Департамент сухого места

--------
ДЕПАРТАМЕНТ СУХОГО МЕСТА

Дело № 110. НЕТ БОЛИ, КАК У ЭТОГО ТЕЛА

Трагическая интеллектуально-сатирическая поэма в семи актах и эпилоге по мотивам романа Гарольда Сонни Ладу «No Pain Like This Body»

Тола-Трейс. Август 1905 года.

---

I. Дело о доме, не удержавшем дождя

Над Тола-Трейс сгущалась мгла,
И гром катился по долине.
Вода сквозь кровлю в дом текла,
И рис темнел в размытой глине.

По листьям бил тяжёлый дождь,
Тростник склонялся до дороги.
И в доме всё сильнее дрожь
Бежала от дверей к порогу.

Балрадж поставил старый таз
Под щель, зиявшую над печью.
Сунари двигала матрас,
Где спали близнецы под вечер.

Рама прижался к брату — в бок,
Пандай прикрыл его ладонью.
И мать, собрав сухой платок,
Укрыла плечи им обоим.

Па не вернулся до темна.

У двери сохла ветхая рубаха.
И мать прислушивалась — одна —
К шагам, которых ждала со страхом.

На крыльце раздался стук.

Вошёл Писарь. Под мышкой — книга,
В клеёнку завёрнутый том,
Чернильница, печать и линейка.

Он поставил у порога
Жестяную доску:

ДЕПАРТАМЕНТ СУХОГО МЕСТА.
ОТДЕЛ ЖИЛИЩНОГО УЧЁТА.

— Кто проживает?

— Шестеро.

— Где отец?

— Ещё не пришёл.

— Кто держит дом?

Мать подняла руки.

На пальцах засохла глина,
В ладонях темнели трещины
От рисовых полей и работы.

— Я.

— Сколько здесь спальных мест?

— Где дети могут улечься.

— Сколько сухих?

Она оглянулась.

Таз наполнялся водой.

У стены сырели циновки.

С потолка на земляной пол
Падали тяжёлые капли.

— Одно.

— Где именно?

Она указала на рисовый ларь.

Дубовая крышка пригнана плотно,
Внутри берегли сухой рис
От крыс, от воды, от гнили.

Писарь поднял крышку.

Потрогал зерно.

Провёл ладонью по днищу.

Сухо.

Он удовлетворённо кивнул.

В журнале написал:

ОДНО СУХОЕ МЕСТО
В ЖИЛИЩЕ ИМЕЕТСЯ.

— А люди? — спросила мать.

— Что люди?

— Где им укрыться от воды?

— Помещение пригодно
Для хранения зерна.

— А для сна?

Писарь посмотрел на ларь.

Потом на четверых детей.

— Размеры требуется уточнить.

Он приложил линейку к краю.

Измерил ширину.

Измерил длину.

Вынул карандаш.

Но в это время с кровли
Сорвалась большая капля.

Она попала в журнал.

Точно на слово «СУХО».

Чернила дрогнули.

Последняя буква расплылась.

Писарь быстро натянул клеёнку,
Поднял книгу над водою,
Вытер страницу рукавом.

Бумага осталась почти сухой.

Рядом Балрадж отодвинул таз.

Подставил другой.

Первый уже был полон.

Мать подошла к близнецам.

Проверила их одеяло.

Вода не переставала течь.

Писарь поставил печать.

Под сухой клеёнкой
Застыло мокрое слово.

---

II. Допрос чана для стирки

Па возвратился в час глухой,
Когда в окне чернела слива.
Он пах дешёвой брагой злой,
И шаг его скользил по глине.

Он встал у двери, тяжело
Дыша, не снимая рубахи.
И детям сразу повезло
Лишь в том, что не подняли взгляда.

Мать подала ему еду.

Рис остывал в глиняной чаше.

— Почему так мало?

— Больше нет.

— А где остальное?

