Департамент примерки человеческих лиц

---------

ДЕПАРТАМЕНТ ПРИМЕРКИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЛИЦ

Дело № 112. ТЮ-ТЮ

Декадентская философско-сатирическая поэма в семи актах и эпилоге по мотивам романа «Le Tutu» (1891), опубликованного под псевдонимом Принцессы Сафо.

Четвёртая исследовательская редакция.

---

I. Человек, не опознанный зеркалом

Дождём звенела мостовая,
Фонарь дрожал, как жёлтый глаз.
И Мори шёл, не узнавая
Себя в витринах всякий раз.

Париж скрипел железом кровель,
Сырой туман полз вдоль оград.
В канаве, между серых колей,
Лежал кирпич, дождём измят.

Он поднял скол. Неровной гранью
Тот полоснул ему ладонь.
Кровь проступила алой тканью
На камне, мокром от дождя.

— Ах, чёрт!

Он вытер кровь платком.
Но камень спрятал почему-то.
И вновь пошёл вдоль тёмных окон,
Считая собственные шаги.

В витрине встал перед ним кто-то:
Сюртук, цилиндр, лицо, платок.
Застыл под газовым налётом
Знакомый, но чужой зрачок.

— Кто ты?

Он поднял руку.

Тот — свою.

Он отступил.

И тот попятился.

Он вновь приблизился к стеклу.

И тот приблизился навстречу.

— Так это я!

Но между ними
Лежала тонкая черта:
Стекло показывало Мори,
Не отвечая, кто он сам.

Из переулка вышел Инспектор,
Неся часы и старый том.
Он вывесил над мокрой лавкой
Табличку с гербовым орлом:

ДЕПАРТАМЕНТ
ПРИМЕРКИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЛИЦ.

— Фамилия?

— Де Нуароф.

— А имя?

— Мори.

— Кто вы?

— Инженер.

— И что построили?

— Пока не приходилось.

— А цель?

— Какая?

— Вашего занятия.

Мори достал диплом из кармана.

— Здесь всё написано!

Инспектор проверил печать,
Потом вернул диплом обратно.

— Диплом удостоверяет ученье.
А что вы делаете теперь?

— Живу.

— Каким образом?

— Как придётся.

— Зачем?

Мори пожал плечами.

— Не спрашивал себя.

Инспектор записал:

ПРОФЕССИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА.
ЦЕЛЬ ТЕКУЩЕГО ЗАНЯТИЯ
НЕ УСТАНОВЛЕНА.

Потом увидел камень.

— Чья кровь?

— Моя.

— А как доказать?

Мори показал ладонь.

На коже алела ранка,
И края её ещё саднили.

— Вот!

Инспектор осмотрел порез.

— Ранение установлено.

— Значит, кровь подтверждает,
Что камень принадлежит мне?

— Нет.

— Почему?

— Завтра этот скол
Пора;нит другого прохожего.

— И что?

— Его кровь останется здесь же.

Мори посмотрел на камень.

Красное пятно расплывалось,
Впитываясь в шероховатый край.

Инспектор открыл журнал.

СЛЕД ПОВРЕЖДЕНИЯ ИМЕЕТСЯ.
ПО ОДНОМУ СЛЕДУ
ЛИЧНОСТЬ НЕ УСТАНАВЛИВАЕТСЯ.

— А зеркало? — спросил Мори.

Инспектор взглянул на витрину.

— Оно показывает облик.

— Но ведь это я!

— Вы стоите перед ним.

— Тогда чего вам не хватает?

Инспектор закрыл журнал.

— Ничего.

Мори спрятал кирпич.

И вышел из круга фонаря.

Витрина удерживала образ,
Пока он двигался вдоль стекла.

Когда же Мори скрылся за углом,
На ней осталась только улица.

И дождь.

---

II. Бюро узаконенного счастья

В нотариальной тишине
Лежал контракт на белой скатерти.
Два человека в стороне
Ждали последней подписи.

