Соседи. Мой П-образный мир...

Глава 1. Симфония панельных джунглей...

               Когда живёшь в доме много лет, то поневоле многое узнаёшь о своих соседях по подъезду, да и по всему дому. Мне не нужны социальные сети, чтобы быть в курсе последних новостей: достаточно дойти до лифта или выглянуть в окно.
               Выход во двор - это всегда прохождение таможенного контроля. У нас у каждого подъезда стоит по одной лавочке. У первого, у второго... И на каждой восседает своя фракция Высшего Суда в лице наших бабушек. Мимо них невозможно пройти, не получив авторитетную экспертную оценку. На лавке у первого подъезда в дневное время обычно заседает "Комитет по заготовкам" - там обсуждают кабачки, рассаду и скидки в "Магните". Вечерами, когда бабушки расходятся по домам сериал смотреть, на эту же лавочку присаживаются нетрезвые элементы, и повестка дня резко меняется на международную политику и поиски экзистенциальной истины. А вот у второго подъезда паркуется местная "Инквизиция". К ним на глаза лучше вообще не попадаться.
               Раньше я ходила элегантной - на каблуках и в шляпе. Вслед от этой фракции летело: - Ишь, как вырядилась, кого хочет удивить? Теперь мода изменилась и я хожу по-молодёжному - в оверсайз-худи, широких брюках и кепке. Новая реакция не заставила себя ждать: - Что с бабами происходит? Всё молодятся....
               Путём долгих тренировок я поняла, что угодить им невозможно, поэтому выработала идеальный светский кивок: подбородок чуть вниз, скорбь в глазах, шаг ускоренный. Работает через раз.

               Но моя главная кулинарно-эстетическая отдушина находится прямо по курсу. Наш дом построен буквой "П", и моё окно из комнаты на северной стороне смотрит аккурат в окна соседей на самом загибе. Причём обзор у меня королевский: расстояние между нами в этом углу такое маленькое, что при должном желании можно без труда разглядеть, что у них сегодня на ужин. Но я ведь не специально заглядываю в чужую жизнь и не шпионю из любопытства - просто дом так дурацки построен, что хочешь не хочешь, а когда подходишь к окну, глаза сами собой упираются в соседские стекла.
               Изучать этот жилой аппендикс можно целыми этажами. Прямо по диагонали - мы с ними на одном этаже - живёт семейство, которое вообще существует вне земного календаря. Я вижу сразу два их окна - комнату и кухню. В первом окне, комнатном, у них круглый год свои законы. Когда весь город уже изнывает от майского зноя, там всё ещё гордо сияет огнями наряженная новогодняя ёлка. Она стоит там стабильно до самого лета, как будто напоминая: праздник не уйдёт, пока ты сам этого не захочешь...
               Но ёлка - это ладно. Про неё много анекдотов... Настоящий монумент соседской стабильности находится во втором их окне, кухонном. Там на подоконнике, помимо батареи разнокалиберных кактусов, уже ровно год стоит по стойке смирно початая буханка хлеба для тостов в целлофане. Соседство кактусов и этого хлеба вообще говорит о многом - люди, явно предпочитающие флору и провиант, способны пережить ядерную зиму без полива и утилизации. Я наблюдаю за этой композицией, как биолог за редким артефактом. Этот хлеб не плесневеет и не покрывается грибком. Но в последнее время я стала замечать удивительное: буханка-то постепенно уменьшается в размерах! Видимо, их дети время от времени втайне таскают оттуда окаменелые сухари и грызут их, пока родители с утра до вечера зарабатывают деньги на очередную свежую буханку. Иногда прямо из недр их квартиры доносится истошный мамин крик:
               - Вы зачем опять сухари таскаете?! Зубы сломаете!
А дети в ответ из глубин комнаты дружным хором орут:
               - Мам, ну они вкусные!
               Мне кажется, если в мире произойдёт глобальный катаклизм, этот тостовый монолит и кактусы выживут и станут основой новой цивилизации нашего микрорайона. Иногда, когда я смотрю в ту сторону, мне так и хочется крикнуть в этот загиб:
               - Соседи, покормите детей, они уже полбуханки стратегического запаса сгрызли! И кактусы от греха подальше спрячьте!
               Причём Новый год, как праздник, в этом крыле не заканчивается никогда и на другом этаже. У соседей двумя этажами ниже комнатного окна с ёлкой вечерами в течение всего года на окне горит новогодняя гирлянда. Она без устали мигает и переливается всеми цветами радуги - ну весело же людям! В итоге этот угол дома в любые сумерки выглядит как филиал Лас-Вегаса: сверху ёлочные огни, снизу радужное диско, а посредине - вечный хлебный тост караулит кактусы...