— Кончилось.

Он ударил по столу.

Чашка подпрыгнула.

Балрадж поймал её у края.

— Не трогай!

Рука мальчика застыла.

Он разжал пальцы.

Чашка упала.

Треснула возле очага.

— Вот! Всё ломаешь, негодяй!

Отец шагнул к Балраджу.

Мать заслонила мальчика.

— Не трогай его.

Па ударил её.

Балрадж рванулся вперёд.

— Оставь маму!

Второй удар пришёлся ему.

Мальчик отступил к стене.

Отец схватил мать за руку.

Потащил наружу.

Во дворе стоял чан,
Где утром полоскали бельё.

В нём плескалась мыльная вода.

Мать упёрлась ногами в глину.

Вцепилась в мокрый край.

Па прижал её голову.

Вода закрыла лицо.

На поверхности поднялись пузыри.

Балрадж бросился к чану.

Сунари закричала.

Близнецы вцепились друг в друга.

Писарь стоял у двери.

Он разжал пальцы.

Карандаш упал в грязь.

Мать ударила ладонью
О железный обруч чана.

Ещё раз.

Пальцы скользнули.

Отец наконец отпустил.

Она рухнула на колени.

Кашляла.

Выплёвывала воду.

Балрадж кинулся к матери.

Она обняла его.

Писарь наклонился.

Поднял карандаш из грязи.

Вытер о сухой рукав.

Открыл журнал.

— Причина происшествия?

Отец повернулся к нему.

— Дождь! Проклятый дождь!
Голод, нищета и грязь!

Писарь посмотрел на чан.

Потом на отца.

На мать, которая ещё кашляла.

Он написал:

В ЧАНЕ НАХОДИЛАСЬ ВОДА.

Ниже:

ОТЕЦ УДЕРЖИВАЛ
ГОЛОВУ МАТЕРИ ПОД ВОДОЙ.

Па шагнул к нему.

— Что ты там пишешь?

Писарь закрыл книгу.

Но мать уже поднялась.

Схватила Балраджа за руку.

— Бежим!

Сунари подняла мешок.

Пандай потянул за собой Раму.

И все пятеро выбежали
Под грохот дождя.

Па остался у чана.

На мыльной воде вращался
Небольшой клочок пены.

Писарь посмотрел на карандаш.

На кончике ещё была грязь.

Он снова вытер его.

Вложил в футляр.

И вышел за детьми.

---

III. Отдел временных убежищ

Сквозь дождь бежали в темноту,
Где рисовые гряды стыли.
Кусты хлестали по лицу,
И ноги вязли в чёрном иле.

Под старым манго у воды
Мать остановилась у корня.
Вокруг стояли тростники,
Как стены, выгнутые бурей.

— Сюда!

Балрадж подвёл близнецов.

Сунари прижалась к стволу.

Они сели под листвой.

Но крупные капли срывались
С размокших тяжёлых ветвей.

Рама дрожал.

Мать прижала его к груди.

— Замёрз?

Он кивнул.

— Сильно?

Снова кивнул.

Она сняла с плеча платок.

Обмотала его вокруг сына.

Но платок был мокрым.

Рама закашлялся.

Пандай потрогал его лоб.

— Ма, он горячий!

Она приложила губы к виску.

Потом ладонь к шее.

Рама горел под мокрой тканью.

— Балрадж, Сунари, бегите к Нанни!
Позовите дедушку! Скорее!

Двое детей бросились
Вдоль затопленной дороги.

Мать подняла близнеца.

Пандай ухватился за её юбку.

Писарь подошёл под дерево.

Клеёнка всё ещё защищала
Его толстую учётную книгу.

— Убежище найдено? — спросил он.

Мать посмотрела на крону.

С листьев сорвался поток.

Залил плечо Писаря.

— Найдено, — ответила она.

— Условия удовлетворительные?

Рама закашлялся снова.

Мать поправила его голову.