Мори принёс диплом и род,
Эрмина — деньги и владенья.
И нотариус свёл расчёт,
Подсчитывая поступленья.

— Жених согласен?

— Да.

— Невеста?

— Да.

— А капитал?

Назвали сумму.

— Доход?

Указали цифры.

— Приданое?

Всё сошлось.

Инспектор вынул свой журнал.

— Для чего заключаете брак?

Мори улыбнулся.

— Чтобы жениться.

— А для чего хотите быть мужем?

Мори замялся.

— Чтобы иметь жену.

Эрмина опустила веер.

— А меня вы спросите?

— Вы же согласились, мадам!

— На брак.
Не на всякое ваше желание.

Нотариус поправил очки.

— В документе обозначены
Права и обязанности сторон.

— А любовь? — спросила Эрмина.

— Её в контракте нет.

— А счастье?

— И этой графы не предусмотрено.

— Но мы же женимся!

— Совершенно верно.

Нотариус подвинул перо.

Мори расписался первым.

Потом — Эрмина.

Две подписи легли на лист.

И два человека стали супругами.

Инспектор проверил чернила.

БРАК ЗАКЛЮЧЁН.
ИМУЩЕСТВЕННЫЕ УСЛОВИЯ
УСТАНОВЛЕНЫ.

Но графу о цели совместной жизни
Он оставил незаполненной.

В большом доме поселились
Праздники, гости и скука.

Мори покупал картины,
Кареты, статуи и ткани.

Эрмина устраивала балы,
Приёмы, ужины, танцы.

За столом встречались редко.

— Как прошёл день?

— Прекрасно.

— А ваш?

— Не хуже.

И наступала тишина.

Однажды портной явился
С большим свёртком белого тюля.

— Господин, извольте видеть:
Балетный костюм. Тю-тю!

Он вынес манекен.

Две деревянные ноги.
Талия. Гладкая шея.
Вместо лица — пустой овал.

Портной натянул на него пачку,
Распушил воздушные складки.

— Вот балерина!

Эрмина рассмеялась.

— Но она не танцует!

— Зато как выглядит!

Инспектор подошёл ближе.

— Исполнитель?

— Манекен.

— А движение?

— Пока не требуется.

— А танец?

Портной поправил тюль.

— Для танца нужен человек.

Эрмина сняла костюм.

Примерила.

Вскинула руки,
Повернулась на каблуках.

Белая пачка взлетела
Над тяжёлым паркетом.

— А теперь?

— Теперь танцует, —
Ответил Мори.

Эрмина остановилась.

Сняла костюм.

Положила на кресло.

Манекен стоял рядом.

Всё тот же.

Портной поднял пачку,
Аккуратно сложил тюль.

Инспектор записал:

ФОРМА ИЗГОТОВЛЕНА.
ИСПОЛНИТЕЛЬ НЕ ПРИЛАГАЕТСЯ.

Эрмина закрыла шкаф.

Мори посмотрел на контракт,
Лежавший среди иных бумаг.

В нём сохранилось приданое,
Размер доходов, подписи, печать.

Но когда поздно ночью
Они разошлись по своим комнатам,

Ни один пункт договора
Не задержал их у общей двери.

---

III. Комиссия двух голосов

Под куполом гремел оркестр,
Толпа теснилась у барьера.
Здесь продавали чудеса,
И чудо требовало веры.

Из-за кулис вышла Мани-Мина.

Две головы. Единый стан.
Четыре руки, четыре ноги.
Два голоса среди афиш.

Одна смотрела вправо,
Другая — прямо в зал.

Мори приблизился.

— Прекрасная госпожа!

— Которая? — спросила Мина.

— Я обращался к Мани.

— А меня вы не заметили?

— Но вы же рядом!

— Именно.

Инспектор раскрыл журнал.

— Сколько вас?

