Тетрадь 5. Андрей Голов

АНДРЕЙ ГОЛОВ. ПЕРЕВОДЫ

Томас Мур

Колокола Санкт- Петербурга

Колокола, колокола!
О, как их музыка светла,
И снова узнаю я в ней
Родные звуки прежних дней.

Умолкала радость дней младых
И сколько их, друзей моих.
Могила мрачная взяла –
Им не поют колокола.

И надо мной сквозь смертный сон
Пробьётся этот грустный звон –
Иным певцам пора прошла
Вон славу спеть, колокола!..

 Джон Китс

Сонет

Когда страшусь, что смерть возьмёт меня
И долг моё перо свой не исполнит,
И гордый плод трудов – зерно – звеня,
Мои амбары – книги – не наполнит;
Когда в ночной небесной вышине
Я вижу звёздных символов свеченье
И знаю, что не хватит жизни мне,
Чтобы постичь их вечное значенье;
Когда я, смертный, думаю, что вновь
Уж не увидеть мне твой образ милый,
Что никогда, бессмертная любовь
Не свяжет нас своей волшебной силой –
Стою один в печали – и тогда
Любовь и слова гаснут без следа!..

 Джон Корнфорд

Марго Хейнеманн

Душа бездушного мира,
Любимая, мысль о тебе –
Живая рана в сердце,
Тень на моей судьбе.

Бушует вечерний ветер,
Близка осенняя грусть…
Боюсь тебя потерять я,
И страхов своих боюсь.

На самой последней миле,
У самой поледней черты
Я верю, любимая, верю,
Что рядом со мною – ты.

И если мне выпадает доля
Погибнуть в честном бою –
Любимая, думай о светлом,
И помни любовь мою.

 Чарлз Кингсли

Дюны Ди

«Эй, Мэри, пригони коров домой,
Гони коров домой.
Гони коров домой –
На дюнах Ди они.»
Она пошла – пошла сквозь ветер ледяной
Одна в ночной тени.

На дюны набегом ночной прилив –
Всё наплывал прилив
И отступал прилив,
Смывая тень и след…
Повис седой туман, окрестности урыв –
А Мэри нет как нет.

«То водоросли – иль волна волос
Да, золотых волос,
Девических волос
Блестит в сетях, гляди?!..»

Доныне никогда так не сверкал лосось
На наших дюнах ДИ»

…Она лежит под пеною морской,
Под злой морской волной,
Безжалостной волной –
Назад её не жди.
Но слышат рыбаки: она зовёт домой
Коров на дюнах Ди…

 Роберт Льюс Стивенсон

Вересовский Эль
(Шотландская легенда)

Давно забыт напиток
Из вересковых ветвей
А был он мёда слаще
И пьяных вин хмельней
Его варили пикты
И пили допьяна
В своих подземельях тёмных,
Где сны и тишина.

Пришёл король шотландский –
Пощады он не знал,
И, как оленей, пиктов
В бою перестрелял.
На алых от крови кручах
Рассеял он без числа
Израненных и мёртвых
Карликов – пиктов тела.

И снова лето настало
И вереск заалел,
Но нет никого на свете,
Кто б Эль варить умел.
В своих могилах детских
На кручах гор кругом
Карлики – пивовары
Заснули вечным сном.

По вересковым склонам
Король проскакал сам не свой –
А пчёлы жужжали, и чайки
Кричали над тропой.
Король разгневан, мрачен –
Досадно – победить,
А вересковым элем
Глотку не промочить!..


Но верные вассалы,
Спеша за владыкой своим,
Нашли замшелый камень
И два следа под ним.
И вышли из укрытья,
Безмолвны в ответ на крик,
Последние из пиктов –
Мальчик и старик.

Сидел король надменно
В седле скакуна своего –
А двое карликов молча
Глядели на него
Король велел их поставить
Над бездной на самом краю:
«За тайну вашего эля
Холопы, я жизнь вам даю!»

Отец и сын стояли
Глядя и вниз, и ввысь,
А вереск алел вокруг них
И волны на скалы неслись.
И голос отца раздался
Пронзительно в тишине:
«Король, позволь тебе слово
Сказать наедине.
 
