Будапешт

Дунай пронизан
золотом флоринов.
Их искры тонут
в илистых карманах.
Ты вязнешь мухой
в патоке старинной,
в тени веков
и фразах иностранных.

Среди дворцов,
купален, бастионов,
чуть-чуть устав
от абсолютной власти,
ты сутолокой
правишь миллионной,
проверив цвет
помады на запястье.

Меж старой Будой
и копченым Пештом,
когда оступимся
в трамвайной тряске,
судьбы коснемся
поцелуем грешным
в давно забытой,
но волшебной сказке.

Не сожалея
о прошедшем лете,
где в танце
стрекозиная беспечность,
мне туфелька поет
на парапете
средь туфелек,
ушедших в бесконечность.

К пересеченью Андраша
с Бульварным
я кепку протяну,
как пыльный Ленин,
где осень плещет
октябрем янтарным,
щенком слюнявым
трогает колени.

На местных
туристических маршрутах,
в фонтанчиках,
где пить и не напиться,
закат умрет
с минуты на минуту,
чтобы рассветом
заново родиться.

Течет река
в туманности витринной,
и ожерельем снов
накинет вечер
фонарных улиц
желтые цитрины
на дрогнувшие,
худенькие плечи...


Рецензии