— Двое, — ответила Мина.

— Одно, — возразил распорядитель.

— А кто вправе дать ответ?

Мани подняла руку.

Мина подняла другую.

— Я!

— Нет, я!

Инспектор протянул перо Мани.

Она потянулась к нему.

Но Мина схватила её запястье.

Перо дрогнуло.

Упало на пол.

Инспектор поднял его.

Протянул Мине.

Та не взяла.

Мани снова потянулась.

Мина отвела руку.

Инспектор оставил перо
На краю стола.

— Но тело у вас общее!

— Мы знаем, — сказала Мани.

— Мы в нём живём, —
Добавила Мина.

— А решения?

Они переглянулись.

— Иногда совпадают.

— А когда не совпадают?

Мина подняла левую руку.

Мани — правую.

И обе руки замерли
На разной высоте.

Мори принёс розу.

Мани улыбнулась.

Мина отвернулась.

— Примите!

Правая рука взяла цветок.

Левая перехватила стебель.

Хруст.

Роза переломилась.

Лепестки рассыпались
На деревянную сцену.

Мори нагнулся.

Собрал их в ладонь.

Но к сломанному стеблю
Уже нельзя было прикрепить
Ни одного лепестка.

Инспектор записал:

МАНИ — СОГЛАСНА.
МИНА — НЕ СОГЛАСНА.

Потом взял металлическую скобу.

Скрепил оба листа.

Посмотрел.

Их стало удобно держать вместе.

Но ответы остались разными.

Он вынул скобу.

Разложил листы отдельно.

Из-за занавеса ударил гонг.

Мани пошла на представление.

Мина — вместе с нею.

И на протяжении всего танца
Их взгляды не встретились.

---

IV. Дело о четырёх именах

Доктор Мессе-Малу пришёл
С пробиркой, скальпелем и шприцем.

— Вы можете менять природу?

— До некоторой степени.

— А человека?

Доктор поднял шприц.

— Посмотрим.

Но вскоре Мани-Мина родила.

И оба её голоса умолкли.

Зато в одной колыбели
Раздались сразу четыре.

Поль-Юк-Зо-Эмили.

Четыре лица.

Одно необыкновенное тело.

И четыре разных крика.

Поль тянулся к пище.

Юк ворочался беспокойно.

Зо плакал, не открывая глаз.

Эмили смотрела в потолок.

Мори подошёл к колыбели.

Поднял ребёнка.

Прижал осторожно к груди.

— Ну что же вы плачете?

Он накормил Поля.

Но Юк зашевелился.

Он повернул ребёнка.

Зо заплакал ещё громче.

Мори попытался качать.

Эмили открыла глаза.

Потом Поль снова попросил пищи.

Мори остановился.

Перевёл дыхание.

Присел возле кроватки.

Он подождал, пока Зо успокоится.

Потом поправил подушку.

Юк затих.

Но теперь заплакала Эмили.

— Да что же делать с вами?

Инспектор вошёл с журналом.

— Сколько детей?

— Один.

— А голов?

— Четыре.

— А желаний?

Мори посмотрел в колыбель.

— Сейчас — разных.

— Следовательно, четверо детей?

— Я этого не говорил.

— А один?

Мори осторожно поднял ребёнка.

— Мой сын.

Он произнёс это тихо.

Но в тот же миг
Четыре голоса снова
Наполнили маленькую комнату.

Инспектор записал:

ПОЛЬ-ЮК-ЗО-ЭМИЛИ.
ДАТА РОЖДЕНИЯ — ОДНА.
ЧИСЛО ЛИЦ — ______.

Позднее ехали к морю.

В вагон вошёл Кондуктор.

— Билеты!

Мори показал свой.

— А ребёнок?

— Вот он.

— Но головы четыре!

— Да.

— Значит, платите за четверых!

— Но он сидит у меня на коленях.

— Не имеет значения!