               А этажом ниже ёлочного окна раскинулось царство совсем другой стабильности. Там живёт соседка - она вовсе не одинокая, у неё есть и дочь, и внучка, но в этой семье царит удивительное единодушие. Их окно - это портал в безмятежное прошлое. На подоконнике круглый год цветут изысканные, холодные орхидеи, а чуть в глубине комнаты монументально возвышается вечная полированная стенка - из тех самых, за которыми в советские времена выстраивались в многолетние очереди. Стенка блестит так, словно её только вчера привезли из магазина, а внутри стройными рядами стоит нетронутый хрусталь... Как-то так у них сложилось, что эти люди лучше лишний раз съездят на курорт и посмотрят мир, чем будут тратить жизнь на ремонт и менять ставшую родной обстановку в доме. В мире могут рушиться империи, меняться президенты, но в их квартире орхидеи будут цвести на фоне нерушимого полированного шпона. Навечно.

               У самого подножия нашего дома, на первом этаже, обитает высокое искусство, щедро сдобренное паническими атаками. Там живёт музыканша - одинокая дама, которая работает в школе учителем музыки. Из её вечно приоткрытых окон на весь загиб доносятся чарующие звуки фортепиано... Но её быт - это вечная борьба прекрасного с потенциально опасным. Частенько, прямо посредине какого-нибудь виртуозного пассажа Баха или Листа, музыка резко обрывается на самой драматичной ноте или посреди заливистой вокальной распевки, когда она на всю ивановскую выводит:
               - Ми-и-и-мэ-э-э-ма-а-а...
               Звук внезапно застревает у неё в горле, и в окне появляется встревоженное лицо пианистки. Она бдительно осматривает пятачок возле подъезда с одной-единственной целью - усмотреть, не подложили ли под её окна какой-нибудь мусор. Дело в том, что прямо над её окнами простираются магистральные газовые трубы. И у бедной женщины развилась железобетонная фобия: она панически боится, что местные хулиганы подожгут подброшенный пакет с мусором, и весь наш двор-колодец вместе с её фортепиано взлетит на воздух. Вот так и живем: секунду назад двор наслаждался классической сонатой, а в следующую - учительница музыки, прервав "ма-мо-му", уже яростно высматривает в кустах недокуренную сигарету, готовая лично ликвидировать угрозу глобальной катастрофы...

Глава 2. Хроники заснеженного двора и парковочный балет...

