Дочь, или Хорошая квартира

Дочь, или Хорошая квартира.




ВНУЧКА БАБУШКУ УБИЛА,
Сожгла, выбросила в мусор.
   Газ. "Теленеделя", 1999/2000

"Внучка бабушку любила,
С наглым видом З А К О П А Л А ! . . "
   Григорьев Сергей Игоревич (см. "Я в замке король")




Квартира. Вы не раз бывали в ней
Меня посредством. Можете мне верить —
Там хорошо. Не держат там свиней.
Второй этаж, налево. Сорок девять.

Синь с прозолотью стен, и потолок
Высок, на нём — ажурнейшая люстра,
Две "Мивины" заварит кипяток
Дня после школьного — всем будет очень вкусно.

А книги! Что спалил тот Герострат...
Здесь — Ленинка. Здесь — Сталинка! Дзержинка!
Собой шедевры полонят сервант,
Из застеколий воззирая чинно.

Шедевры мировых литератур...
Альбом, живой где Пугачёвой росчерк,
"Палей и Люлех" — сказов сбор про т р у д ,
Под занавес издал что край рабочий.

Решебники программы Украин
По всем предметам, с пятого что класса,
Ещё "Ребёнок и уход за ним" —
Ребёнок... Всё — ему предназначалось.

Зачатому в осемьдесят осьмом,
В районе праздника осьмого марта...
И вот — рождён ребёнок декабрём,
Три месяца, три дня — меня он старше.

Она. Воспетый Гименею гимн,
Хор ор, харит и муз, наяд и граций...
Одною ей лишь "Костей дорогим"
Мне довелось в всей жизни называться.


"Дорогой Костя!".
 _________________


В открытке всё к тому же февралю,
Где та кольчуга, как и я, пустая...
И тридцать лет с тех пор — её — люблю,
А где она — пятнадцать лет не знаю.

А вот теперь — о страшном. Как кому,
Конечно... Мне — как будто Гамбург Дэвид
Вновь кажет "Криминальную страну" —
"УТ-вторым" как цикл был переведен.

Про людоедов, как кого кто ел,
Употреблял кого в какую пищу...
У продюсур — всё было very well,
Бюджет — мильард, ухваченный у нищих.

Осколком уха полууслыхал
Тогда от ЗДА — Захаровой от Дарьи —
В столетья-20 самый grand-final,
Иль — дальше, 21-го в начале —

Её там б ь ю т . Не более. Её.
А ЗДА то сообщила Шумакова,
Надежда. Ныне, замуж выйдя, — С п о ,
Как С н о у Хармса. Здесь — не будет снова.

Через подъезд жила, дружили с той,
Ходили даже вместе в школу утром,
Откуда — вёл уж я её домой,
А в классе — ругань, брань, террор и буллинг.

И выйти вне — как было страшно мне,
Там старшие, особенно там Зёма,
И оттого, не зная перемен,
За партой я все дни сидел, прикован.

Так вот. Её там — бьют. Не наговор
Дрянной ли Дарьи, демоничной Нади?
Ведь — я, в чей адрес "Лох!.." орущий хор,
Настолько в тот момент стоял к ним рядом.

Чтоб я услышал, стало чтоб б о л ь н е й
Мне лишний раз... Звони теперь в Chicago,
Узнать подробней... Far, увы, away,
И след в Россиях затерялся Надин.

И вот — весна. Две тысячи один-
Надцать. Весёлый май. ВНУ им. В. Даля.
Её тропин я вижу посреди,
К с торца здравпункту наискось срезая.

Она — оттуда. Лишь улыбки кривь
В лице семитском злобною гримасой...
Надменная насмешка... Кинген Стив,
Раздавленный своей же "Тёмной баштой".

Последний взгляд. В две разных стороны
От точки "ноль" мы разошлись лучами,
Дерев под сенью лиственно-хвойных
С скамейкой — в стороне — бревна корчаги.

Где не сидеть нам рядом, не дыша,
В фантазиях грядущего, что — обще.
И, как обычно, вновь домой пришла
Она, и сном почила ближе к ночи.

И не проснулась. Я о чём — не знал.
Я в том не виноват. Мне не сказали.
И долго ещё сколь жэдэвокзал
Кишел на Львов и Киев поездами.

Наутро — мать. Не буду погребать.
Я так люблю, что в спальне замурую.
Примером для родивших Надь и Кать
Подруг в пору законную сухую.

Ещё бы. Посудите. Как зарыть
В земную твердь плод мягкого столь чрева,
И — чтоб узнали... Солнышко зарит,
Не пробиваясь в заткнутые щели

Рам деревянных спаленки окна
С наклеенною лентой поверх ваты,
Где с ней махала тополем весна,
Точнее, осень — нам вдвоём когда-то.

Оклеена и дверь. Закрыта. Склеп,
Где — не зайдут и где — не доберутся.
Один лишь я от слёз своих ослеп,
От горя, от кромешного безумства.

Звонил — она, как будто, говорит,
Но очень странно, и местами — "вы" мне,
Под новый год, навстречу, — мать мне — "вы",
Всё время "ты", как если бы — забыла.

А на стекле — снежины из бумаг,
И ёлочки — нарезкой аппликаций...
И сколь иной над этим местом флаг,
Где с ней я пил в годов её двенадцать.

Шампанское... Пришёл один лишь я,
Насколько помню, даже и не Надя,
Мне нравилось — хорошая семья,
Учительница — мать, в погонах — тятя...

И — милая, прекраснейшая дочь.
Влюблён в неё по уши, по макушку...
Кричать теперь осталось только "Рочь!..",
Вверх вскинув руки снежной на опушке.

А дочь... Гиневрой на одре лежит
Всё так же, безо всякого Артура
(Меня)... Плодом для новых серий л ж и ,
Грядущая дай-сымет продюсура.

КОМПЬЮТЕР на столе, таких уж нет,
Пыль... пыль... кота покойного рисунок,
Который, помню, ластился ко мне,
В платенашкафе — все её костюмы.

Те джинсы с курткой, блузой золотой,
Впечатлена пред выпуском в которых,
Где — не была... Зачем я был с тобой,
И где теперь хариты, музы, оры?..

Наяды... И остался я один,
Сам для себя тебя признавши мёртвой,
Ту, шёл с которой именем в груди
Сюда, единственным была где — мёдом.

Пусть плачут камни, всех мостов взрваньё,
Порушенных любовищею высшей,
Мне говорят — жива, но — нет её,
И не её я голос в трубке слышал,

ПОЭТому — вновь номер не набрать,
Где голос тот сказал, я пьян что в стельку,
В сей первомайский распроклятый раз,
Столь очевидно, он же — раз последний.

И не ответил, с ней сидевший встык,
Четыре лета кряду, А. МарYнкин,
Тому три ноября... Страна д у р н ы х .
Руины. Прах. С шестёркой дом. Квартира.

"Она i Нiна". Столь "Барвiнок" детск,
Пришелец из тарелки... Век двадцатый...
И уходил, мне встретившись, отец,
Подумал я, — квартиру
                опечатав.



9.11.2026.
Вечером без электричества, при свете фонариков.