— А сколько мест занято?

Кондуктор посмотрел на скамью.

Одно.

Рядом пустовало другое.

— Одно.

— Тогда за что четыре платы?

Кондуктор вынул правило.

Прочитал.

Снова посмотрел на ребёнка.

В правилах были дети.

И места.

Но не было случая,
Когда четыре лица
Оказывались на одном месте.

Он долго водил пальцем
По печатным строкам.

Потом закрыл книжку.

— Случай исключительный.

— Значит, сколько платить?

Кондуктор вздохнул.

— Пока один билет.

На станциях люди собирались
У вагонного окна.

Все хотели увидеть
Необыкновенного младенца.

Мори сначала закрывал его
От чужих любопытных глаз.

Потом опустил штору.

Четыре голоса постепенно стихли.

Но не одновременно.

Один ещё плакал.

Другой хотел есть.

Третий уже спал.

Четвёртый смотрел в темноту.

Мори держал ребёнка.

И всё своё внимание
Отдал одному движению:

Чтобы маленькая голова,
Которую он сейчас поддерживал,
Не ударилась о край окна.

---

V. Министерство исчезающих хозяев

Министром Мори стал легко.

Ему вручили красный фрак,
Печать, тяжёлое кресло,
Закон и несколько приказов.

В кабинете стояло зеркало.

В нём министр казался важным.

Он расправлял плечи.

Поднимал подбородок.

Изображал строгость.

Потом милость.

Потом великое сомнение,
Которое ещё никого
Не освободило от наказания.

Однажды явился Инспектор.

— Кто вы?

— Министр юстиции.

— А зачем вы министр?

— Чтобы быть министром.

— Это должность.

— Разумеется.

— А что хотите совершить
В этой должности?

Мори задумался.

Потом показал на стол.

— Подписать бумаги.

— Для чего?

— Чтобы они были подписаны.

Инспектор придвинул папку.

— А что должны изменить
Ваши решения?

Мори перелистнул страницы.

Нашёл первую резолюцию.

Потом вторую.

Третью.

Положил их рядом.

— Надо сначала разобраться.

— А пока?

— Пока я министр.

Инспектор посмотрел на печать.

Затем на зеркало.

— Кто смотрит на вас оттуда?

Мори повернулся.

В стекле стоял министр.

В орденах.

С прямой спиной.

Он снял орден.

Отражение тоже.

Расстегнул фрак.

И тот господин в зеркале
Остался без фрака.

Мори спросил:

— А кто тогда смотрит на него?

Инспектор молчал.

В дверях появилась Эрмина.

На ней был красный фрак
И белое балетное тю-тю.

— Господин министр, танцуйте!

Она сделала поворот.

Тюль взлетел над паркетом.

Но край зацепился за гвоздь.

Ткань натянулась.

Треснула.

Длинная белая нить
Потянулась вслед за Эрминой.

Она остановилась.

Посмотрела на разрыв.

Сняла красный фрак.

Бросила на кресло.

— Вот и всё моё министерство.

И вышла.

Позднее Мори лишился должности.

Исчезли деньги.

Слуги.

Мебель.

Он продавал вещи,
Оставлял за долги комнаты,
Менял тяжёлые шкафы
На вино, угощения и поездки.

Однажды среди пустого дома
Он вдруг вспомнил о сыне.

Поль-Юк-Зо-Эмили
Лежал в колыбели и плакал.

Мори взял его на руки.

— Ты здесь...

Он попытался согреть ребёнка.

Но руки дрожали.

Он вспомнил цирк.

Там всегда платили
За необыкновенное зрелище.

На следующий вечер
На афише появилось имя:

ПОЛЬ-ЮК-ЗО-ЭМИЛИ.

Публика собралась.

Распорядитель считал монеты.

Мори выходил с младенцем.

Поднимал его на руках.

Люди вскакивали со скамей.

Кто-то смеялся.

Кто-то свистел.