— Запишите.

Писарь открыл журнал.

Но мокрые пальцы
Не удержали страницу.

Он попробовал ещё раз.

— Что именно?

— Что мы здесь.

И пошла.

Вода доходила до голени.

Рама становился тяжелее.

Не потому, что прибавлял вес.

Он всё слабее держал
Собственную голову.

Мать придерживала её
У себя на плече.

Дома она развела огонь.

Балрадж и Сунари привели
Нанни и Нанну.

Бабушка принесла ткань.

Дед — лампу и немного топлива.

Раму раздели.

Растерли холодные руки.

Укутали.

Но жар не проходил.

С кровли снова падала вода.

Балрадж переставил таз.

Сунари сняла с пола циновку.

Мать открыла рисовый ларь.

На дне лежала
Сухая сложенная ткань.

Она взглянула на Раму.

Потом на деревянный ящик.

— Сюда.

Нанни помогла уложить мальчика.

Крышку оставили открытой.

Впервые за ночь
Над его лицом не капало.

Писарь подошёл ближе.

Проверил зерно.

Сухое.

Проверил стенки.

Сухие.

Посмотрел на мальчика.

Горячий.

Он записал:

РЕБЁНОК ПОМЕЩЁН
В СУХОЕ МЕСТО.

Мать держала ладонь
На лбу у Рамы.

Под крышей шумел дождь.

И никто не знал,
Как сделать сухим
Воздух в его груди.

---

IV. Дело о скорпионе и кровельной щели

Под утро молния прошла
Над рисом белою полоской.
Вода по кровле потекла
И застучала возле досок.

Балрадж проснулся.

Увидел, что мать сидит
Над открытым рисовым ларём.

Рама тяжело дышал.

Нанни держала его за руку.

С новой балки вода
Падала возле самого ящика.

Балрадж взял солому.

Скрутил в тугой пучок.

Поднялся на перекладину.

— Балрадж, слезай! — крикнула мать.

— Я только заткну дыру!

Он протянул руку наверх.

Нащупал размокшую связку.

Приподнял мокрую солому.

И в тёмной щели
Что-то шевельнулось.

На пол посыпался мусор.

Потом упало живое чёрное тело.

Скорпион.

За ним — второй.

Балрадж отдёрнул руку.

Первый ударил жалом
В открытое запястье.

Мальчик вскрикнул.

Второй скользнул вниз,
К краю рисового ларя.

Рама застонал.

Потом закричал.

Мать бросилась к нему.

Писарь поднял лампу.

В свете мелькнул изогнутый хвост.

Нанна ударил палкой.

Скорпион исчез под стеной.

Второго придавили щепкой.

Но Рама уже корчился,
Прижимая руку к груди.

Балрадж спрыгнул с балки.

Держался за запястье.

Пальцы начали опухать.

— Что ты сделал?! —
Крикнула мать.

Мальчик показал на крышу.

— Хотел, чтоб не текло...

Мать посмотрела вверх.

Пучок соломы свисал
Из мокрой щели.

Писарь открыл журнал.

— Кто поднял кровлю?

— Я, — ответил Балрадж.

— Для чего?

— Чтоб вода не падала.

— Кто укусил?

Мальчик посмотрел на руку.

— Скорпион.

Писарь приготовил запись.

Нанни резко повернулась.

— Запиши всю ночь!

Он поднял голову.

— Что именно?

Бабушка указала на кровлю.

— Здесь текло.

Потом на Балраджа.

— Он полез закрывать.

Потом на Раму.

— А жалил скорпион.

Писарь посмотрел на двух мальчиков.

Один сжимал запястье.

Другой почти не открывал глаз.

И написал:

ПОПЫТКА УСТРАНИТЬ ТЕЧЬ.

Ниже:

УКУСЫ ДВУХ ДЕТЕЙ.

Он ещё держал перо,
Когда Нанни крикнула:

— Нужна повозка!

