Департамент регистрации невозможных вопросов

-----------
ДЕПАРТАМЕНТ РЕГИСТРАЦИИ НЕВОЗМОЖНЫХ ВОПРОСОВ

Дело № 107. АКЕ. ГОДЫ ДЕТСТВА

Философская интеллектуально-сатирическая поэма в семи актах и эпилоге по мотивам «Аке» Воле Шойинки

---

I. Дело о мальчике, ушедшем за музыкой

В Аке, где солнце жгло листву,
Где двор дремал под старой крышей,
Мальчишка выбежал к углу,
Услышав трубы возле школы.

Шёл полицейский духовой,
Сверкала медь на перекрёстке.
И мальчик двинулся за ней,
Забыв и дом, и наказанья.

За первым домом — новый дом,
За ним — дорога вдоль ограды.
И трубы звали всё сильней,
Хоть музыканты шли всё дальше.

Но духовой свернул за склон.
Умолкли трубы у дороги.
Мальчишка встал среди домов,
Где не видал ни стен, ни окон.

Он повернул назад.

Но где — назад?

Три улицы вели куда-то,
И ни одна не называлась
Той, по которой он пришёл.

В тени раскидистой акации
Стоял казённый письменный стол.
Над ним висела жесть с печатью,
А под столом дремал чиновник.

ДЕПАРТАМЕНТ РЕГИСТРАЦИИ
НЕВОЗМОЖНЫХ ВОПРОСОВ.

— Куда идёте?

— За трубой.

— За чьей?

— За той, что громко пела.

— А цель?

— Хотел узнать, куда
Уходит музыка за холм.

— У музыки нет адреса.

— Но ведь она куда-то шла!

— Шли музыканты.

— А труба?

Чиновник поднял карандаш.

— Уточните предмет движения.

— Я слышал звук.

— Звук не идёт.

— А почему я шёл за ним?

— Вы сами двигались.

— Но он меня позвал!

— Звуки не выдают приглашений.

Мальчик помолчал.

— А если мама позовёт,
То голос тоже не пойдёт?

Чиновник снял очки.

— Вас как зовут?

— Воле.

— А отца?

— Эссе.

— И где живёт ваш Эссе?

— Там, где стоит моя кровать.

— Адрес?

— Не знаю.

— Как же находите свой дом?

— Когда я дома,
Мне не надо его искать.

Чиновник отложил перо.

— А как теперь?

Мальчик посмотрел на улицы.

— Теперь надо.

И впервые за всё утро
Он испугался не наказанья,
А того, что мать не знает,
Где его искать.

Чиновник встал из-за стола.

Повёл его к церковной башне,
За угол лавки, мимо школы,
К знакомой лестнице у дома.

Из ворот выбежала мать.

— Где ты пропадал?!

— За музыкой.

— И что же ты нашёл?

— Три улицы.

— А дом?

— Нашёл с ним.

Мать осмотрела руки, ноги,
Смахнула пыль с его рубашки.
Потом обняла так, что Воле
Едва вдохнул под крепкой хваткой.

— Ты цел?

— Цел.

— А голова?

— На месте.

— Так зачем же уходил?

Он посмотрел за поворот.

— Хотел узнать, куда идут
Все эти трубы после песни.

Мать взяла его за руку.

— Пойдём.

И мальчик сделал шаг.

Но с дальнего конца квартала
Опять раздался барабан.

Мать сжала пальцы.

Воле поднял голову.

Они вошли во двор.

А в Департаменте чиновник
Открыл заведённое дело
И написал на первой строчке:

РЕБЁНОК ОБНАРУЖЕН.
ЦЕЛЬ ПУТЕШЕСТВИЯ
НЕ ПОДДАЁТСЯ УЧЁТУ.

---

II. Комиссия школьного мела

В Аке стояла школа Петра,
И звон созывал детей с утра.
Отец входил в прохладный класс,
Где мел белел у старой доски.

Его прозвали просто Эссе.
Он знал английские слова,
Любил порядок, книги, знанье,
Но сын ему мешал порой.

— Вот буква, Воле. Повтори.

— А если мел сломать надвое?

— Получим два куска.

— А букв?

— Ни одной, пока не пишешь.

— А если написать обоими?

— Две буквы.

— А одно и то же слово?