«Жизнь дорога для старых;
Быть честным – барыш невелик.
Я тайну тебе открою « -
Сказал королю старик.
И странно звучал воробьиный
Протяжный голос его:
«Я тайну бы с радостью выдал –
До сына боюсь моего.

Юный не знает жизни,
Не страшно ему умирать…
Я на глазах у сына
Совесть не в силах продать.
Король, пускай его свяжут
И бросят в море со скал.
И я открою тайну,
Что с давних пор скрывал…»

И мальчика связали
Ремнём по рукам и ногам,
И воин швырнул его в море –
Навстречу пенным волнам.
Море его поглотило,
Звеня в туманной мгле.
Теперь последний из пиктов –
Старик – стоял на скале.

«Да, я сказал вам правду:
Я боялся его до конца –
Не верю я в силу и стойкость
Безусого юнца.
А мне не страшны Ваши пытки
И пламени лютый хмель:
Со мной умрёт моя тайна –
Мой вересковый эль!»

 Джеймс Макферсон

Из цикла «Песни Оссиана, сына Фингала»

Песня Кольмы

Ночь. – Я одна на Вершине
Блуждаю. А буря бушует, и ветер
В ущельях свистит. С диким грохотом
В бездну потоки срываются с круч –
Но никто не укроет меня от дождя:
Я одна на вершине, исхлёстанной
Ветром, блуждаю…
О луна! Воссияй из-за сумрачных
Тут! Звёзды неба ночного, светлей
загоритесь! Пролейте свой свет над
моею тропой и меня проводите туда,
где мой милый прилёг отдохнуть
после тяжкой охоты; с ним рядом
лежит его лук с тетивою приспущенной;
тут же лежат его верные псы,
запыхавшись и тяжко дыша…А я 
должна здесь на камнях одна
сидеть, терзаясь, у потока бурного,  что
в бездну падает с замшелых
скал!.. И ветер, и поток бушуют –
и я не слышу голос милого.
Что же медлит мой милый
Сальгар? Где ж он, сын гордых гор,
Где же странные клятвы его?!.
Вот утёс наш заветный, вот дуб
Заповедный, вот – кипящий поток!..
Ты клялся мне, что ночью ты
Придёшь сюда…Ах, где ты, мой
Сальгар?! Я покинула Вас, мой
Отец, и мой брат горделивый!..
Да, наши семьи меж собой враждуют –
Но мы с тобою не враги, Сальгар!
О мой Сальгар!..
Утихни хоть на миг, о ветер!
И ты, поток клокочущий, смири
свой грохот на мгновенье! Пусть голос
мой прокатится по скалам,
поросшим вереском, и мой любимый
меня услышит издали!..Сальгар! тебя
зовёт твоя любимая! Вот утёс
наш заветный, вот – дуб заповедный.
О Сальгар, мой любимый, я здесь!
Что же медлишь ты, милый?! Скорее
скорее приди!.. 

 Эмили Дикинсон

Фрегат не скоро умчит нас вдаль,
А книга – в тот же миг.
Хорош скакун твой резвый – но
Ещё резвее стих.
Чтоб унестись в далёкий край,
Не надо ни гроша –
Быстрей всех в мире колесниц
Крылатая душа!..

 Английская народная баллада

Два ворона

Однажды я, бродя средь гор,
Подслушал воронов разговор;
Они расселись по ветвям:
«Где б пообедать нынче нам?»

«Я знаю ров в тени ракит:
Убитый воин там лежит;
Но знают, чья тому вина,
Лишь конь, да сокол, да жена.

«Коня его увёл другой,
А сокол улетел домой;
Жена пирует с другим по ночам –
Никто не помешает нам.

«Мы полетим на грудь к нему
И очи выклюем ему,
И славное гнездо, ей-ей,
Совьём из мягких его кудрей.

«Красотка многим был он люб –
Но слёз ни одна прольёт на труп;
И сдует пыль с его костей,
Шурша травою, тиховей.!!»

