим столом.
У всех на теле шрамы, раны –
Любой из них владел мечом
Искусно и соизмеримо
Бойцам отважным тех времён,
И мог стоять несокрушимо,
Хоть против ста повстанцев он.
– Абдулгани, великий воин!
Ты командир всех войск моих
И слова первого достоин.
Как нам утихомирить их?
– Эмир великий, Фахр эд-Дин,
Бунтовщиков пять тысяч там.
Да я уверен, что один
Их всех отправлю по домам.
Один лишь полк введу я в бой,
Толпу как сено раскидаем.
– Абдулгани, товарищ мой,
Ты доблестный боец, я знаю,
Но как без крови обойтись?
– Такой мне метод не знаком.
Ты к Шамсуддину обратись
И с ним поговори о том.
Другие витязи эмира
Кивнули тоже головой.
Когда страна искала мира,
То мудрый Шамсуддин порой
Давал прекрасные советы.
Эмир послал за ним слугу,
А сам, в солдатский плащ одетый,
Потёр разбитую скулу.
Эмир не пропускал сражений,
Не прятался вдали от них,
Наоборот, с особым рвеньем
Бросался на врагов своих,
Чтоб доблестью зажечь солдат
И напугать врага напором,
Что тоже был не простоват
И отвечал мечом сурово.
И потому эмир имел
И ссадины, и также раны,
Но он бояться не умел,
И это выглядело странно.
Бывало, кровью истекал,
Но всё равно смеялся даже.
Вот так и уважаем стал
У тех, кто сам в боях отважен.
Зашёл в зал мудрый Шамсуддин:
– Эмир, война всегда кровава,
Но кто из нынешних мужчин
В сражении не жаждет славы?
Что выдвинули бунтари?
– Хотят казну опустошить.
– Ты слово в слово говори!
– Дворец грозятся сокрушить.
– Казну разграбить дать нельзя, –
Воскликнул мудрый Шамсуддин. –
Она, по сути, не твоя,
Хозяин у неё один –
Ливанский храбрый наш народ.
Отдать – как кровь пустить из вен.
Об этом должен думать тот,
Кто шантажирует у стен.
– Ну что ж, придётся усмирять,
Другого варианта нет.
Абдулгани, заставь дрожать
Бунтовщиков и скрой их след
Песком, из моря привезённым.
Лиан – ты доблестный солдат,
Спрячь принца в комнате укромной
И защитить приставь отряд.
Но что такое? Град камней
Усыпал двор перед дворцом
Из рук непрошеных гостей.
Принц с мамой, с дедом и отцом
Наружу выбежали сразу,
А тут вовсю идут бои.
Повстанцы, словно по приказу,
Бегут, достав клинки свои.
Лиан взял в руку острый меч
И кинулся врагам навстречу.
Абдулгани колчан снял с плеч
И полетел вперёд, как кречет.
Он вынул на ходу стрелу
И цель наметил, чтоб стрелять,
А за стеной дворца, в углу,
Народ стал кладку разрушать.
Сначала молот в ход пускали,
Искали трещину в камнях.
Когда нашли, в неё бить стали
Бревном, держа его в руках.
Другие вверх полезли сами
По лестницам и там и тут.
Принц боязно прижался к маме
Найти защиту и уют.
Навал бунтовщиков был жёстким –
Они напали вдруг на слуг
В сарае у ворот, где доски
Ночлегом стали для гадюк.
Там слуги спрятаться хотели,
Но, змей заметив, заметались,
Однако выйти не успели:
В сарай изменники ворвались.
И этот запах первой крови,
Как спичка, подпалил задор
В умах у нищего сословья.
Убийцы вышли на простор
Из окровавленного сруба,
Чтоб сабли вытереть о траву,
Но их Сапсан окликнул грубо,
Здесь став свидетелем расправы.
Сапсан – охранник был из свиты,
Гвардеец лучший у эмира.
Он знал всех пятерых убитых,
Что также были конвоиры
И подчинялись ему лично,
И он за них в ответе вечном
И в своих думах, и публично,
И перед семьями, конечно.
И он с чеканным палашом
Пошёл вперёд без сожаленья
И стал рубить перед дворцом
Тех, кто виновен в преступленье.
Их было шесть на одного –
Бродяг, бунтовщиков кровавых.
Он не оставил никого,
И сам в крови упал в канаву.
Очнулся от толчка в ручье
И через миг с зажатой раной
Он оказался на плече
У вездесущего Лиана.
Под градом стрел Лиан тащил
Солдата на себе к двери
И сразу же её закрыл
Засовом быстро изнутри.
Потом к камину поволок
Лиан Сапсана на спине,
Где рану рваную прижёг
Кувшином, накалив в огне.
Боец же в это время плеть
Сжимал зубами очень рьяно,
Пока пылающая медь
Обеззараживала рану.
Бунт становился всё сильнее.
Толпа, обрушив полстены,
Решила, что зайти сумеет,
Но были быстро сметены
Кто напирал особо смело.
Эмир команду дал стрелять
Из двух орудий солью белой,
Чтобы повстанцев напугать.
Сработала задумка эта:
Бунтовщики, отхлынув прочь,
Зачинщиками подогреты,
Второй удар решили в ночь
Эмиру нанести внезапно,
Но только лестниц не хватало,
Чтоб сразу нападать масштабно,
И стрел для луков было мало.
И вдруг к ним подошла подмога –
Ещё полтысячи людей,
А рядом, перекрыв дорогу,
Толпа отчаянных парней
Ждала солдат, каких помчался
Тревожно звать Абдулгани.
Отряд юнцов не волновался –
Для битвы строились они.
Но что за битва без мечей,
Без лат и даже без кольчуги,
Без быстрых боевых коней
С седлом, притянутым подпругой?
Здесь только часть бойцов имела
Щиты и сабли. В основном
Толпа лишь палками владела,
А кто-то – кухонным ножом.
Дворец бунтовщики не взяли.
Дав сокрушительный отпор,
Их слуги от ворот прогнали.
Сперва освободили двор,
Потом мечи и копья в поле
Направили на бунтарей,
И испугался поневоле
Народ сам наглости своей.
Полки эмира по лесам
Как раз к той битве подоспели.
Эмир приказ им лично сам
Отдал, чтобы людей жалели.
Всех главарей арестовали,
Кто убивал – того в острог.
Кого-то плетью отхлестали,
Да так, что шёл и падал с ног.
Дворец был разорён прилично,
Османы много перебили,
Посуды свежей, и античной,
И молотом по стенам били
Из золота в одной из комнат.
Не знали, как забрать с собой, –
Так и остался краем согнут
Кусок панели золотой.
Был Фахр эд-Дин расстроен очень,
Что двух портретов не нашлось,
И стол был древний раскурочен,
Куда Лиану встать пришлось,
Запрыгнув с ловкостью пантеры
От напирающих османов,
Зато не тронуты портьеры
С гербами славного Ливана.
Эмир к войскам пошёл, чтоб лично
Отметить храбрость всех солдат
И сделал пир весьма приличный,
Чему дворец был очень рад,
Ведь понимала вся прислуга:
Ворвись враг ещё раз в дом,
Всё пропахали бы, как плугом,
Не уберёшь за день потом.
Мать громко принца позвала
И, крепко сжав в своих объятьях,
Сейчас лишь только поняла,
Как здесь народ не любит знати,
Однако храбрость Фахр эд-Дина,
А также смелого Лиана,
Что в битве сберегли ей сына,
Она хвалила неустанно
Свидетельство о публикации №126111000895