— Смотря как сложишь буквы вместе.

Мальчишка надломил мелок.

Белёсый прах осел на пальцы.

Он взял обломки в две руки,
Начертил две кривые буквы.

— А если снова их сломать?

— Довольно, Воле!

— Но смотрите:
Чем мельче мел, тем больше крошек,
А доска той же остаётся!

Эссе посмотрел на мел.

— Сначала выучи урок.

Но тут явился инспектор
Из Департамента вопросов,
С ведомостью на переплёте
И с чёрной линейкой в руках.

— Что усвоено ребёнком?

— Алфавит, — ответил Эссе.

— В каком объёме?

— По программе.

— А что запомнил сам ученик?

Воле поднял руку.

— Я могу написать слово «дом»!

— Пишите.

Белый мел коснулся доски.

Появились буквы.

— Где теперь ваше слово?

— Здесь.

Инспектор взял мокрую тряпку.

Стёр написанное.

— А теперь?

Воле нахмурился.

— Вы стёрли!

— Значит, слова больше нет?

Мальчик снова взял мелок.

И написал его ещё раз.

Инспектор вытер и это.

Воле снова написал.

На третьем круге мел сломался.

Мальчик подул на пальцы.

— У вас кончится тряпка раньше,
Чем я забуду это слово!

Отец отвернулся к окну.

Его плечи дрогнули.

А вечером Дикая Христианка
Заперла лавку на засов,
Сверила выручку и сахар,
Поставила молоко в шкаф.

Ночью Воле проснулся.

В кладовой светила луна.
На полке стояла банка
С молочным порошком.

Он снял крышку.

Зачерпнул пальцем.

Сладкая пыль прилипла к губам.

Снова зачерпнул.

И снова.

Но крышка стукнулась о пол.

— Воле!

Из темноты вошла мать.

— Что у тебя во рту?

— Ничего.

— А почему весь рот белый?

— От луны.

Мать зажгла лампу.

Белый порошок осыпался
С его подбородка на рубашку.

Она посмотрела на банку.

— Сколько съел?

— Немного.

— А сколько осталось?

Воле заглянул внутрь.

— Тоже немного.

Наутро инспектор спросил:

— Каков результат воспитания?

Эссе поправил очки.

— Пока переменный.

— А усвоенная истина?

Воле поднял руку.

— Если ночью взять порошок,
На рубашке остаются следы.

— И что из этого следует?

— Надо быть осторожнее.

— В каком смысле?

Мальчик посмотрел на мать.

— Пока не знаю.

Она подняла бровь.

Он поспешно добавил:

— Наверное, лучше не брать.

Чиновник записал:

ПРАВИЛО УСВОЕНО.
СПОСОБ ПРОВЕРКИ —
НЕПРЕДУСМОТРЕННЫЙ.

А Воле долго отмывал
Белую пыль с ладоней.

---

III. Суд двух невидимых миров

По воскресеньям пел собор,
И колокол гремел над школой.
Но за воротами вдоль стен
Шли маски предков по дороге.

Эгунгун двигался в пыли,
Звенели бусы под одеждой.
И Воле, глядя издали,
Хотел увидеть, кто там движется.

— Не подходи! — сказала мать.

— Но кто под маской?

— Не касайся!

— А почему?

— Не всё на свете
Ты должен трогать и смотреть.

Мальчишка спрятался за столб.

Одежда Эгунгуна коснулась
Нагретой улицы краями.
Под нею мелькнула ступня.

Вечером дед рассказал
Про Огуна, хозяина железа,
Про древний лес и кузнецов,
Про песни духов у дороги.

— Огун умеет делать нож?

— Он властвует над железом.

— А гвоздь?

— И гвоздь.

— А школьный колокольчик?

Дед засмеялся.

— И тот звенит железом.

Наутро Воле слушал хор.

Висел над входом колокол.
За оградой кузнец
Нёс тяжёлые инструменты.

Мальчик шепнул отцу:

— Если Огун знает железо,
А колокол сделан из металла,
Почему он зовёт к молитве?

— Воле, сейчас идёт служба.

— Но он ведь звонит!

Отец приложил палец к губам.

А в Департаменте наутро
Открыли новое заседанье:

ДЕЛО О НЕСОВМЕСТИМОСТИ
ДВУХ НАЗНАЧЕНИЙ ЖЕЛЕЗА.