                Зима во дворе нашего П-образного королевства - это не просто время года, это сезон естественного отбора, тактических игр и парковочного хаоса, где каждый заявляет о себе в меру своей эгоистичности. Никаких "именных" мест у нас во дворе нет, действует суровое правило: кто успел, тот и в дамках. Опоздал со службы на пять минут - и твоё привычное место уже занято хитрым соседом, а тебе остаётся сиротливо пристраиваться на газоне. Но некоторые умудряются "выиграть" это соревнование так, что проигравшими оказываются абсолютно все. Бросить свой внедорожник аккурат поперёк проезда, напрочь заблокировав дорогу мусоровозу или, не дай бог, пожарной машине - обычное дело! "Кому надо - объедут", - читается в гордом и глухом изгибе их бамперов.
                Как-то утром я подошла к окну - оценить масштаб катастрофы за бортом и решить, стоит ли вообще выходить на прогулку или лучше остаться дома и сварганить пиццу внуку. Погода в этот момент выдалась по-настоящему зимней, с мокрым снегом под ногами и занесёнными машинами. На улице всю ночь шёл густой, чистый, сказочный снег. Машины во дворе напоминали ряд аккуратных эклеров с двойной порцией белкового крема. Особым, монументальным сугробом выделялся припаркованный неподалеку автомобиль.
                И тут на сцену вышел он. Молодой человек исключительно щегольского вида. На дворе морозно, а он в тонких штиблетах и легкомысленной курточке, наброшенной на одно плечо. Никаких пошлых щёток и лопат в его руках, разумеется, не было - истинные джентльмены выше этого. Щёголь грациозно, стараясь не зачерпнуть туфлями белую массу, подошёл к водительской двери. Заморачиваться с чисткой снега он даже не планировал, а просто дёрнул ручку, рванул дверь на себя и в то же мгновение с кошачьей грацией отпрыгнул в сторону. Знал, подлец, законы физики! Ровно половина сугроба с крыши с глухим звуком рухнула на то самое место, где он только что стоял. Удовлетворённый манёвром, парень нырнул в салон греть мотор...
               Шоу, однако, на этом не закончилось. Минут через пять из-за угла, грациозно покачивая бёдрами, подплыла его спутница - настоящая зимняя фея на умопомрачительно тонких каблучках. Наш кавалер, естественно, не вышел, не открыл ей дверцу и даже не подумал смахнуть снег со штурманского места. Но фея, судя по всему, уже имела богатый опыт отношений с этим джентльменом и прошла суровую школу выживания в сугробах. Она подошла к пассажирской двери, взялась за ручку, резко потянула её и синхронно, как по команде невидимого хореографа, отпрыгнула назад. Вторая половина снежной лавины с крыши с грохотом погребла под собой асфальт. Фея, даже не моргнув, ласточкой заскочила внутрь, хлопнула дверью, и машина, взревев мотором, рванула с места как сбрендившая, оставляя за собой шлейф из летящего снега и моего искреннего восхищения этой парой. Какая синхронность, какое взаимопонимание!

               Но если эта парочка хотя бы берегла свои наряды, то моя персональная любимица среди автолюбителей - это одна немолодая дама из третьего подъезда. Она владеет крошечной малолитражкой-малюткой. Машина у неё красненькая, маленькая, ну просто грех не укрыть! К тому же хозяйка, судя по всему, судит о мире по себе: на улице стужа, ей самой холодно, ну и машинку, понятное дело, надо потеплее укутать. Женщина нашла, как ей казалось, гениальный лайфхак против зимних снегопадов - она заботливо укрывает лобовое стекло своей красной крохи старым домашним одеяльцем. Идея на миллион, если бы не законы физики.
               В который раз я наблюдаю из своего окна одну и ту же картину, напоминающую бесконечный сериал "День сурка". Наша дама, закутанная не хуже своей машины, подходит к капоту, уверенно берётся за край покрывала... и тут наступает суровая реальность: одеяльце намертво примёрзло к дверцам и стеклу! Дама начинает исполнять вокруг малютки ритуальный танец. Она и так, и сяк, дёргает, скоблит, отдирает неподатливую ткань от ледяного плена. В конце концов, кое-как содрав это несчастное одеяло, она яростно отряхивает его, комком бросает на заднее сиденье и улетает в закат.
               Вы думаете, этот опыт её чему-то научил? Как бы не так! Это упорство продолжается на протяжении всей зимы. Каждое божье утро: вышла, одеяло примёрзло, дёргает, скоблит, отдирает, сворачивает, бросает в салон - и опять в закат. Я уже искренне переживаю за целостность этого текстиля, но её материнскую заботу о замерзающем автомобиле не сломить никакими морозами.

Глава 3. Балконные трагедии и закон всемирного тяготения...

