Цианид, сахар и история

Ну-с, милостивые государи, позвольте мне рассказать вам историю, которая и по сей день вызывает у почтенных токсикологов нервный тик и желание развести руками. История сия произошла в Петрограде, в декабре 1916 года, в особняке на набережной Мойки, где молодой князь Юсупов, с лицом столь же бледным, сколь и его затея, потчевал Григория Распутина пирожными с цианистым калием. Дело, казалось бы, нехитрое: яд в кремовых птифурах, яд в портвейне, и вот уже «старец» должен был отправиться к праотцам, не успев доесть десерт. Ан нет! Распутин ел, пил, ухмылялся в свою бороду и требовал ещё. Князь Юсупов, по воспоминаниям, был близок к обмороку. Яд не действовал. И вот тут-то, господа, начинается самое интересное — то, что заставило французских военных химиков, людей отнюдь не сентиментальных, схватиться за голову и заскрипеть перьями.

Дозвольте мне, как говаривал Николай Васильевич Гоголь, «нарисовать вам картину» с натуры. Представьте себе лабораторию где-нибудь в Париже или в его окрестностях, год этак 1917-й или около того. Идёт война, в окопах душат газами, и синильная кислота, эта летучая смерть с запахом горького миндаля, носится в воздухе как призрак. Французы, народ практический, разрабатывают способы её применения и, стало быть, способы защиты. И тут до них доходят слухи из далёкого Петрограда: дескать, был такой Распутин, едал цианид ложками и хоть бы хны. Французские химики, надо думать, переглянулись. Как так? Яд, который убивает быстрее, чем курица успевает моргнуть, не взял какого-то сибирского мужика?

И вот тут-то, милостивые государи, наука и говорит своё веское слово. Дело в том, что ещё в конце XIX века, а особенно после 1915 года, когда немецкие химики Рупп и Гольце опубликовали свои работы, стало известно: сахар, этот невиннейший из продуктов, обладает коварным свойством обезвреживать цианиды. Глюкоза, соединяясь с синильной кислотой, образует так называемый циангидрин — соединение, которое, хоть и звучит по-аптекарски грозно, на самом деле безвредно. Реакция эта идёт не мгновенно, но идёт. И если яд поступает в желудок вместе с изрядной порцией сахара — а кремовые пирожные, доложу я вам, это вам не сухая корка, это сахар с маслом и сливками в самых причудливых пропорциях, — то глюкоза успевает перехватить цианид раньше, чем он доберётся до клеток, жадно вдыхающих кислород.

Именно на это обстоятельство и обратили внимание французские военные химики, у которых, как я уже говорил, были свои причины следить за всем, что касается цианидов. Их интерес был не праздный: если сахар способен нейтрализовать яд в желудке, то, может быть, и в крови он сделает то же самое? Может быть, ввести раненому или отравленному глюкозу внутривенно, и смерть отступит? Надо сказать, что дальнейшие исследования, в том числе и опыты на кроликах, которые проводились в 1920-е годы, показали вещь двойственную. С одной стороны, если ввести глюкозу заранее или одновременно с цианидом, некоторые животные выживали там, где контрольные погибали. С другой — если цианид уже связался с тканями, если он уже в клетках, то никакая глюкоза его оттуда не выковыряет. Реакция эта медленная, и яд, успевший сделать своё чёрное дело, уже недосягаем для сахара. Так что практического значения как противоядие при отравлении через дыхание глюкоза не имеет, но теоретически — да, любопытно, чёрт побери.

Но вернёмся к Распутину. Был ли он спасён сахаром? Историки и по сей день спорят. Одни говорят: да, именно сахар в пирожных и сладком вине нейтрализовал яд. Другие возражают: мол, Распутин был горьким пьяницей, у него кислотность желудочного сока была такой, что цианид просто не успевал превратиться в смертоносную синильную кислоту. Третьи ехидно замечают: а может, яд был старый, выдохшийся, и вся затея князя Юсупова с самого начала была обречена на провал. Как бы там ни было, но факт остаётся фактом: человек, съевший достаточно цианида, чтобы уморить роту солдат, остался жив и даже, по некоторым свидетельствам, просил добавки. И когда через несколько часов его всё-таки пристрелили в том же особняке, это было уже не отравление, а самая что ни на есть грубая, топорная, но эффективная пуля.

А теперь, господа, позвольте мне подвести итог с той обстоятельностью, которой требует предмет. Сахар — не панацея. Он не спасёт от газа в окопе и не вылечит отравленного мгновенно. Но в той конкретной истории, в том холодном петроградском декабре, он сыграл с убийцами злую шутку. Глюкоза, эта скромная спутница любого десерта, вступила в химическую реакцию с ядом и обратила его в безвредную субстанцию. Французские химики, люди трезвые и циничные, оценили это по достоинству. А мы, грешные, можем лишь развести руками и повторить вслед за классиком: «Вот так всегда на этом свете: зло наказывается, а добро торжествует, но как-то с опозданием и не так, как ожидалось». Распутина убили не пирожные, а пуля. А сахар... сахар просто сделал своё тихое, незаметное, но такое важное дело.

Пейте чай с сахаром, господа, три ложечки.....

ПыСы: Формулировку «глюкоза — антидот цианида» нельзя подавать как практический совет при отравлении. В токсикологических руководствах описаны специальные антидоты, включая гидроксокобаламин и тиосульфат натрия; рассчитывать на сахар или глюкозу вместо экстренной медицинской помощи опасно.


Рецензии