 Роберт Саути

Бленгеймская Битва

I

Был тихий летний вечерок.
Каспар устал от дел
И перед хижиной своей
На солнышке сидел,
И внучка рядом с ним, резвясь,
Играла, весело смеясь.

II
И рядом бегал брат её,
Веселья не тая,
И что-то круглое катал
По берегу ручья,
Потом он к деду подошёл:
«Гляди-ка, вот что я нашёл.»

III
И взял Каспар из детских рук
Находку малыша,
И, головою покачав,
Ответил не спеша:
«То – череп славного бойца,
Что в битве дрался до конца…

IV
Не мало черепов таких
В саду, да и везде,
И часто их моя соха
Встречала в борозде;
Здесь тысячи бойцов легли
Встарь в лоно матери – Земли…»

V
«Ах, расскажи об этом нам!» -
Внук деду закричал,
И Внучки безмятежный взгляд
Восторгом засверкал, -
«Скажи, что это за война?
Из-за чего была она?!»

VI
«Здесь англичане в старину –
Тому уж много лет.
Врага разбили – а за что,
Я сам не знаю, нет;
Но все шумят в стране родной
О знаменитой битве той!..

VII
Тогда отец в Бленгейме жил.
Но вот – война, беда…
Ядро попало в домик наш –
Сгорел он без следа.
С тех пор отец, и мать, и я
Лишились хлеба и жилья…

VIII
Страну огонь и меч войны
Опустошил дотла.
Грудных детей и матерей
Погибло без числа…
Ах, дети! Горе и беда –
Победы спутники всегда.

IX
А после битвы…Страшный вид
Вовек мне не забыть:
На солнце много тысяч тел
Уж начинали гнить…
Увы…Но знайте, дети – нет
Без этого больших побед…

X
Наш принц Евгений в честь попал
И Мальборо лихой!» -
«Как в честь? Ведь были же они
Всем горестям виной!..
«Тсс, внучка! Ты ещё мала:
Победа славная была.»

XI
«Да, слава герцогу – ведь он
Победу одержал!»
«А что она нам принесла?» -
Смущённо внук сказал.
«Не знаю, внучек, что дала –
Но только славная была!..»

 Робер Саути

Мэдок в Уэльсе

I Возвращение в Уэльс

Попутный ветер веет -  корабль
Летит! На мачтах вымпелы играют,
Надулись паруса – корабль летит,
Крутые волны носом рассекая!..
Какие чувства наполняют грудь
Всем морякам, что после тяжких дней
Пути – увидят вновь свой отчий край!..
Один взор устремил на дальний берег,
И радость нетерпения рисует
Ему черты знакомые : и мы ,
И скалы над заливом, и залив . . . –
Глядит – пока в глазах не потемнеет.
Другой спешит товарища обнять
И пригласить в свой дом – рыдая громко,
Он господа благодарит. Другой
Безмолвно богородице возносит
Молитвы, изрекая вновь обеты
Построить храм, пойти поклоненье…
Но молчалив и отчуждён от всех
Стоит меж ним Мэдок, вспоминая
Свою былую славу то с надеждой,
То с сумрачным сомнением и страхом…
А вечер так хорош, и свежий ветер
В снастях звенит – и быстро барк надёжный летит по кручам волн.
Заходит солнце…

 Робер Бёрнс

Прощание Макферсона

- Прощай, прощай, судьба –змея:
Настал и мой черёд!
Недолго мне гулять – меня
Петля сегодня ждёт.

Так яростно и весело,
Так весело – хоть плачь –
Под виселицей Макферон
Пустился в пляс и вскачь.

О, видит бог, смерть – лёгкий вздох:
Миг – и остынет кровь . . .
Я много дней встречался с ней –
Сегодня встречусь вновь!

Оковы с плеч и дайте меч!
Я кровью смою стыд!
В бою лихом пред тем мечом
Никто не устоит.

Моя судьба была борьба,
Изменой я пленён.
И скорбь моя – о том, что я
Умру неотомщён.