Кто-то требовал
Повернуть ребёнка другим боком.

На столик у сцены
Сыпались мелкие деньги.

Но за кулисами
Поль-Юк-Зо-Эмили плакал.

Мори укладывал его.

Менял влажную ткань.

Вытирал лицо.

Из зала кричали:

— Ещё раз!

Распорядитель заглянул за занавес.

— Публика ждёт!

Мори посмотрел на ребёнка.

Потом на деньги.

Взял младенца.

И снова вышел к зрителям.

Однажды у Зо начался
Тяжёлый судорожный кашель.

Юк страдал от болезни живота.

Эмили всё чаще просила воды.

А кожа Поля покрылась
Болезненными поражениями.

Мори вызвал врача.

Тот осмотрел ребёнка.

Перешёл от одного лица
К другому.

Проверил дыхание.

Пульс.

Кожу.

Попросил чистой воды.

Мори принёс чашку.

Поднёс к Эмили.

Но Зо зашёлся кашлем.

Чашка дрогнула.

Вода пролилась на одеяло.

Юк застонал.

Мори попытался
Приподнять ребёнка.

Но Полю стало больнее.

Он опустил подушку.

И снова поднёс воду.

Так проходили часы.

Врач осматривал каждого.

— Причины болезней различны.

Инспектор приготовил перо.

— Значит, четыре независимых смерти?

Врач покачал головой.

— Я этого не сказал.

— Но четыре болезни!

— Да.

— Одно тело!

— Да.

— Следовательно?

Врач посмотрел на Мори.

Тот держал ребёнка,
Который уже почти
Не мог поднять головы.

— Следовательно, нужно лечить.
А не придумывать арифметику.

Инспектор опустил перо.

Всю ночь Мори не спал.

Он менял ткань.

Подносил воду.

Вытирал лоб.

Прислушивался к дыханию.

Утром Зо уже не мог
Прокричать прежним голосом.

Юк обессилел.

Эмили не притронулась к чашке.

Поль лежал неподвижно,
Но ещё дышал.

Мори придвинулся ближе.

Положил ладонь
На маленькую грудь.

Ещё чувствовалось движение.

Он подождал.

Ещё одно.

Потом следующее.

Очень слабое.

И наконец
Все четыре голоса
Умолкли вместе.

Мори долго не убирал руку.

Он ждал.

Но под ладонью
Больше ничего не поднималось.

На соседнем столике
Лежали деньги за представление.

Инспектор подошёл с журналом.

— Имя?

Мори назвал.

— Дата рождения?

Назвал.

— Дата смерти?

Назвал.

— Сколько умерло детей?

Мори смотрел на ребёнка.

— Мой сын.

— Но в записи четыре имени.

— Знаю.

— Четыре болезни.

— Знаю.

— А число лиц?

Мори поднял голову.

— Спросите у него.

Инспектор посмотрел
На неподвижные лица.

Потом на журнал.

Перо застыло над графой.

ПОЛЬ-ЮК-ЗО-ЭМИЛИ.
ДАТА РОЖДЕНИЯ — ОДНА.
ДАТА СМЕРТИ — ОДНА.
ЧИСЛО ЛИЦ — ______.

Из зала ещё доносился шум.

Распорядитель требовал
Начать следующее представление.

Мори сидел у кровати.

На полу лежала погремушка.

Он поднял её.

Встряхнул.

Металлический шарик
Тихо звякнул внутри.

Он встряхнул ещё раз.

И в комнате ответил
Только этот шарик.

---

VI. Дело о руке, оставшейся после смерти

За городом кричала дверь.

Над старой фермой висел туман.

И мэр, надев перевязь,
Требовал открыть ему вход.

— Во имя власти!

Изнутри послышался крик:

— Помогите!

— Кто запер дверь?

— Я не могу открыть!

— Почему?

— Он держит!

Инспектор подошёл к крыльцу.