               Если вы думаете, что тишина - это естественное состояние жилого дома, значит, вы никогда не жили в панельной многоэтажке буквой "П". Наш двор-амфитеатр обладает уникальной акустикой: здесь даже тихий шёпот на первом этаже к девятому превращается в уверенное заявление, а уж если кто-то решает поговорить на повышенных тонах - об этом знает весь микрорайон.
               Главными спонсорами моих ежедневных акустических потрясений является семейство из квартиры прямо подо мной, этажом ниже. У них там подрастает четверо малолетних детей, и все как на подбор - феноменально горластые. Такое ощущение, что в этой квартире встроен невидимый мегафон, который работает в круглосуточном режиме. Из их окон постоянно доносится такой ор, будто там ежедневно разыгрывается финал чемпионата мира по футболу, причём проигрывают обе стороны.
               Но настоящий бенефис этого театра начинается летом, когда открываются все окна и балконные двери. На балконе восьмого этажа разворачиваются трагедии, достойные Шекспира. Сцена первая, классическая: несчастная мать, доведённая до ручки, пытается призвать к порядку своё буйное потомство и громогласно ругает детей за непослушание. Дети, спасаясь от родительского гнева, с визгом вылетают на балкон. И тут на авансцену выходит старшая девочка. Лет ей всего ничего, но авторитета - как у генерала. Она собирает вокруг себя младших и  авторитетно учит их жизни:
               - Не слушайте вы эту мамку, она дура!
               Мамка в дебрях квартиры, судя по всему, в этот момент пытается не сойти с ума, а весь наш дом замирает, боясь пропустить продолжение этой педагогической поэмы.
               Впрочем, ладно бы они просто кричали. Старшая девица у них ко всему прочему оказалась натурой экспериментаторской. Периодически она начинает исследовать закон всемирного тяготения, сбрасывая с высоты восьмого этажа вниз всё, что попадается под руку. В полёт отправляются пластиковые куклы, мягкие мишки и - в дни особого вдохновения - стеклянные банки. При этом юная исследовательница абсолютно не думает о том, что внизу, у подножия нашего дома, вообще-то ходят живые люди и гуляют соседи с собаками. И что стеклянная банка, летящая с восьмого этажа, прямиком прилетит кому-нибудь по голове...
               Сколько раз я, заметив этот обстрел, пыталась призвать её к порядку и кричала сверху:
               - А ну-ка прекрати! Ты что творишь?! - Реакция у девочки молниеносная. Стоит сделать ей замечание, как она мгновенно улепётывает с балкона и трусливо таится в дебрях квартиры, изображая полное отсутствие присутствия. До следующей банки.
               Но летающие банки - это опасность, так сказать, вертикальная, воздушная. А на земле у нас разворачиваются наземные операции, не менее захватывающие. Главная гроза нижнего яруса нашего панельного улья - это соседка из третьего подъезда и её верный спутник. Она выгуливает своего двортерьера - злобную, лающую собаченцию, которая по характеру и выражению морды является абсолютной генетической копией своей хозяйки.
               Облаяны этой парочкой бывают абсолютно все без разбора: прохожие, дети, мирные коты и даже проезжающие мимо велосипеды. Собака заходится в истерическом фальцете, а хозяйка в этот момент победно осматривает окрестности, готовая в любую секунду поддержать питомца словом. Те из соседей, кто уже досконально знает повадки этих двух мигер, при их появлении предпочитают не искушать судьбу. Люди тихонько отходят в сторонку, прячутся за кусты или делают вид, что увлечённо изучают объявление на подъезде - в общем, благоразумно пропускают эту парочку вперёд, исключительно во избежание укусов с одной стороны и отборных матюков с другой. Полная гармония человека и природы, сдобренная крепким народным словом...