Вызвали Колокол.

Он явился тяжёлый, медный,
С языком, натёртым до блеска.

— Ваша задача?

— Созывать на молитву.

Вызвали Молот.

Он пришёл с наковальней.

— Ваша задача?

— Ковать.

— Из чего вы сделаны?

Оба ответили:

— Из металла.

— Значит, вы одинаковы?

Молот ударил по наковальне.

Короткий резкий звон.

Колокол качнулся.

Долгая медная волна
Прокатилась под потолком.

Чиновник схватился за уши.

— Довольно!

Но колокол ещё звучал,
Когда молот уже молчал.

Воле поднял руку.

— А если молотом ударить
По церковному колоколу?

— Он зазвучит, — сказал кузнец.

— А если колокол расплавить
И сделать из него подкову?

Отец посмотрел на сына.

— Тогда колокола не станет.

— А металл?

— Останется.

Мальчик задумался.

Чиновник вывел в ведомости:

МАТЕРИАЛ СОВПАДАЕТ.
НАЗНАЧЕНИЯ РАЗЛИЧНЫ.

Воле придвинулся к столу.

— А можно ещё спросить?

— Что?

— Если железо останется,
А колокола уже не будет,
Куда денется его звон?

Чиновник замер.

Кузнец опустил молот.

Отец прикрыл глаза.

В тот же вечер Эгунгун
Прошёл по пыльной улице.

Воле бросился к воротам.

На песке отпечаталась ступня.

Он присел перед следом.

Сравнил его со своим.

След был шире.

Мальчик поставил ногу рядом.

Пыль приняла второй отпечаток.

Наутро прошёл дождь.

Оба следа исчезли.

Инспектор спросил:

— Что установлено?

Воле посмотрел на мокрый песок.

— Вчера здесь были две ноги.

— А где доказательство?

Мальчик снял сандалию.

Поставил босую ногу в грязь.

— Вот одно.

— А второе?

Воле посмотрел на дорогу.

— Ушло.

И больше ничего не сказал.

---

IV. Управление далёкой войны

Война входила в дом с утра
Через окошко радиоприёмника.
Чужие страны, города
Звучали в голосе диктора.

Отец раскрывал большой атлас.
Искал моря, порты, границы.
А Воле пальцем шёл по карте,
Как по дороге за оркестром.

— Где эта война?

— Далеко.

— А голос почему здесь?

— Его передают по воздуху.

— А людей?

— Людей так не передают.

— А если человек зовёт
И просит помощи?

Отец помолчал.

— Тогда надо ехать к нему.

— Но голос уже приехал!

Эссе сложил газету.

Не нашёл короткого ответа.

В Департаменте открыли
Отдел чрезвычайных известий.

Секретарь зачитывал сводку:

— Убито столько-то.
Пропало без вести столько-то.

Воле подошёл к ведомости.

— А как вы их считаете?

— По донесениям.

— А если человек живой,
Но его не могут найти?

— Запишут пропавшим.

— А если он вернётся?

— Исправят.

— А если не вернётся?

Секретарь закрыл журнал.

— Будем ждать подтверждения.

Однажды в доме Аке
Умерла младшая сестра.

Ни фронта. Ни сраженья.
Ни чужой страны за морем.

Остались маленькая одежда,
Циновка возле стены,
Игрушки на низкой полке,
Тёплое место у окна.

Воле подошёл к её постели.

На ткани лежал луч солнца.

Он осторожно тронул
Край пустого одеяла.

— Где она?

Мать молчала.

— Её увезли?

Она прижала сына.

Он почувствовал,
Как дрожат её плечи.

Наутро радио сообщило
О новых погибших за морем.

Воле выключил приёмник.

Отец посмотрел на него.

— Почему?

— Там считают людей.

— Да.

— А нашу сестру
Они тоже посчитали?

— Нет, сынок.

— Почему?

Эссе сел рядом.

Воле держал руку на кнопке,
Словно радио могло
Ответить вместо отца.

В военном Департаменте
Открыли дополнительный лист:

СМЕРТЬ ВНЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ.
К ВОЕННОЙ СВОДКЕ
НЕ ОТНОСИТСЯ.

Воле посмотрел на строки.

