Серафима. В общем, начали лишь к ночи...

В общем, начали лишь к ночи.
Ничего, не дети, чай.
А народишко охочий,
В разговор вносить раздрай.

То один некстати влезет,
То другой — не в тему речь.
Серафима вона в стрессе,
Вся пыхтит, ну точно печь.

«Слово молвить лишь по делу.
На кону у нас сейчас
Наш покой. Кто сменит тему,
Не взыщи… меня на бас

Взять не так-то просто. Здеся
Мы решаем, кто могёт
Пострадать за дело месяц,
Ну, иль как там все пойдет.

С темы спрыгивать не нужно.
Кто по делу — шаг вперед.
Коли кашляешь натужно
Прикрывай хотя бы рот,

Ты же всех здесь, Ленька, разом
Заразишь. Болеешь коль,
Так сидел бы дома. Казус
Так вот, через енту боль

На собранью припереться.
Очумел, едрена вошь.
Завтра сляжем все мертвецки,
Нешто этого ты хошь?»

«Ишь, нашлася здесь блюститель!
Сам решу, когда домой.
Я ведь тоже местный житель.
Ну и что, что я больной,

А сказать чаво — имею.
Я, конечно, за пикет.
Но у нас здесь ассамблея,
Говорить кому, ай нет,

Это общее решенье.
Так вот я за то, друзья,
Чтобы кажный свое мненье,
Взял и высказал. Айда

На пикет, но нужно умно
Все обставить. Мыслю я,
Обойтись нельзя без шума,
Но и с шумом так, слегка».

«Ленька, нешто ты скаженный,
Ты чаво несешь, дурак?
Ай непризнанный ты гений?
Вы шумите, мол, но так,

Что б никто тот шум не слышал.
Вот совет, так то — совет!
И пикет не как в Париже,
Где крушат все прям под «нет».

Нам, как раз, вниманье нужно…»
«Но погромы — перебор.
А не то нагонят службы…
Это спор не про забор.

Даже ты с твоим-то мозгом,
Понимаешь — казино,
Строит не Ванек. То роскошь,
Для простого люда. Дно —

Нам тягаться с тем, кто деньги,
Получает просто так.
Лучше, бабка, помаленьку,
Но с душой, не кое-как.

Это значит, не с наскока.
Все продумать нужно нам.
План хорош, когда уроки,
Все усвоены. К чертям

Эти бабские ужимки.
Говорим мы все в лицо.
Коалицию, вестимо,
Против, значит, казино

Собираем. Штаб, повестка,
Все должно быть по уму.
А иначе повсеместно,
Будут гнать взашей. Всему

Есть свой форменный порядок…»
«Да какой порядок, Лёнь?
Говоришь без опечаток,
Но такую глупость. Вон

Посмотри вокруг. Все взгляды
На тебя устремлены.
Так скажи, какого ляда
Эти мелкие понты?

Право слово, мы ж не грабить,
Собрались то казино.
Так чего ж ты тычешь штабом?
Так давай уж заодно,

Явки, шифры и пароли.
В партизаны все уйдем.
Может нам теракт устроить?
Ведь у каждого есть лом.

А еще, вестимо, вилы.
Против власти как без них?
Развелося вас дебилов,
Не алкаш, так точно псих…»

«Попрошу я, Серафима…
Здесь собранья, не туса,
Без излишнего нажима,
С людом этик вот нельзя.

Выбирай-ка выраженья.
Мы ж не быдло, как-никак.
Это что за отношенье?
Он придурок, тот дурак...!»

«Ты Семеныч, бабку Симу
Не одергивай зазря.
Это, право, не красиво.
Все же женщина она.

Говорит пущай, что хочет,
(Про теракт — ваще огонь),
Я поддерживаю очень.
Коль война — так все на кон.

Явки, шифры и пароли,
Тоже к месту будут щас.
Коль решили те гандоны,
Ноги вытереть о нас…».

«Эй, одумайся Петрович!
Олька вон — совсем дите.
Ты ж при ней… что хмуришь брови?
Слово грубое пошто…»

Так назвать гандоном, Марья,
Натуральный кто гандон,
И не ругань вовсе — правда,
А она удобный тон

Не выдерживает. Ольке
Спать давно уже пора,
Здесь не танцы, вроде польки,
Это взрослые дела.

Нече шляться ей по сходам,
Чай мы здесь не мед едим.
Время нет искать подходы…
И потом, опять же, дым.

Кажный третий эвон курит.
Раз дите — вали домой.
Дуська, ты, похоже, дура,
Ольку коль взяла с собой…»

«Ну, сказал Петрович байку,
Олька Дуськина смолит,
И сама. Коль без утайки,
Потеряла всякий стыд.

За амбарами с Сережкой,
С тем, приезжим, что ларек
Держит, виски пьет безбожно,
И сказать мне стыдно, стог

Что у Гришки за сараем,
Весь примяли…». «Вот змея,
Подавится тебе лаем,
Наговариваешь зря

Ты на девку, Катерина.
Видно, хочешь ты войны?
Так я бой приму, вестимо,
Но потом не плачься ты.

Все по фон… забыла, как там!
А по Клаузевицу.
До победного де-факто.
Так прижму тебя, овцу…»

«Бабы, бабы, вы забыли
Нешто, что не ринг вокруг.
Ты, Катюха, енти мысли,
При себе оставь, мой друг.

Дело, вишь ты, молодое,
Ты себя-то вспомни, Кать.
В восемнадцать уж вдовою
Ты была. Твою-то мать

Алевтину я, бывало,
Сколько раз встречал в лесу.
Как не спросишь — Катьку, знамо,
Я шукаю. Ты ж косу

Расплетешь и по деревне…
Ну а матери не спи…»
«Ты, Семеныч, эти бредни
Сам придумал, для толпы?»

«Чтой-то я никак не въеду?
На самой-то пробы нет.
Оговорочка по Фрейду,
А других в дерьмо. Привет.

Ты выходит, Катерина,
И сама не прочь гульнуть.
Только возраст вот, вестимо.
Стало завидно?» «Отнюдь!

У Семеныча с годами,
Просто старческий маразм.
И скажу вам, между нами,
Ты сотри с лица сарказм

Дуська. Здесь не до веселья.
Ведь диагноз подтвержден.
Фельдшер, рыжий тот, Арсений,
Как наведался в район,

Прописал ему Дементис,
Я рецепт, вот как тебя,
Знамо видела. Вы енти,
Бросьте скверные дела.

Нет Семенычу, знать, веры.
Он не помнит ни хрена.
Я была честна без меры,
И невинна, как дитя…».

«Так Семеныч не один здесь.
Старожилов до хрена.
Про твои, поди, бесчинства,
Помнят люди. Так что зря

На других пеняешь, Катька.
Здесь маразм-то не у всех...»
«Эй, кончай базар, до святок
Просидим мы так, вот грех.










 


Рецензии