               ...Субботнее утро, девятый этаж, в руках чай с мятой. Я вообще очень люблю смотреть из окна на наш уютный зелёный двор, но всю эту идиллию напрочь омрачают местные собаководы. На придомовых газонах около подъездов и футбольном поле начинается ежедневное дефиле касты "незрячих". Вот интеллигентный сосед увлечённо изучает текстуру облаков, пока его питомец усердно минирует центральный круг поля. Логика железная: если я не смотрю на кучу, значит, по законам квантовой физики её не существует. А пакетики для уборки - это вообще для слабаков.
               Чуть дальше персонаж посерьёзнее гордо созерцает монументальный труд своего пёсика прямо на газоне у входа в подъезд. В его картине мира дворники - это элитный спецназ, который только и мечтает утилизировать эти шедевры. Интересно, у этих выгульщиков у самих детей нет? Наверное, есть, но они, видимо, умеют летать по воздуху. А чужие... что ж, пускай развивают прыгучесть прямо от дверей дома.
               И тут на поле выбегает детвора. Начинается футбол - чистая русская рулетка:
               - Так, пас на правом фланге. Куда тебя несёт, малец, тормози! Там же полчаса назад сидел тот пушистый очаг повышенной опасности! Назад! Пронесло... Фух, аж чай чуть не пролила.
               С девятого этажа всё видно как на ладони. Это не футбол, это "Повелитель бури" на минималках. Мина на поле всего одна, но кто сегодня станет избранным сапёром?
               - Рывок по центру. Мальчишки, ну смотрите же под ноги! Я же сверху всё видела! Нападающий идёт на перехват, прыжок, замах... О, нет. Закрываю глаза. Контакт!..
               Раздаётся роковой мягкий шлепок. Время замерло. Бедный парень застывает в позе цапли, с ужасом разглядывая подошву. Матч сорван, во дворе объявлена биологическая угроза, а пострадавший ковыляет к луже под хохот друзей. Представляю лицо его мамы... Я сама столько отмыла кроссовок и бутс своих сына и внука! Но время идёт, а всё продолжается с неукоснительным постоянством.
               Хозяин же собаки в этот момент дома пьёт чаёк с чувством выполненного долга. Ну чистое кино.

Глава 4. Заповедник царя Гороха...

               Если из окон нашего жилого лабиринта перевести взгляд строго вниз, то в самом центре двора и обнаружится памятник нерушимой стабильности - наша детская площадка. Кажется, её установили ещё во времена царя Гороха, и с тех пор она не претерпела никаких изменений. Каждую весну местная администрация и управляющая компания грозятся её обновить, рисуют красивые проекты с мягким покрытием и пластиковыми горками. Но деньги на реконструкцию, судя по всему, каждую весну утекают в какие-то более тёплые и приятные места, а площадка по-прежнему гордо предстает перед нами в своём первозданном, суровом виде - с железной горкой и сетчатым забором в рост метр с кепкой.
               Естественно, этот исторический заповедник никогда не пустует. Здесь круглые сутки играют дети всех возрастов, от первоклашек до долговязых подростков. Главная религия нашего двора( как я уже отмечала выше) - это футбол. Поле, правда, у юных спортсменов весьма специфическое. По всему периметру площадки за хлюпким сетчатым металлическим заборчиком плотным кольцом стоят автомобили. Играть в таких условиях - это как ходить по минному полю, но наших будущих Месси и Роналду это только раззадоривает.
              Развязка наступает предсказуемо и всегда одинаково. Так было ещё в те времена, когда мой собственный сынок начинал гонять здесь мяч, потом эстафету перехватил внук, и всё это безобразие без изменений продолжается по сей день. В разгар матча потрёпанный кожаный мяч со свистом срезается с ноги очередного нападающего и с глухим, мощным звуком "Бум!" перелетает через ограждение, врубается аккурат в лобовое стекло или дверь чьей-нибудь новенькой, только что отполированной ласточки.
              В ту же секунду тишину двора взрывает истошный вой сигнализации. Это как сигнал к началу боевых действий. Окно какого-нибудь этажа с грохотом распахивается, оттуда раздаётся яростный крик, и через пару минут во двор, на ходу застёгивая куртку, на всех парах вылетает багровый от ярости хозяин пострадавшего авто. Начинаются грандиозные разборки со всеми известными бранными эпитетами...
              Но шансы сторон изначально не равны. Наша дворовая поросль прекрасно знает правила этой игры. Стоит сигнализации издать первый писк, как малолетние футболисты с кошачьей проворностью и скоростью звука рассыпаются в разные стороны. Пока рассерженный автовладелец добегает до первого этажа, во дворе уже никого нет - только сиротливо катится к бордюру брошенный мяч. Дети  несутся прочь, мгновенно растворяясь в лабиринтах нашего П-образного великана, оставляя взрослого джентльмена один на один с орущей машиной и экзистенциальным вопросом: "Кто виноват?"

