Сборщик бусин

"Не жалею, не зову, не плачу. "
Только тесен мне твой буйный нрав:
Ты стихи слагаешь, как на дачу
Тащишь хлам — авось и будет прав.

Ты берёшь с небес и с придорожья,
С патефона, с каменных богов,
С нейросети, что бормочет Божье,
С жёлтых листьев, с воинских оков.

Всё в одну телегу, всё в котомку:
Саван рекам, доски без избы.
Рифма ради рифмы, как позёмка,
Заметает след твоей судьбы.

Ты не строишь — ты гребёшь, как в лодке,
Первый образ, «поэтично»  что звучит.
А потом — ярлык, как плеть по спинке:
«Вор», «больной», «вторичный» — и молчит.

Ты не слышишь, как твоя же строчка
Спотыкается о пень иль о порог.
Для тебя учёба — словно сечка,
А признанье — как последний вздох.

Столько лет и ни разбора, ни цитаты,
Ни одной повинной головы.
Только громкость: «Прочь!» — и снова в хаты,
Снова в круг, где хвалишь себя ты.

Под бронёй твоей — ни метода, ни школы,
Ни голоса, что пел бы по ночам.
Только бусины, что слетают как оковы,
Да желание похвастаться гостям.

"Не жалею, не зову, не плачу."
Ты — поэт, покуда пишешь в стол.
А автор — тот, кто за слово отвечает,
А ты — лишь тот, кто бусины нашёл.

И пока они не катятся по полу,
Ты стоишь, как пьяный на ветру.
Но последняя строка — как по забору
Гвоздь: держись.
А я — уйду. И не совру.