Спасенья нет! – Прощай, весь свет
Вся божья благодать
Но я смеюсь – лишь жалкий трус
Боится умирать!

Так яростно и весело,
Так весело – хоть плачь –
Под виселицей Макферсон
Пустился в пляс и вскачь.

Роберт Браунинг

Думы о Родине на чужбине

I

Ах, как словно в Англии –
Там теперь Апрель! –
Да, проснулся в Англии.
И, забыв постель,
Радостно увидеть, что под старым вязом
Всласть зазеленели все деревья разом,
Слушая, как зяблик начал щебетать
В Англии – опять!..

II

И после апреля сам май отдаёт
Белогрудым ласточкам звонкий небосвод!
Слышишь?! Там, где груша, над плетнём склоняясь,
Цветом и росою клевер осыпает –
Там, на тонкой ветке весело качаясь,
Дрозд поёт – и песню дважды повторяет,
Чтоб любой, услышав эти звуки вновь,
Всей душой поверил в первую любовь!..
Пусть ещё угрюмы вешние поляны:
Солнце в полдень щедро, разогнав туманы,
Лютики раскроет – радость малышей:
- Что пред ними роскошь южных орхидей?!

  Перси Биши Шелли

К ***

I
И так в грязи святое слово –
Не оскверняй его.
И так гонимо чувство снова –
Не отвергай его.
Надежду сменит безнадёжность.
И жизнь – как сон во сне;
Дороже жизни мне.

II

Не отвергай меня – небесной
Любви не знаю я,
Но вновь душой в мольбе чудесной
К тебе взываю я,
 Как мотылёк – и к звезде высокой,
И как к рассвету  ночь! ..
Ведь лишь мечта нас в край далёкий
Зовёт от скорби прочь…

 Роберт Бёрнс

Моя жена – навек моя:
Не уступлю я никому.
И без рогов покуда я –
Их не наставлю никому.
Звенит в кармане грош – но им
Я не обязан никому;
Гроша не дам врагам моим –
Но и не должен никому.

Не издеваюсь над слугой –
И не слуга я никому;
Мой верный друг – клинок лихой
Обид не спустит никому.
Женат я, холост – что с того?
Я не мешаю никому.
Мне дела нет ни до кого,
Раз до меня нет никому. 


 Роберт Бёрнс

Вечерком бродя, бедняжка,
По росистой ржи,
Дженни юбки замочила
В той росистой ржи.

Эх, ты, Дженни, ах, Бедняжка,
Вот теперь дрожи!
Дженни юбки замочила
В той росистой ржи.

Если кто-то там кого –то
Обнял там во ржи,
Разве надо в тихий вечер
Так кричать, скажи?!

Если кто-то с кем-то сладко
Обнялись опять -
 Неужель об этом надо
На весь свет кричать?..

Вечерком бродя, бедняжка,
По росистой ржи,
Дженни юбки замочила
В той росистой ржи.

 Роберт Бёрнс

Джон Андерсон, мой милый Джон!
В былые времена,
Как свёл нос бог, была черна
Кудрей твоих волна.
Теперь ты весь в морщинах, Джон,
А кудри – снежный луг…
Но – бог тебя благослови,
Джон Андерсон, мой друг

Джон Андерсон, мой милый Джон!
Мы в гору шли с тобой
И было славных дней у нас
Немало той порой!..
Теперь с горы бредём мы, Джон,
Устав от тяжких мук,
И вместе ляжем под горой,
Джон Андерсен, мой друг…

 Уильям Блейк

Песни невинности: введение

С песнею бродя в лугах,
На свирели я играл –
И увидел в облаках
Ангела, и он сказал:

«Спой об Агнце* песню мне!»-
И запел я, слаб и мал.
«Спой же, спой её опять,» -
Он сквозь слёзы прошептал.

«Отложи свою свирель,
«Спой о счастье песню мне!»
Я запел её опять –
И сказал он в тишине:

«Напиши её, певец,
В книгах, чтобы все прочли-»
И исчез он наконец:
Лишь тростник шумел вдали…

И перо из тростника
Сделал я – и без затей
Эти песни написал
Для достойных – и детей.








