Поэма про моих родителей

В одном из тихих разговоров,
Где каждый делится теплом,
Мне предложили без укоров
Поведать о былом, родном.

Итак, начну рассказ не новый,
С воспоминаний, бабушкиных слов:
Отец родился в год суровый,
Что стал началом страшных снов.

Тот сорок первый: враг у двери,
Москва в дыму, в кольце огня.
И лозунг «Всё для фронта!» в вере
Сплотил людей, страну храня.

А предки жили в крае волжском,
В селе под сводом горьких дней.
Дед в сорок первом, добровольцем,
Ушёл на фронт, простившись с ней.

В Поволжье жили небогато,
Но первый год принёс нужду.
И без того жилось несладко,
А тут — беда на всю страну.

Стоял октябрь над страною,
Когда листва роняла медь,
И комиссары той порою
Пришли последнее забрать.

Собрали всех на митинг строгий,
И глас гремел из рупора:
«Отдайте всё вы для Победы,
Настанет мирная пора!

Для фронта, для святой Победы!
К седьмому ноября — клянем! —
Разбить врага! Пройдут все беды!»
И встал народ под кумачом.

И всё отдали, всё что было,
Всё, что хранили про запас,
Чтоб были сломлены все беды,
Но тот наказ страну не спас.

Народ отдал своё, родное,
С надеждой глядя на тот фронт,
Чтоб знамя взвилось над войною,
И каждый сделал всё, что мог.

Отец

А в октябре, в тот день ненастный,
Когда листва уже сошла на нет,
Был 41-й год холодный и ужасный,
Родился в мир мой будущий отец.

В ту зиму все Поволжье голодало,
Снега и стужа, за окном метель.
И если бы не Волга, что спасала,
Закрыла б избы ледяная тень.

Река кормила жирною рыбёшкой,
Её меняли, продавали в срок,
Чтоб выменять рыбешку за картошку,
Чтоб выжить, сделав молока глоток.

Когда отцу седьмой шёл год от роду,
Врач у дверей, нахмурив строго бровь,
Вздохнул: «Дитя от голода худеет,
Ему нужна и пища, и любовь.

Нужна еда, чтоб силы возвратить,
Чтоб вырос он здоровым, как гранит».
Но где достать целебные лекарства,
Когда земля от голода болит?

Прошли года. Семнадцать лет минуло.
Пред армией, на медкомиссии, врачи
Сказали: «Язва. Детство упорхнуло.
Лечи болезнь. Диету получи».

Но он уехал с шумными парнями
На целину, страну спасать.
Не до леченья было с комсомольцами,
Сантехником учился там пахать.

А в той среде, где трубы и подвалы,
Где шутят грубо, позабыв уют,
Сантехников там пьяницами звали,
Не все, конечно, водку часто пьют.

Он не был пьяницей, но выпивал порою,
С больным нутром, не слушая врачей.
Сражаясь с жизнью, с язвою-хандрою,
Средь дней суровых, трудовых ночей.

Окончил он ученье, и в дорогу
Просил направить, где течёт река.
Так жизнь его, доверившись лишь Богу,
В Новоалтайск забросила, слегка.

Там рядом Обь — широкая, седая.
Отец — рыбак, заядлый был мужик.
Окончил вуз, преграды все сметая,
Устроил дом, и трёх сынов родил.

Но вот болезнь, что тихо подступала,
Что затаилась в глубине нутра.
Вдруг в 28 лет пронзило жало —
И прободная язва … вдруг пришла.

И были санаторий, море, процедуры,
Больницы, и строжайший горький стол...
Но поздно. Не спасли его микстуры,
Когда недуг к финалу подошел.

И в 35 — диагноз: «Рак желудка».
Один лишь месяц... Как же это мало.
И в мир иной, от горьких тех болезней,
Душа его, простившись, улетала.

Мама

В сороковом, под мирным небом,
Когда ещё не грянула гроза,
В Тамбовской области, зимою,
Там мама родилась моя.

Деревня там была отдалена,
Но в сорок первом, в грохоте войны,
Пришла на землю страшная беда —
Фронт близко был, и ждали все беды.

Военные в деревне бывали нечасто,
И то, чтобы взять, что есть под рукой.
И этот дед ушёл на фронт к несчастью,
Оставив дом, а бабушку - вдовой.

Но в целом жизнь текла в селе зажиточно,
Проблем с едою не было и нет.
В амбарах всё лежало так просчитано,
Хватало там на много-много лет.

Я помню сам, мальчишкой, ту деревню:
Там яблоки и груши — падают в траву,
И вишни, сливы, ягоды царевны,
И запах мёда, словно наяву.

Черешня, смородина, спелая малина,
В лесах — грибов несметные ряды.
Свиней кормили яблоками чинно —
Не знали здесь ни горя, ни нужды.

В любом дворе — гусиный гомон, утки,
Коровы, куры, бык — всему глава.
И хрюкают в загоне свиноматки,
И под ногами стелется трава.

Колхоз растил душистый лист табачный,
Сдавал его, не ведая нужды.
И корма для скотины было много —
Зерна хватало, не было беды.

Но это было в семидесятых,
Когда страна дышала в полный вдох.
На мотоциклах, в кепочках помятых,
Катил народ, и был совсем не плох.

Питалась мама с детства очень славно,
Еда была и в праздник, и в посту.
Была здорова, что, конечно, главно,
И пронесла сквозь годы красоту.

Она ушла, когда семьдесят семь
Прожито было полных, славных лет.
И после пятого инсульта, между тем,
Она пришла в себя, увидев свет.

И отошла на небо, тихо, без испуга.
Врачи лишь разводили здесь руками:
«Как так? Пять раз! Это просто чудо!
Обычно — первый, и под образами».

Иль после второго — инвалид, кончина.
А здесь — пять раз! И духом не слаба.
Ей помогла веская причина:
Были крепки: и тело, и душа.

Вывод

Питание, друзья, — основа жизни,
Фундамент тела, крепость для костей.
Отец с нуждою был до самой тризны
И прожил меньше мамы вдвое дней.

Недоедал он в детстве, в горькой доле,
И язва съела молодость, года.
А мама, росшая на житнице, на поле,
Жила светло, как в речке той вода.

Но выше речь была о пище тела,
К тому, что видим, держим и жуём.
Но есть и пища для души, что не имела
Ни веса, ни цены в быту своём.

Чем мы её питаем год от года?
Какою снедью кормим дух и ум?
Всё, что «потребно» нашему народу:
Кино, общенье, тяжесть мрачных дум,

Чтенье книг, мелодий звук тревожный -
Всё это корм для сущности живой.
И если корм тот — сор, обман подложный,
Душа «болеет», потеряв покой.

Есть в пище вредной - горечь и отрава,
Что убивает свет в твоих глазах.
И если не имеешь в жизни нрава,
Душа зачахнет, обратится в прах.

Ты выбирай еду для духа мудро,
Чтоб не травить нутро на склоне лет.
Пусть будет утро благодатным утром,
Где в каждом слове — негасимый свет.

Начните с Книги, что в веках врачует,
С Евангелия — с чистого листа.
Оно реально лечит, дух дарует,
Даёт понять, в чём жизни полнота.

Даёт и смысл, и веру в мир загробный,
И к пониманью вечности ведёт.
Как хлеб насущный телу не способен
Вредить, так Слово душу сбережёт.

Как пища для телес полезна, знаю,
Так пища духа лечит естество.
Живите вы, цветите, я желаю,
Плод приносите — Богу торжество.

8.10.2026
Павел Кузнецов.