— А к чему относится?

Секретарь развёл руками.

— К другому делу.

— А где оно?

— В другом отделе.

— Можно посмотреть?

— Не положено.

Мальчик отошёл от стола.

Дома он нашёл сестрину игрушку.

Положил её на прежнее место.

Потом сел возле окна.

За стеклом звенела пчела.

Радио молчало.

Но в соседней комнате
Мать ещё плакала.

---

V. Департамент налогообложения женщин

На рынке Абеокуты
С рассветом закипала жизнь.
Лежали рыба, перец, кола,
Батат в корзинах у ворот.

Торговки спорили о цене,
Считали медные монеты.
И Дикая Христианка
Вела свою торговую книгу.

Здесь мать была уже иной.

Дома — матерью и хозяйкой,
В церкви — певицей Господу,
А на рынке — торговкой,
Знавшей цену каждому мешку.

Однажды явился Сборщик.

На груди — казённый знак.
В руках — большая ведомость.

— Платите налог.

— За что?

— За торговлю.

— Я заплатила за место.

— Это другой налог.

— Но товар уже оплачен.

— Не относится.

— Перевозка?

— Не относится.

— А если товар не продан?

— Не относится.

— Что же вы считаете?

Сборщик раскрыл лист:

ТОРГОВАЯ ЖЕНЩИНА.
НАЛОГ ПОДЛЕЖИТ УПЛАТЕ.

— Вы знаете, сколько у меня детей?

— Не относится.

— Сколько я сегодня выручила?

— Не относится.

— А сколько останется на еду?

— Такой графы нет.

Воле стоял у лавки.

В руке — короткий мелок.

Он подошёл к Сборщику.

— Можно нарисовать?

— Что?

— Графу.

— Какую?

— Сколько осталось на хлеб.

— Нельзя. Бланк утверждён.

Мальчик посмотрел на лист.

Справа оставалось
Широкое белое поле.

— Но здесь ещё есть место!

— Это поле для замечаний.

— Тогда я замечу!

И прежде чем его остановили,
Он провёл белым мелом черту
По краю ведомости.

Сверху написал: «ХЛЕБ».

Ниже поставил ноль.

Мел заскрипел по бумаге.

Сборщик вскочил.

— Кто позволил портить документ?!

Он схватил лист.

Провёл ладонью по надписи.

Белая пыль осталась
На его чёрном рукаве.

— Вот! Испортили ведомость!

Мать подняла глаза.

— А хлеб?

— Какой хлеб?!

— Тот, которого не останется
После вашего налога.

Чиновник стал отряхивать рукав.

Но белая полоска
Уже въелась в ткань.

Вечером в лавке собрались женщины.

Пришла Фунмилайо Рэнсом-Кути.
С нею — торговки с рынка,
Матери, хозяйки, учительницы.

Они спорили и считали,
Проверяли суммы налога,
Записывали требования.

— Завтра пойдём к дворцу.

— А если нас не пустят?

— Будем стоять у ворот.

— А если разгонят?

Женщины замолчали.

Пожилая торговка подняла
Пустую корзину.

— Сегодня здесь был батат.

Другая показала ладони.

— А у меня не осталось
На новый товар.

Мать Воле закрыла книгу.

— Мы пойдём.

— А лавка? — спросил мальчик.

— Подождёт.

— А покупатели?

— Пусть узнают,
Почему сегодня закрыто.

Воле посмотрел на мелок.

Он стал совсем коротким.

На его пальцах
Осталась белая полоска.

Мальчик спрятал его в карман.

А ночью из Департамента
Принесли новую ведомость.

Там было написано:

ПОСТОРОННЕЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО
В ПОРЯДОК НАЛОГОВОГО УЧЁТА.

Ниже — белая полоса.

Мел с бумаги стёрли.

Но графу так и не заполнили.

---

VI. Суд у дворца Алаке

В Абеокуте встал рассвет.

Замолкли рынки и прилавки.
Женщины вышли на дорогу
И потянулись к дворцовым воротам.

Шли торговки, матери, вдовы,
Женщины с детьми на руках.
Шли те, кто вчера считал монеты,
А нынче считал свои ряды.

За первыми шли другие.

И ещё.

И ещё.

По каменной дороге
Поднимался гул голосов.