— Кто держит?

— Жардисс!

— Пусть отпустит!

— Он умер!

Пожарные приставили лестницу.

Разбили окно.

Сняли внутренний засов.

Дверь распахнулась.

На широкой кровати
Лежали Жардисс и Эрмина.

Жардисс был мёртв.

Эрмина ещё дышала.

Его рука охватывала шею,
Словно тяжёлое кольцо.

Она пыталась освободиться.

Но холодные пальцы
Не поддавались.

— Помогите...

Мори шагнул к кровати.

— Эрмина!

Она повернула глаза.

— Прости...

Инспектор раскрыл журнал.

— Кто удерживает?

— Жардисс, — ответили ему.

— Он жив?

— Нет.

— Тогда кто сжимает?

Пожарный посмотрел на тело.

— Сжатие осталось.
Нового движения нет.

Инспектор записал:

ЖАРДИСС УДЕРЖИВАЕТ ЭРМИНУ.

Перечитал.

Посмотрел на мёртвого.

И зачеркнул имя.

Ниже написал:

РУКА ОСТАЁТСЯ СОМКНУТОЙ.
НОВОЕ ВОЛЕВОЕ ДЕЙСТВИЕ
НЕ УСТАНОВЛЕНО.

— Скорее! — крикнул мэр.

Пожарный взял инструмент.

Другой придержал тело.

Металл заскрежетал.

Пальцы не разжимались.

Он попробовал снова.

Побелела кожа на суставах.

Но холодный сгиб
Сохранял прежнее положение.

Мори схватил пожарного за плечо.

— Он уже не держит её!

Пожарный посмотрел на руку.

— А она всё ещё зажата.

Он снова взял инструмент.

Раздался короткий хруст.

Застывшая хватка ослабла.

Эрмина освободилась.

Вдохнула.

Попыталась говорить.

Мори наклонился ближе.

— Я лгала тебе...

Он молчал.

— Я ходила к нему...

— Зачем?

Она пошевелила губами.

— Тю-тю...

— Что?

— Моё тю-тю...

И смолкла.

Её рука соскользнула
С края простыни.

Пальцы упали на дерево кровати.

Мори поднял их.

Но они уже не отвечали
На его прикосновение.

Инспектор стоял у двери.

Перед ним лежал
Незаконченный протокол.

На первой странице — Жардисс.

На второй — Эрмина.

Он перечитал запись
О сомкнутой руке.

Потом посмотрел
На разжатые пальцы мёртвого.

Взял перо.

И дописал:

ПОЛОЖЕНИЕ РУКИ ИЗМЕНЕНО
ПОСЛЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВА СПАСАТЕЛЯ.

Закрыл книгу.

Мори поднялся.

Из кармана выпал
Кирпичный скол.

Он поднял его.

Старое пятно потемнело.

Камень был сухим.

Мори сжал его.

Но новой крови
На нём не появилось.

За окном светало.

На кровати лежали
Два неподвижных тела.

И ни одно уже не могло
Разжать собственную руку.

---

VII. Последний вагон

Эрмину положили в гроб.

Накрыли белой тканью.

Прикрепили железную бирку
С её именем.

За окнами темнела ночь.

Состав готовился в дорогу.

Мори стоял возле матери.

Инспектор проверял билеты.

— Сколько пассажиров?

— Двое.

— А покойная?

— Везём.

— Кто сопровождает?

— Муж.

— А вторая?

— Мать мужа.

Инспектор записал:

ЖИВЫХ — ДВОЕ.
УМЕРШИХ — ОДНА.
РОДСТВО УСТАНОВЛЕНО.

Носильщики внесли гроб.

Поставили на скамью.

Закрепили ремнями.

Мори сел напротив.

Мать — рядом с ним.

Инспектор остался у двери.

Поезд тронулся.

Сначала медленно.

Потом быстрее.

Колёса ударили о стыки.