*Агнец – Евангельский метоним Иисуа Христа.
Томас Гарди

Когда побрёл я в Лионесс
За много сотен миль –
Как золотая пыль,
Сверкал мне снег и звёздный свет с небес,
Когда побрёл я в Лионесс
За много сотен миль.

Что мне подарит Лионесс?
Что там увижу я –
Заветное тая,
Мне не сказал колдун, слуга чудес,
Что мне подарит Лионесс,
Что там увижу я.

Когда ж вернулся я назад
Из давной той страны –
Все так удивлены
Что сказочным огнём горит мой взгляд,
Когда вернулся я назад
Из дивной той страны…

 Уолтер де ла Мар

Марта

«Однажды…однажды давным - давно»…
Прошлое – словно во сне…
Марта нам сказку пришла рассказать
В вечерней лесной тишине.

В её удивительные глаза
Мы глядим, нетерпенья полны, -
И вновь оживает в её речах
Сказочный мир старины.

Она сидит, на коленях сложив
Добрые руки свои –
А мы расселились вокруг неё,
Слушая как в забытьи.

В лучистых морщинках её лицо
И голое, что слышен едва,
Для нас сейчас нужны и важны
Не меньше ничуть, чем слова.

«Однажды…однажды давным-давно…»
И снова в волшебных ночах
Лукавые гномы купаются всласть
В зелёных длинных лучах…

И прелесть заветных и тихих слов
Вьется, как нить чудес,
Пока весёлого солнца клубок
Не скатится тихо за лес…

Но всё миновало и всё ушло,
Как лёгкого облака след –
А наши сердца всё стучат в тишине
Давно улетевших лет.

 Роберт Бриджес

Я не пущу тебя.
 Ужель уйдём мы в разные пути,
Не помня, не любя,
И скажем лишь: «Прости…»?!
Я не пущу тебя.

Я не пущу тебя.
Но если ветер дней, слова твои
Как листья теребя,
Развеет в забытьи –
Я отпущу тебя.

Я не пущу тебя.
Но если в блеске солнечных лучей
Увижу я, скорбя,
Всю ложь любви твоей –
Я отпущу тебя.

Я не пущу тебя.
Нет, мы не лжём, и ночь глядит на нас,
Сомненья истребя,
Мильоном звёздных глаз…
Я не пущу тебя.

Я не пущу тебя.
Луна глядит в ручей, в его волнах
Любуясь на себя…
Ну, как могу, ну, как
Я отпустить тебя?!

Я не пущу тебя.
Смотри – цветы тому порукой вновь,
Что, клятв не оскорбя.
Мы сохраним любовь
Я не пущу тебя!

Я не пущу тебя.
Мы любим слишком сильно, чтоб уйти,
Былое погубя. . .
Я встану на пути
И не пущу тебя!

 Эдвард Фицджеральд

Из цикла «Рубайач Омара Хайяма»

XIX

Мне порою мысль приходит: в целом мире нет алей
Розы той, что распустилась над могилою царей;
Гиацинт благоуханный – милой девы прах оживший,
И цветок его прелестный – завитки её кудрей. . .

 Уайстэн Хью Оден

Эта лунная прелесть
Не знает былого:
Она вся – в этом миге.
Но если в ней скрыто
Обещанье грядущего –
Она вспыхнет любовью
И станет иною.

Эта прелесть – как сон,
Где весь мир повторён,
И сияние дней –
Лишь прощание с ней;
И для вечности – миг
Пламя сердца и крик,
Миг, но в нём жизнь, как птица,
И поёт, и томится!..

Эта прелесть – всегда
И восторг, и беда.
И пред нею покой
Не владеет душой.
И пока она светит,
Не пошлёт нам любовь
Благодать свою вновь
И страданья всевидящий глаз
Взгляд свой чёрный не бросит на нас…

 Джон Мэйзфилд

На пуантах

Стоять, стоять малышка!
И раз, и пять, малышка.
Когда утихнет боль,
Начнём опять, малышка.