Нанна выбежал за лошадью.

Мать подняла Раму.

Сунари принесла чистую ткань.

Пандай стоял возле ларя.

Смотрел на место,
Где только что лежал брат.

Писарь закрыл журнал.

Стал у дверей.

Из двора донёсся скрип колёс.

Раму понесли к повозке.

В рисовом ларе осталась вмятина
На сухой ткани.

Вода с крыши падала рядом.

Балрадж спустился с крыльца.

Прижал опухшую руку к груди.

Нанна натянул поводья.

Лошадь пошла в темноту.

А под кровлей всё ещё
Дрожала мокрая солома.

---

V. Приёмная двух мальчиков

Колёса вязли в колее,
Дорога тонула в красной глине.
И лошадь шла по темноте,
Скользя на каждом повороте.

Нанна держал тугие вожжи.

Нанни прижимала Раму.

Балрадж сидел возле матери.

Его рука распухла.

Рама почти не шевелился.

Повозку бросало на ухабах.

— Долго ещё? — спросила мать.

Нанна хлестнул лошадь.

— Скоро.

Но за поворотом
Начинался новый подъём.

Писарь сидел позади.

Держал журнал под клеёнкой.

На каждом толчке
Пряжка книги била его по колену.

Балрадж застонал.

Мать повернулась к нему.

Поправила ткань на руке.

Рама не ответил,
Когда она позвала его.

— Рама!

Нанни наклонилась ниже.

— Рама, слышишь?

Только дыхание.

Тяжёлое.

Редкое.

В Толавилле горели лампы.

Повозка остановилась
Перед больничным крыльцом.

Нанна спрыгнул первым.

Мать подняла Раму.

Но ноги у неё подогнулись
На скользкой ступени.

— Помогите!

Писарь уже раскрыл журнал.

— Имя ребёнка? Возраст?

— Держи его! — крикнула Нанни.

Он поднял голову.

Увидел, как мать
Соскальзывает со ступени.

Писарь положил журнал
На мокрую скамью.

Клеёнка съехала с переплёта.

Он подхватил ноги Рамы.

Нанни поддержала плечи.

Так втроём они внесли
Мальчика в больницу.

— Сюда! — сказали у двери.

Писарь развернулся.

Помог уложить ребёнка.

И только после этого
Вернулся за журналом.

На скамье уже стояла
Небольшая дождевая лужа.

Край книги намок.

Он поднял её.

Промокнул рукавом.

Но не стал сразу писать.

Балрадж сел возле стены.

Оставил рядом пустое место.

Писарь заметил.

Подвинул скамью ближе к свету.

— Сядь здесь.

Мальчик пересел.

Держал опухшую руку.

Мать стояла у закрытой двери.

Изнутри доносились шаги.

Нанни молилась.

Нанна ходил у окна.

Ждали.

Долго.

За стеклом серел рассвет.

К утру Балрадж остался жив.

Раму не спасли.

Мать вошла в комнату.

Погладила мальчика по щеке.

Потом коснулась ладони.

Потом груди.

— Рама...

Она подождала.

Позвала снова.

Но дыхания не было.

Писарь стоял возле двери.

Открыл журнал.

Нашёл две строки.

БАЛРАДЖ — ЖИВ.

Ниже:

РАМА — УМЕР.

Он проверил имена.

Возраст.

Дату.

Чернила уже подсыхали.

Мать подошла к нему.

— Где мой сын?

Писарь указал на комнату.

Она покачала головой.

— Я знаю, где его тело.

Он опустил взгляд.

Мать вернулась к Раме.

Села возле кровати.

Взяла маленькую руку.

И осталась сидеть.

Балрадж ждал в коридоре.

На скамье рядом с ним
По-прежнему было пустое место.

Писарь закрыл журнал.

Положил его рядом с мальчиком.

Потом сел с другой стороны.