За стеклом исчез вокзал.

В купе горела лампа.

Мори держал руки на коленях.

Мать смотрела на сына.

— Ты устал?

— Да.

Она коснулась его лба.

Так касалась когда-то,
Когда он был ребёнком.

Потом поправила воротник.

Мори поднял глаза.

Она не убрала ладонь.

Поезд вошёл в тоннель.

Лампа качнулась.

На стене дрогнули тени.

Одна — от Мори.

Другая — от матери.

Третья — от гроба.

Мори приблизился к ней.

И между ними произошло то,
Чего нельзя назвать
Обычным семейным утешением.

Мать не остановила его.

Гроб содрогнулся на стыке.

Инспектор открыл журнал.

— Сколько пассажиров?

Он сам себе ответил:

— Двое.

— Имена изменились?

— Нет.

— Родство?

— Прежнее.

Он посмотрел на них.

Потом на графу
«Отношение сопровождающих».

В графе по-прежнему стояло:

МАТЬ. СЫН.

Но происходившее в купе
Не было продолжением
Ни одной обязанности,
Которую устанавливает родство.

Инспектор взял перо.

В соседней графе написал:

ЧИСЛО ПАССАЖИРОВ — ПРЕЖНЕЕ.
РОДСТВО — ПРЕЖНЕЕ.

Потом перечитал.

Сравнил запись до тоннеля
С записью после него.

Они совпадали.

А события — нет.

Он дописал:

ПО ЭТИМ ГРАФАМ
СМЕНА ХАРАКТЕРА ОТНОШЕНИЙ
НЕ РАЗЛИЧАЕТСЯ.

Инспектор не поставил
Отметки о допустимости.

Число пассажиров
Ничего не решало
О допустимости поступка.

Поезд продолжал движение.

Мори отвернулся к гробу.

На крышке лежала
Эрминина балетная пачка.

Тюль был порван.

Длинная белая нить
Зацепилась за железную бирку.

От движения вагона
Нить постепенно натягивалась.

Бирка приподнялась.

Ударилась о дерево.

Раз.

Другой.

Третий.

Мори оглянулся.

На каждом новом стыке
Железо билось о крышку.

Тюль дрожал.

Но тело Эрмины
Оставалось неподвижным.

Инспектор посмотрел на ремни,
Которыми закрепили гроб.

— Надо поправить бирку.

Он подошёл.

Но поезд уже замедлял ход.

Скоро должна была быть станция.

Инспектор придержал крышку.

Нить ослабла.

Железо опустилось.

Наступила тишина.

Мори сидел напротив.

Мать — рядом.

Никто не произнёс ни слова.

Состав вышел из тоннеля.

За окнами появился
Бледный предрассветный свет.

Поезд остановился.

Инспектор убрал руку.

Мори поднялся.

Из кармана выпал
Кирпичный скол.

Ударился о пол.

Инспектор нагнулся.

Поднял его.

— Ваш?

Мори посмотрел на камень.

Потом на гроб.

— Был мой.

И вышел из купе.

Мать последовала за ним.

Инспектор остался один.

На скамье стоял гроб.

Белая нить всё ещё
Держала железную бирку.

Но больше не было движения.

Он осторожно снял её.

Положил в портфель
Рядом с кирпичным сколом.

И закрыл купе.

---

Эпилог. Последняя примерка

В Департаменте было тихо.

Инспектор разложил бумаги
На большом деревянном столе.

Первый лист:

МОРИ ДЕ НУАРОФ.
ИНЖЕНЕР.

Второй:

СУПРУГ ЭРМИНЫ.

Третий:

ОТЕЦ ПОЛЯ-ЮКА-ЗО-ЭМИЛИ.

Четвёртый:

МИНИСТР ЮСТИЦИИ.

Пятый:

БЫВШИЙ МИНИСТР.

Шестой:

СЫН МАДАМ ДЕ НУАРОФ.

