Никто не знает ничего

Тирлим-бом-бом. Играет лира.
Возвёл свой разум в божество.
Пытаю нового кумира:
Никто не знает ничего?

Листаю Канта. Не для чуда:
мне страшно, только и всего.
За смертью — что? Узнать откуда?
Никто не знает ничего.

Сократ, с цикутой в чаше, тоже:
«Я знаю, — молвил, — одного:
что ничего не знаю». Боже!
Никто не знает ничего.

Платон — лишь прозвище: «широкий».
Поэтов — вон, за мастерство.
Слыхал про лириков пороки?
Никто не знает ничего.

Кто посетил во сне Декарта?
Посланец Бога самого?
Иль плод бессонного азарта?
Никто не знает ничего.

«Я мыслю — стало быть, я есмь».
А вдруг всё — беса колдовство?
Три плюс четыре — точно семь?
Никто не знает ничего.

Всю ночь со мною был Паскаль,
во мне дрожало естество.
Дыра в груди — пустой Грааль?
Никто не знает ничего.

У бездны он поставил стул,
а в споре — ставил на Него.
Он страх расчётом обманул?
Никто не знает ничего.

Паскаля разгадал Лакан:
«Бог — пробка. Ставка на зеро».
А под затычкою — neant*.
Никто не знает ничего.

А может, нет дыры? Изъян —
в привычке ждать, в тоске Пьеро.
Пусть помолчат Паскаль, Лакан:
Никто не знает ничего.

Я — вещь в себе. Захлопнут Кант.
Известны вес и вещество.
Но где во мне сознанья квант?
Никто не знает ничего.

Предупреждал Екклесиаст:
«У скорби с мудростью — родство».
Скорбеть-то каждый здесь горазд.
Никто не знает ничего.

Не пал перед Распятым ниц.
«Бог умер», — возвестил нам Ницше.
И разум вышел из границ.
Никто не знает ниче…

Очнулся: страшно? Нет, всё ясно.
Я всех умнее — оттого,
что повторяю ежечасно:
Никто не знает ничего.

Тирлим-бом-бом. Умолкла лира.
И мне кивает божество.
Вещаю голосом кумира:
«Никто не знает ничего».

* Neant (неАн) — ничто, небытие (франц.).