Воле бежал между женщинами.

Ему давали записки.
Он нёс их вдоль колонны,
Передавал из рук в руки.

— Отнеси к воротам!

— Кому?

— Тем, кто стоит впереди!

Он помчался.

У дворца стояла стража.

За стражей — высокие двери.

Из дверей вышел распорядитель
И потребовал тишины.

— Кто разрешил собрание?

Женщины подняли бумаги.

— Отмените несправедливый налог!

— Закон требует платить!

— Кто установил этот закон?

— Власть.

— А кто разрешил ей
Не слушать тех, кто платит?

Распорядитель нахмурился.

— По одному!
Говорите по очереди!

Но женщин были тысячи.

И каждая принесла своё.

Одна — пустую корзину.

Другая — долговую расписку.

Третья — ребёнка на руках.

Четвёртая — торговую книгу,
Где выручка была записана
До последней монеты.

— Вы говорите слишком громко!

Пожилая торговка вышла вперёд.

— На рынке я кричу так,
Чтоб услышал покупатель.

— Но здесь дворец!

Она посмотрела на ворота.

— Значит, крикнем ещё громче.

Из Департамента явился
Секретарь с большой книгой.

— Сколько участников?

— Много.

— Точную цифру!

— Считайте.

— А кто руководитель?

Фунмилайо вышла вперёд.

— Я одна из них.

— А остальные?

Она повернулась к площади.

— Спросите сами.

Секретарь открыл книгу.

Попытался считать.

— Один, два, три...

Но женщины двигались.

Одна передавала ребёнка.
Другая поправляла корзину.
Третья переходила к соседке.

Счёт сбился.

Секретарь начал снова.

Снова сбился.

— Мальчик! — крикнул он Воле.
— Ты умеешь считать?

— Умею.

— Тогда считай!

Воле встал у ворот.

Поднял палец.

— Один, два, три, четыре...

Но сзади подошли новые женщины.

Передние двинулись ближе.
Ребёнок соскочил с плеча матери.
Кто-то поднял над головой плакат.

Воле начал сначала.

На двадцатом сбился.

На сороковом сбился снова.

— Ну что? — спросил секретарь.

Мальчик посмотрел на площадь.

— Они не стоят на месте.

— Прикажи им стоять!

Воле поднял голову.

— А зачем?

— Чтобы сосчитать!

— А потом?

Секретарь помолчал.

— Потом запишем число.

— А они?

Секретарь закрыл свою книгу.

Воле отошёл к каменной стене.

Достал мелок.

Увидел мать.

Она стояла среди женщин,
Подняв голову к воротам.

Её голос звучал громко.

Тот самый голос
Будил его по утрам,
Звал к ужину,
Ругал за разбитую чашу.

Но сейчас он звал не Воле.

Мальчик присел у стены.

Написал на камне имя матери.

Белые буквы легли
На горячий гранит.

С его лба упала капля пота.

Одна буква расплылась.

Он обвёл её снова.

Потом рядом написал
Имена двух знакомых торговок.

Мел стал коротким.

Он держал его кончиками пальцев.

Из толпы позвали:

— Воле! Передай записку!

Он вскочил.

Мел остался возле стены.

Побежал к воротам.

Вернулся через несколько минут.

Присел.

Но его надпись уже затоптали.

По камню прошли сотни ног.

Он нашёл только
Одну белую черту.

Мальчик провёл по ней пальцем.

Потом поднялся.

У дворца по-прежнему пели.

И он снова побежал
Передавать записки.

---

VII. Дело о мальчике, которого нельзя вернуть назад

Проходят годы.

Школа стала тесной.
Воле подрос.

Впереди — дорога
В колледж Ибадана.

Вечером отец раскрыл чемодан.

Сложил рубашки и книги,
Проверил документы,
Застегнул кожаные ремни.

— Имя?

Воле назвал.

— Возраст?

Назвал.

— Куда едешь?

— В колледж.

— Зачем?

— Учиться.

— А чему именно?

Воле задумался.

— Пока не знаю.

Отец улыбнулся.

— Вот это и узнаешь.

Мать принесла выстиранную рубашку.

Поправила воротник.

Проверила пуговицы.

— Не теряй вещи.

— Хорошо.

— Ешь вовремя.

— Хорошо.