Инспектор расположил листы
В порядке их появления.

Потом достал седьмой.

На нём было написано:

ПОЛЬ-ЮК-ЗО-ЭМИЛИ.

Ниже — дата рождения.

Ещё ниже — дата смерти.

И незаполненная графа:

ЧИСЛО ЛИЦ — ______.

Инспектор взял перо.

Попробовал поставить единицу.

Остановился.

Вспомнил четыре голоса.

Зачеркнул единицу.

Поставил четыре.

Посмотрел на одну дату смерти.

Зачеркнул четвёрку.

На бумаге остались
Два коротких чёрных следа.

Он положил перо.

Поднял первый документ.

Прочитал:

МОРИ ДЕ НУАРОФ.

Потом второй.

Третий.

Четвёртый.

Пятый.

Шестой.

Все записи относились
К одному человеку.

Но каждая говорила
О разных его отношениях,
О разных действиях,
О разных последствиях.

Инспектор открыл первый лист.

В графе «Цель» было пусто.

На листе мужа — тоже.

Он перешёл к министерству.

Там стояло:

ЗАНИМАТЬ ДОЛЖНОСТЬ.

Инспектор задумался.

Это было названием занятия,
Но ещё не объясняло,
Чего министр хотел достичь.

Он взял лист отца.

Там стояло:

НАКОРМИТЬ РЕБЁНКА.
УСПОКОИТЬ РЕБЁНКА.

Инспектор долго смотрел
На две короткие строки.

Потом прочитал дату смерти.

Он не зачеркнул цели.

И не написал,
Будто их не было.

На отдельном листе вывел:

ЦЕЛИ ЛОКАЛЬНЫХ РОЛЕЙ
УСТАНОВЛЕНЫ НЕ ПОЛНОСТЬЮ.
РЕЗУЛЬТАТЫ НЕ ВСЕГДА
СОВПАДАЮТ С ЦЕЛЯМИ.

Потом вынул старое зеркало.

Поставил перед собой.

В стекле появилось
Его собственное лицо.

Он поднял первый документ.

Приложил к зеркалу.

Буквы отразились.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

Пятый.

Шестой.

Все имена и должности
Стояли перед стеклом.

Но Мори там не было.

Инспектор достал
Из портфеля кирпичный скол.

Положил рядом с зеркалом.

На сером камне
Темнел старый след крови.

Он взял чистый бланк.

Написал:

ПО ЭТИМ СВИДЕТЕЛЬСТВАМ
ОБРАТНАЯ АТРИБУЦИЯ
НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА.

И не стал писать,
Что Мори никогда не существовал.

Затем открыл шкаф.

Вынул манекен.

На деревянной шее
Висел номер мастерской.

Инспектор принёс белую пачку.

Натянул на манекен.

Поправил тюль.

Разгладил оборванный край.

Поставил перед зеркалом.

В стекле появилась балерина.

Без лица.

Без дыхания.

Без рук, способных танцевать.

Инспектор отошёл в сторону.

Манекен остался.

Он поднял железную бирку:

ЭРМИНА ДЕ НУАРОФ.

Положил возле кирпича.

Потом взял журнал.

Закрыл.

Убрал в нижний ящик.

Погасил лампу.

Из открытой форточки
Потянуло холодным ветром.

За окном проходил поезд.

Стекло дрожало в раме.

Белая пачка шевельнулась.

Оборванная нить
Зацепилась за железную бирку.

Натянулась.

Бирка сдвинулась к краю.

Соскользнула со стола.

И ударилась о кирпич.

Один раз.

Инспектор поднял голову.

Прислушался.

Потом посмотрел на стол.

В темноте лежали
Белое тю-тю
И маленький кирпичный скол.

Журнал оставался в ящике.

Инспектор подошёл.

Пальцы легли на ручку.

Он слышал удар.

Он мог открыть журнал.

Но не открыл.