Зов

Рассвет крошит небо на ломти огня,
А закат топит город в густой синеве.
Я стою в сумерках — между «до» и «после»,
В этом стыке, где время не держится во мне.

Дрожит свет по краю, тревожен и зыбок,
Чужие взгляды липнут, будто смола.
Учусь жить — не кричать, не спорить, не выкать,
Спокойно проходить мимо чужих басней, дотла.

Но иногда я слышу зов — низкий, тяжёлый,
Он идёт не снаружи — он изнутри растёт.
Это сила, что здесь не в чести, не в моде,
Её общество прячет: не глядя, не ждёт.

Кому-то кажется — ерунда и вздор,
Пока они в мой мир случайно не войдут.
Там нет стрелок часов, нет привычных опор,
Там смысл говорит не словами — а вдруг.

И между закатом и рассветом, в прорехе,
Где жизнь начинает свой тихий, упрямый ход,
Чужие запреты и страх непонятного
Уходят с туманом — как ненужные маски, в обход.

Они смеются: «Ты видишь то, чего нет»,
А я вижу трагедию в их идеальном дне.
Я столько раз учился быть «как все», без примет,
Что чуть себя не потерял в этой чужой волне.

Но когда жизнь прижимала — сгорали все притворства,
И я начинал дышать — по-настоящему, всерьёз.
Не ради чужого «правильно», не ради упорства,
А просто потому, что воздух был свеж и прост.

Пусть говорят: «Это ерунда, это просто слова»,
Пока не почувствуют, как этот мир их меняет.
Тогда рушатся стены, стирается весь узор,
И ты понимаешь: они просто боялись — и сгорают.

Лёгкий ветерок коснулся плеча, едва-едва,
И унёс частицу той тяжести, что жила во мне.
Раскрыл зажатость на лице — будто спала пелена,
Я снова дышу, я снова вижу свет в тишине.

И движение на перекрёстке огня и тени —
Как выбор, что делается не умом, а душой.
Каждый в душе хочет быть богом — хоть на мгновенье,
Пробует каждый — мне признаний не надо, я свой.

Пусть будет всё хорошо у вас — без надрыва, без драмы,
Творите сами свой мир, без разрушения других.
Ведь самое сильное чудо — не гром и не пламя,
А тихий свет, что живёт в нас, не требуя слов и наград.