Вставай, вставай малышка,
И повторяй, малышка,
И ручки, как крыла
Приподнимай, малышка.

Смелее! Улыбнись,
Как в сказке, оглянись:
Уж на тобой луна
И звёздочки зажглись.

Как снег чиста, малышка,
Закрой глаза, малышка;
О ты – роса, малышка,
Сон и мечта, малышка!..

Туманом лёгким стань
И опустись, и встань.
И танец твой летуч,
Как снег и лунный луч.

О белый лебедь мой,
Лети, лети, малышка,
И не грусти, малышка,
что краток путь земной…

 Ральф Ходжсон

Тайна

Пришёл, взял за руку меня
И к розам потянул,
И, в думы погружён свои,
Мне розу протянул.

И я о тайном не спросил:
Я горний мир постиг,
Увидев нежность этих роз
И этот горький лик.

 Ральф Ходжсон

Улица Дураков

Я видел своими глазами
Божественных соловьёв,
Что грустно ждали в лавках
Гурманов, обжор, толстяков –
Они, продавались в лавках
На улице Дураков.

О в тяжком сне я видел
Сытых мучных червяков
И дорогие лавки,
Закрытые для бедняков –
Закрытые пышные лавки
На улице Дураков….

 Элизабет Дженнингс

Реквием

О эта горечь ритуала
И сдержанность рыданий, вдруг
Прорвавшихся!.. Он был мне друг –
Но лишь теперь, в прощальный час
Я поняла, что потеряла
Любовь и всё, что свято в нас.

Торжественность прощальной прозы
И тихий плач толпы людской,
И сам кладбищенский покой
Мне не позволяет никогда
Простить себе… А боль и слёзы –
От горя или от стыда?!..

 Эмили Дикинсон

Нависли низко облака,
И снег, минуя грязь,
Не знает, путаясь в ветвях:
Упасть иль не упасть.

А ветер кружится весь день,
Как будто заводной.
Природа, как и мы, подчас
Не блещет красотой…

 Эми Лоуэлл

Ночные облака

Белый жеребёнок луны мчится по небу,
Золотыми копытцами цокая по стеклу синевы;
Белый жеребёнок луны на своих тоненьких ножках
Замирает у фарфоровой двери горнего мира…
Лет, жеребёнок!
Лети в запределеные дали.
 Подымая молочную пыль звёзд –
Или тигр вернувшегося солнца проглотил тебя,
Лизнув твою тень языком своим пламенным…

 Томас Гарди

На перроне

Прощальный поцелуй, и я – в вагоне
Плыву, не отрываясь от окна.
А милая осталась на перроне
Как пятнышко, она

Вдали белеет в платье из муслина,
Всё больше отдаляясь от меня;
Её скрывает толп людских стремнина,
Спеша и гомоня . . .

И где-то там, в косом фонарном свете
В толпе, несущей груз своих забот,
Среди чужих, одна на целом свете,
Она то пропадёт,

То вновь я отыщу влюблённым взглядом
Её прелестный белый силуэт.
Но вот он вновь мелькнул с другими рядом,
Мелькнул – и больше нету…

А жизнь нам шлёт страданья и объятья,
И милая вернётся навсегда
И даже, может, в том же белом платье –
Всё та же – и не та!

«Так что ж судьба тебя не согревает?
Вернулось всё – в том счастье – то и есть!»
- О друг мой, счастья дважды не бывает,
А почему – бог весть!..

 Эдгар Аллан По

Эльдорадо

Смеялся над судьбой
Красавец молодой,
Прелестных дев отрада –
Он весело скакал
И с песнею искал
Край дивный – Эльдорадо.

А жизнь играла с ним:
Он стал совсем седым
И, не смыкая взгляда,
Скакал, искал и шёл –
Но так и не пошёл
Край сказок – Эльдорадо.

А годы шли и шли,
И силы унесли,
И – вот она, награда! –
В один печальный день
Он встретил старца тень:
«Скажи где ж Эльдорадо?!»