И до утра
Не задавал вопросов.

---

VI. Отдел поминальных свидетельств

На поминки собрались люди.
Во двор внесли скамьи и лампы.
Одни несли немного риса,
Другие — кофе, ром и свечи.

Под кровлей тихо капала вода.

Гости вспоминали Раму.

Говорили о больнице.

О скорпионах.

О дожде.

О том, что никто не ожидал
Такого конца.

Писарь сидел у стены.

Журнал лежал на коленях.

Отец ходил между людьми.

Наливал ром.

Говорил громко.

Спорил.

Иногда смеялся,
А потом внезапно замолкал.

Мать сидела у очага.

В руках лежала старая ткань,
Которой укрывали Раму.

Па подошёл к ней.

— Выпей.

Она не подняла головы.

Он налил ром в чашку.

Протянул.

Она не взяла.

Он поставил чашку
Ей на раскрытую ладонь.

Пальцы не сомкнулись.

Чашка упала.

Ром разлился по глине.

— Смотрите! — крикнул Па.
— Вот что с ней делается!

Он указал на мокрый пол.

Писарь открыл журнал.

Посмотрел на отца.

Потом на мать.

Потом на чашку.

И написал:

ЧАШКА УПАЛА.

Па нагнулся.

Поднял её.

Снова наполнил.

Мать отодвинула руку.

Чашка осталась у него.

Нанни подошла к дочери.

Села рядом.

Осторожно вынула
Из её пальцев мокрую ткань.

Мать не сопротивлялась.

Только смотрела на руки.

Балрадж сидел в углу.

Сунари принесла ему воду.

Пандай устроился рядом.

— Рама ещё там? —
Спросил Балрадж.

— Где?

— В больнице.

Пандай покачал головой.

— Он ушёл к реке.

Балрадж рассердился.

— Не говори!

— Но где же он?

Мальчики замолчали.

Сунари села между ними.

Положила одну ладонь
На плечо Балраджа.

Другую — на плечо Пандая.

Лампа горела у стены.

На глине лежали три тени.

Раньше их было четыре.

Писарь открыл первый лист дела.

В графе «Дети»
Стояли четыре имени:

Балрадж.

Сунари.

Рама.

Пандай.

Он взял линейку.

Приложил к строке Рамы.

Сунари подняла голову.

— Не надо.

Писарь посмотрел на неё.

— Он умер.

— Я знаю.

Она не убрала ладоней
С плеч братьев.

Писарь отложил линейку.

Закрыл журнал.

Поставил на столе
Пустую чашку донышком вниз.

Всю ночь говорили гости.

За стеной шуршал дождь.

Мать не сказала ни слова.

А к самому рассвету
Огонь в лампе стал меньше.

Нанни подлила масла.

Пламя снова выпрямилось.

---

VII. Ночной розыск матери

Когда ушёл последний гость,
Во дворе погасли голоса.
Лишь по соломенной крыше
Всё так же стучала вода.

Мать сидела возле двери.

Рядом лежала ткань Рамы.

Она взяла её за угол.

Поднесла к лицу.

Задержала возле щеки.

Потом положила на колени.

За стеной спали дети.

Балрадж вздрагивал во сне.

Пандай повернулся
К пустому месту близнеца.

Сунари прижимала к груди
Край своей старой циновки.

Мать поднялась.

Подошла к рисовому ларю.

Открыла крышку.

Внутри оставалось зерно.

Сухое.

Белое.

Она провела пальцами
По деревянному днищу.

Там ещё виднелась вмятина
От тела Рамы.

Мать взяла горсть риса.

Зёрна посыпались на пол.

Она закрыла ларь.

Вышла к порогу.

Не взяла ни лампы,
Ни платка, ни сухой рубахи.

Открыла дверь.

И ушла в дождь.

Утром Нанни проснулась первой.

На циновке никого не было.

— Дочка!

Молчание.

