Выбивай эту дверь пинком

Выбивай эту дверь пинком — я её не запер.
Эта время смердит дешёвым дурным угаром.
Если жизнь подминает дух под параграф тварей,
Значит, время глушить конвой по тюремным нарам.
Рви жылы на мне, вжимай в ледяную плоскость,
Всё равно под надкостницей воля гуляет матом.
Нас пугали судом, этапом и темным возом,
Только ветер свободы стал моим адвокатом.
Я сибаритствую гордо на этой прогнившей шконке,
Жру свободу взахлёб из разбитой кривой воронки.
Пока фраера трясутся за шкуры и за рубли,
Я ломаю об колено законы дурной земли.
Твой вертухай застыл, обоссавшись прямо у двери,
Он вчера был зверем, а нынче — притихший бес.
Сам притащит борща и виски на жирном блюде,
Потому что в моей палате — иной замес.
Люди в чёрном — химеры. Их власть — вертухайская шиза.
Я плюю в их конторские хари, в гробу видал.
Если сам себе мера, палач и судья от бога,
То весь этот грёбаный мир под меня упал.
Так звони в свою дурку, пускай высылают шмон,
Нам плевать на запреты, у нас тут своя война.
Этот воздух свободы въедается под погон,
И тюремная шкурка трещит, оголив до дна.
Звиздуй, куда хочешь, лови этот дикий кайф,
За прутьями рёбер не выстроить новый блок.
Если мазь — путана, то мы забираем драйв,
Выжимая из мрака последний смаски глоток.
Пусть конвойные псы захлебнутся своим лаем,
Мы вне схем и законов, мы вышли за рамки плит.
Я и сам не замечу, как этот барак растает,
Пока ветер в башке прокурорским судом гремит.
Так что хавай живьем этот фальшивый мир,
Не проси снисхождения, гордо топчи перрон.
Если сам себе мера, палач и ориентир —
Значит, ты победил. И плевать на их общий кон.
Ты вольный волк и гордая Душа!