«Скачи во весь спор
К подножью Лунных гор –
В край сказочного сада;
Смелей скачи, чудак:
Там, где зимует рак,
Найдёшь ты Эльдорадо!..»

 Томас Лоуэлл Беддоус

Погребальная

Когда захочет твоя грудь
От пылкой страсти отдохнуть –
Усни, усни, друг мой,
И пусть печаль утрат
Слезой не увлажнит твои ресницы;
Пускай святой покой
Царит в душе, пока лучи денницы
В волнах опять не заблестят
Под куполом зари…

Но если твоё сердце вновь
Дерзнёт забыть навек любовь –
Тогда, мой друг, умри:
Ведь смерть куда светлей,
Чем жить и видеть в грёзах одиноких
Чужие алтари,
И в царственном сиянье звёзд далёких
Узнать звезду любви своей
Под куполом зари. 

 Лэнгстон Хьюз

Негритянский менестрель

Я улыбаюсь.
Распеваю.
Под песенку мою
И дело нет,
Что я страдаю
И там, за сценой,
Слёзы лью.

Мой смех и песня
Вам мешает
Услышать крик
Души моей . . .
Да, я пляшу –
Но кто узнает,
Что я – мертвец
Уж много дней?..

 Огден Нэш

Упрёк фальшивому миру.

Пуританство
Страшней, чем пьянство.

 Хилар Беллок

Эпиграмма на лживое сердце.

«Эй, сердце, где ты там?» - я спрашивал, бывало.
«Я справа – и права,» - оно мне отвечало.

 Роберт Бёрнс

Кредо бедняка

Пуская тебе в твоей судьбе
Сомненья не мешают
Будь глух и слеп и жуй свой хлеб,
И пусть вожди решают. 

 Франсис Бомонт, Джон Флетчер

Песня Меркурия из пьесы «Маска Джентльмена»

Стряхни печаль с души
И веселей спляши!
Пусть Аполлон услышит нас!
Пляши и пой смелей,
Чтоб и луна пустилась в пляс
И звёзды вслед за ней!..

 Уильям Карлос Уильямс

Роса в траве зелёной
сверкает, словно весть
о том, что солнце встало.

И в этом море трав
цветы блистает ярко,
как чашечки желаний.

Кто создал вдохновенно
из синевы небесной
прелестных роз бутоны. 

И вырезал искусно
листочки золотые,
что на ветвях шумят?

Три стебелька – три розы
стоят в прозрачной вазе,
покачиваясь плавно

И тени их танцуют
на потолке – а ветер
серебряного дня.

Играет с занавеской
и в комнату приносит
дождя весёлый звон.   

 Карл Сэнденберг

Песня ветра

Давным – давно я научился спать:
То было в старом яблоневом саду, где ветер
листья обрывал, и, словно деньги,
их швырял без счёта,
И ветки старых яблонь в том саду тянулись
и прислушивались к ветру, или совсем
не слушали его.
А лишь ещё тесней переплетались друг с другом
и ловили звонкий ветер, и спрашивали
весело его: «Откуда ты, куда ты?!»
А я всё спал в тот милый летний вечер,
и, голову на руки опустив, уроки сна
и грёз прилежно слушал.
Потом я встал и произнёс: Теперь я знаю,
как надо спать и как ловить лукавый
ветер.
Давным – давно я научился слушать поющий
ветер – да, я научился и забывать,
и слушать плач и вздохи шального ветра.
И по земле бродить неторопливо, и спрашивать
у ветра под куполом полдневной синевы
 и под ночными звёздами: «Куда ты
 и откуда?»

Кто может забыть обо всём,
слушая ветер звенящий,
срывающий золото листьев
и уносящих их прочь?..

 Элинор Уайли

Вельветовые туфли

Мы уйдём с тобою в снежность
Белой тишины
Мы уйдём с тобою в нежность
Снежной пелены,
В сказочные сны.

Станут нам с тобой нарядом
Белые шелка –
Мы пойдём с тобою рядом,
Словно облака,
Белей молока.

Мы пройдём сквозь ветер сонный
Без путей – дорог
В белым снегом занесённый
Тихий городок,
Сонный, как сурок.

