Страх и взгляд

                Страх и взгляд: как Гала стала автором проекта Дали.
                - Эссе.


«Великий мастурбатор» (1929) — картина, которую обычно читают как автобиографическую запись страха. Жёлтая голова без рта, саранча на месте рта, муравьи на брюшке. Дали сам говорил: «У этой головы не было рта, и на месте рта был прикреплён огромный лангуст» (в испанском оригинале — langosta, слово, которое означает и саранчу, и омара; музей Королевы Софии сегодня называет это существо саранчой). «Брюшко разлагалось и было полно муравьёв».

Но важно вот что: Дали нарисовал не заблокированный орган, а опустевшее место. И это место не осталось пустым: Гала встала рядом — не вместо рта, а как та, кто следит за тем, чтобы он оставался открытым.

Отец Дали оставил сыну книгу с фотографиями запущенных венерических заболеваний — в качестве «полового воспитания». Музей Королевы Софии в своём описании картины пишет, что эти снимки «заворожили и устрашили» молодого Дали и навсегда связали для него секс с гниением. Страх стал сырьём его искусства. Но страх, который только зафиксирован, остаётся частным симптомом. Чтобы стать искусством, он должен быть вынесен вовне — превращён в нечто, что другие могут увидеть. Дали сделал именно это.

А Гала сделала следующее: она решила, как этот страх будет показан.

Официальный сайт Фонда Гала — Сальвадор Дали делает важную оговорку: Гала «не была покорной музой, обслуживающей желания великого художника». Она была «привилегированной свидетельницей» его творчества и одновременно «критическим глазом, оценивающим качество» — причём оценивала работы ещё до того, как он сам понимал их значение. С 1929 года она «быстро стала его правой рукой»: составляла расписание, выполняла функции агента, управляла выставками и издательскими проектами. Она участвовала и в исполнении — например, в павильоне «Сон Венеры» на Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке и в подготовке автобиографии Дали «Тайная жизнь» (1942), которую она вычитывала и переписывала.

Дали называл Галу «пчелой, которая обнаружила и принесла ему все соки, превратившиеся в мёд его мысли». И добавлял: «Потому что Гала всегда знала лучше меня, что мне нужно для работы». В начале 1930-х он начал ставить на важных работах двойную подпись «Гала—Дали». Его объяснение: «Подписывая свои картины „Гала—Дали", я всего лишь даю имя одной экзистенциальной истине, потому что без моей Галы, моего близнеца, я бы не существовал».

Слово «усыновила» — второй ключ к их отношениям. В «Тайной жизни» Дали пишет, что Гала его «усыновила», что он — её «новорождённый, ребёнок, сын, любовник». Усыновление — это не равный союз, а договор: усыновитель даёт структуру и защиту, усыновлённый даёт принадлежность и подчинение. Тот провал в «Великом мастурбаторе» — место где был рот — до Галы был занят саранчой. Страх не имел выхода. Гала прогнала саранчу. Рот открылся. А её взгляд остался рядом — не на месте рта, а как страховка.

В 2011 году в замке Пуболь нашли рукописный дневник Галы — 106 страниц, из них 104 на французском, с помарками и исправлениями. Книга вышла под названием «Тайная жизнь: неопубликованный дневник». Редактор Монсе Агер сказала, что этот текст открывает «измученную, хрупкую, страстную» Галу — совсем не похожую на «холодную, отстранённую, недоступную» женщину из стереотипа. А искусствовед Эстрелья де Диего в предисловии заметила: если Галу часто представляют как модель или музу Дали, то «сама эта сценическая подача в значительной степени является маскарадом».

Маскарад. Тот, кто использует маскарад, — не объект наблюдения, а тот, кто контролирует способ наблюдения. Дали рисует страх. Гала решает, в какой форме, в какой момент и для кого этот страх будет показан. Но сначала она делает нечто более простое и более важное: она убирает то, что мешало страху выйти. Критик Брассай, которого цитирует Фонд Дали, сказал об этом прямо: «Что касается Галы — любовницы, вдохновительницы, воспитательницы, музы и деловой женщины в одном лице, — она овладела „феноменом Дали"; его блистательный успех в значительной степени является её произведением».

Вернёмся к «Великому мастурбатору». На месте рта — саранча. Она не просто «сидит там»: она присосалась, блокирует, не даёт выхода. Музей Королевы Софии использует именно это слово — suckling, «присосавшаяся». Страх Дали не «находится» на месте рта. Страх занимает рот, чтобы тот не мог открыться.

Гала не заняла это место. Она прогнала саранчу. То, что блокировало выход, было убрано. Рот, который Дали нарисовал закрытым, в её присутствии перестал быть запертым. Дали показывает страх на холсте — Гала организует показ за пределами холста. Но главное, что она делает, — она освобождает выход, через который страх может выйти наружу и стать искусством, а не остаться внутри и разъедать его изнутри.

Это не история любви. Это история авторства: кто дал страх, кто дал структуру; кто на холсте, кто за холстом; кого видят, кто решает, как видят. Дали говорил: «Она меня усыновила». Полный смысл этой фразы таков: она взяла его страх и превратила его в общее дело. А саранча — ушла. Не с холста. Из его жизни. «Великий мастурбатор» получил возможность дышать — не на холсте, который остался прежним, а в том пространстве, которое Гала открыла вокруг него.


Рецензии