Она вышла во двор.

У порога остались следы.

Вели к рисовому полю.

Дальше — к лесу.

Но ночной ливень
Уже смыл большую часть.

Нанна вышел следом.

— Куда она пошла?

Нанни указала на тропу.

— Искать будем там.

Она принесла старый барабан.

Кожа была туго натянута,
Ремни потемнели от сырости.

Бабушка проверила обруч.

Провела пальцами по краю.

Ударила.

Раз.

Другой.

Третий.

Звук ушёл между пальм.

Вернулся слабым отголоском.

Балрадж выбежал из дома.

— Где мама?

Нанни взяла барабан.

— Пойдём.

Сунари подняла Пандая.

Дед взял лампу.

У крыльца появился Писарь.

— Кого разыскиваем?

— Мать.

— Когда вышла?

— Ночью.

— Куда?

Нанни посмотрела на лес.

— Не знаем.

Писарь открыл бланк.

В верхней строке значилось:

РОЗЫСК ПРОПАВШЕГО ЛИЦА.

Он начал писать.

Нанни ударила в барабан.

Раз.

Другой.

Третий.

И пошла к рисовому полю.

Писарь поднял голову.

— Постойте!
Не всё заполнено!

Бабушка не обернулась.

Барабан ударил снова.

Балрадж пошёл за ней.

Сунари держала Пандая.

Нанна поднял лампу.

Писарь посмотрел на бланк.

Потом на следы в грязи.

Положил журнал
На сухую полку у двери.

Подошёл к Нанне.

— Дайте лампу.

Старик передал ему светильник.

И Писарь пошёл за детьми.

За полем начинался лес.

Вода хлюпала под ногами.

Корни выступали из глины.

Нанни шла впереди.

Била в барабан.

Раз.

Другой.

Третий.

Звук уходил между стволов.

Возвращался слабым отголоском.

Она остановилась.

Прислушалась.

Где-то в кроне закричала птица.

По листьям пробежал ветер.

Нанни подняла барабан выше.

Снова ударила.

Балрадж всматривался в заросли.

Сунари звала мать по имени.

Пандай стоял возле корня,
Сжимая сестрину руку.

Писарь приподнял лампу.

Свет прошёл по мокрым листьям.

Задержался на тёмном стволе.

Скользнул в заросли.

Между деревьями
Никого не было видно.

Нанни сделала шаг.

Ещё один.

Потом ударила снова.

---

Эпилог. Единственное сухое место

В доме на Тола-Трейс
Было пусто.

Сквозь кровлю капала вода.

Старая чашка лежала на полу.

У стены стоял рисовый ларь.

Под крышкой хранилось
Немного сухого зерна.

Позже Писарь вернулся в дом
За оставленным журналом.

Книга лежала на полке.

Клеёнка сохранила страницы.

Ни один лист не промок.

Он нашёл первое заключение:

ОДНО СУХОЕ МЕСТО
В ЖИЛИЩЕ ИМЕЕТСЯ.

Потом открыл страницу,
Где были записаны дети.

Балрадж.

Сунари.

Рама.

Пандай.

Четыре имени.

Писарь провёл пальцем
По строке Рамы.

Закрыл журнал.

Посмотрел на ларь.

На деревянное днище.

На старую циновку.

Потом вынес книгу за порог.

Дождь падал всё так же.

Первая капля
Попала на страницу.

Расплылась возле имени Рамы.

Писарь не натянул клеёнку.

Он поставил журнал
На мокрую ступень.

Прислушался.

Из леса доносился барабан.

Раз.

Другой.

Третий.

Он взял лампу.

Поднял её повыше.

И пошёл к лесу.

На крыльце остался журнал.

Вода стекала по страницам.

Чернила расплывались.

А среди тёмных пальм
Нанни ударила снова.

Звук ушёл между деревьев.

Вернулся слабым отголоском.

Она ударила ещё раз.