В мягких туфлях из вельвета
Мы уйдём с тобой –
И уснёт душа, согрета
Белой тишиной,
Снежной белизной…

 Робинскон Джефферс

Вечерние облака

Громадные облака – горы, громоздящиеся
над Лобосом на закате,
Очертания языков пламени в просветах
туч, истерзанных бурей,
Золотая пена в пламенном жерле, и
неисчислимая рать ангелов – воителей, -
Грёзы, витающие в сумрачном мозг
вечной земли,
Небо, не знающие тяжести сомнений на
 пороге предвечного сна:
о земля, ты, как и дети твои,
Неизъяснимыми желаньями томишься,
и мечтаешь, мечтаешь!..
Твои бури страшнее, твои сражения благороднее,
твои горы головокружительнее, твои воды
драгоценнее и прекраснее, 
А пламя твоих заоблачных огней
свободнее и беспорочнее,
чем грёзы бедной девушки,
Мечтающей о статном пылком женихе,
и любующейся собой в золотых
нарядах –
Да, мечтающей о справедливости и счастье
В холодной постели, на рассвете…
Я согласен – грёзы прекрасны; я согласен:
рабы привычной красоты и формы –
вполне достойные люди, но я привык
Считать камень более достойной подушкой,
чем все эти грёзы.

 Эдвард Фицджеральд
Из цикла «Рубайат Омара Хайяма»

X

Да пропади всё прахом! Какое дело нам,
Что Кей-Кобад разгневан, а Кейкосру упрям?!
Пускай Рустем могучий и заль ведут сраженья;
Ты будь умней – и всех их пошли ко всем чертям.

 Карл Сэндберг

Ноктюрн

Лунная пряжа
Над сонным песком
Протянула бесшумные тени.
Под склоненными ивами
И на серебряной кромке воды
Золотые слепящие блёстки сверкают в ночи,
Как анютины глазки над старым задумчивым прудом.

 Карл Сэндберг

Узелки

Я думал о полях и берегах,
О слезах и о смехе.

Я думал о домах – воздвигнутых
И исчезнувших.

Я думал о встречах
И прощаниях каждой из них.

Я думал об одиноких звёздах,
О песнях иволги и о закатах,
Непременных и печальных, как смерть

И я хотел рвануться в небеса
И долететь до самой далёкой звезды.

И я просил у жизни немного слёз
И совсем немного смеха…

 Хилар Беллор

Большой бабуин

Вы на Карибских островах
Отыщете его,
Но только он – о стыд и страх! –
Там бродит без всего…
А если он наденет фрак
И баки отрастит –
Его от мистеров – Гуляк
Никто не отличит.

 Хилар Беллок

Як

Як, наверно, детям не очень знаком,
Но уж если по правде сказать –
Можно славно на нём покататься верхом
Или просто с ним рядом шагать.

На нагорьях Тибета (там снег – круглый год!)
Больше всяких домашних зверей
Яка любят монголы – суровый народ,
А уж им-то, конечно, видней!

Попросите у папы (он славно одет
И совсем не по горло в долгу) –
И он купит вам яка – а может быть нет.
(Я вам точно сказать не могу…)

 Хилар Беллок

Лев

Лев могуч и спокоен. Он в пустыне живёт;
Очень страшно и громко он рычит и ревёт.
У него длинный хвостик и ужасная пасть –
И послушные дети с ним не станут играть.

 Хилар Беллок

Тигр

А тигр забавен, как кошка. Он даже не зверь, а скорей
Большая живая игрушка для маленьких детей;
И мамы больших семей (поклонницы милой моды)
Считают, что он вполне оправдывает расходы.

 Кингсли Эмис

Конец

Да, зеркало мудрей: оно не осуждает
И всё, чем полон мир, прилежно отражает.
А книга, утомляющая нас,
Не отразит и наш усталый глаз.

Разбито зеркало – но честно и упрямо,
Покуда на стекле мерцает амальгама –
Осколки отражают небеса
И книгу, и усталые глаза…


Рецензии