— Не уходи без спроса.

Мальчик посмотрел на неё.

Она тоже посмотрела.

И оба вспомнили оркестр,
Ушедший когда-то за холм.

— Теперь хоть знаешь,
Куда едешь?

— В Ибадан.

— А дорогу?

— Её покажут.

Наутро он вышел из дома.

Школа стояла на прежнем месте.
Церковный колокол звенел.
У рынка поднималась пыль.

Мать шла рядом с ним.

Отец нёс чемодан.

За поворотом ждала машина.

Воле остановился у ворот.

На мгновение ему показалось,
Что у старой акации
Снова стоит казённый стол.

И за ним — тот самый чиновник.

С толстой книгой.

С карандашом.

С усталым взглядом.

— Куда направляетесь?

— В колледж.

— С какой целью?

— Учиться.

— Что намерены узнать?

Воле посмотрел на дорогу.

— Пока не знаю.

— А почему едете?

— Потому что хочу узнать.

Чиновник поднял карандаш.

— Ответ не установлен.

Мальчик пожал плечами.

— Тогда оставьте место.

— Для чего?

— Чтобы потом записать.

Ветер прошёл по улице.

Воображаемый стол исчез.

Мать остановилась.

— Ты опять куда-то смотришь?

— Нет.

— Ты всё взял?

— Кажется, да.

Она поправила ремень его сумки.

Потом взяла за руку.

— Когда ты был маленьким,
Ты ушёл за музыкой.

— Помню.

— И заблудился.

— Помню.

— Теперь тоже уходишь.

— Да.

Мать крепко держала пальцы.

— А если снова заблудишься?

Воле посмотрел на неё.

— Постараюсь найти дорогу.

— Сам?

Он помолчал.

— Если не смогу — спрошу.

Мать улыбнулась.

Но пальцы не разжала.

Отец позвал:

— Пора!

Мать вздохнула.

Медленно отпустила руку.

Воле сделал шаг.

Но вдруг остановился.

— Чемодан!

Отец посмотрел на него.

— Что чемодан?

— Я оставил его у ворот!

Отец поднял чемодан.

— Я всё время его держу.

Воле смутился.

Мать рассмеялась.

Впервые за утро
Смех прозвучал легко.

Отец передал чемодан сыну.

Он оказался тяжелее,
Чем Воле ожидал.

Ручка врезалась в ладонь.

Мать поправила его воротник
В последний раз.

— Пиши нам.

— Буду.

— И не забывай дом.

Воле оглянулся.

На школу.

На церковную башню.

На дорогу к рынку.

На окна, где он вырос.

— Не забуду.

Он поднял чемодан.

Пошёл к машине.

На полпути обернулся.

Мать стояла у ворот.

Она подняла руку.

Он помахал в ответ.

Потом нащупал в кармане
Короткий кусочек мела.

Он вынул его.

Мел был почти стёрт.

На пальцах осталась
Белая пыль.

— Зачем тебе это? —
Спросил отец.

— Не знаю.

Эссе посмотрел на обломок.

— Тогда возьми с собой.

Воле спрятал мелок.

Сел в машину.

За поворотом
Застучал далёкий барабан.

Мальчик услышал его.

Повернул голову.

Но машина уже тронулась.

Музыка уходила
Своей дорогой.

А он — своей.

---

Эпилог. Последняя запись

В старом Департаменте
Чиновник достал из шкафа
Запылённое дело мальчика.

На первой странице
Было написано:

САМОВОЛЬНО УШЁЛ
ЗА ДУХОВЫМ ОРКЕСТРОМ.

Ниже — детской рукой:

ХОТЕЛ УЗНАТЬ,
КУДА УХОДИТ МУЗЫКА.

Чиновник перевернул лист.

Там лежала новая справка
О поступлении в колледж.

Он обмакнул перо.

Долго сидел над бумагой.

Потом вывел:

МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ УСТАНОВЛЕНО.

Снова прочитал.

И зачеркнул последнее слово.

Вместо него написал:

НАПРАВЛЕНИЕ ИЗВЕСТНО.

Закрыл дело.

А в Ибадане Воле
Раскрыл новую тетрадь.

Взял карандаш.

На первой чистой странице
Написал своё имя.

Под ним оставил
Незанятую строку.

.