Глава 5. Ароматы и кулинарная контрразведка...

              Летом наш дом окончательно теряет всякие стыд и конфиденциальность, превращаясь в одну огромную, бурлящую общую кухню. Стоит всем жильцам одновременно распахнуть окна и балконные двери, как во дворе включается режим тотальной ароматической трансляции. По запахам, гуляющим в нашем бетонном мешке, можно без труда составить меню каждого подъезда и провести полноценный аудит семейных бюджетов. Тут не нужна никакая контрразведка - всё написано прямо в воздухе.
              Вот с третьего этажа потянуло классикой - кто-то с чувством, с толком, на сале жарит картошечку с луком. Запах такой плотный и родной, что половина двора невольно сглатывает слюну. Но уже через минуту из окна квартиры по соседству этот скромный углеводный триумф бесцеремонно перебивается тяжёлой артиллерией: там шкворчит мясо с таким отчётливым ароматом шашлыка, будто мангал развели прямо на балконе. Весь загиб дома моментально понимает - у людей праздник, дали премию.
              Ближе к вечеру наступает время дачников. Из четвёртого подъезда доносится тягучий, приторно-сладкий аромат: кто-то совершил героический набег на собственные грядки, привёз из сада вёдра ягод и теперь в промышленных масштабах варит варенье. Клубничное? Малиновое? Наш экспертный совет на лавочках безошибочно определяет сорт по первому дуновению ветерка. Этот ягодный дух окутывает двор таким уютным облаком, что даже злая собака из третьего подъезда на пару минут прекращает свой дежурный лай.
              А чуть повыше кто-то взялся за пироги - дрожжевое тесто, ваниль, тепло домашнего очага... Жизнь в нашем углу не просто идёт, она бьёт ключом, бурлит и аппетитно шкворчит на все лады! И в этот момент я, вдохновившись всеобщим кулинарным марафоном, закрываю духовку, откуда уже вовсю несётся умопомрачительный аромат моей собственной, фирменной пиццы для внука. Наш подъезд, держись, мы принимаем вызов!

Эпилог. Нерушимый монолит.

              Вот так и течёт жизнь в нашем многоквартирном царстве. Меняются времена года, улетают в историю один за другим годы. Кто-то продаёт квартиры и уезжает, заселяются новые, ещё не знакомые жильцы, привнося в наш быт свои привычки. Но сам двор, как монументальный бетонный монолит, свято хранит свою общую историю.
              И когда мой уже совсем взрослый сын приезжает ко мне в гости, он первым делом подходит к окну и долго, затаив дыхание, смотрит вниз - на это вечное футбольное поле, на котором когда-то сам до полного изнеможения гонял потрёпанный мяч, рискуя в любой момент угодить в соседскую иномарку. И в этот момент какая-то удивительная, щемящая нежность просыпается у меня внутри...
              Я перевожу взгляд на окна в загибе дома, где под сияющей до лета ёлкой и мигающей гирляндой дети потихоньку таскают сухари из тостовой буханки, слушаю, как затихает на первом этаже финальный аккорд Листа, вдыхаю ароматы лета и понимаю: это мой мир. Мой дом, мой родной двор и мои - пусть такие странные, взбалмошные и разные, но все-таки родные соседи. И в преддверии новой пиццы, которая уже умопомрачительно пахнет из духовки, хочется думать только об одном: лишь бы у всех нас всё было хорошо. Лишь бы был мир.