сад свободных

мохнатый декабрь с заиндевевшей бородой,
как беглый каторжник с цепями из грязного льда
на древесных руках, баловал синиц кусками старого сала
на проволочных крючках, зацеплены за чёрные ветки яблони.
зима. жуки переваривают остатки растений,
жуков доедают птицы и улетают на юг,
а душа уходит на глубину, как речной сом,
где теплые течения детских воспоминаний.
нужно пережить ещё одну зиму войны,
когда не будет электричества и тепла, из огня — удары ракет и дронов.
ещё одну зиму переждать, пройтись по ледяной балке
в лесах недостроенного небоскрёба, крепить к словам
стальные кошки-когти, чтобы не упасть духом, не сломать рассудок,
не разбиться на запчасти, как голем в пуховике.
надежда — как нитка в зубах, не мешай, буржуйка греет ведро с водой,
пауэрбанки, звериные шкуры, зимнее солнце — как здоровый оптимизм,
запах хвои и тёплой золы в железном ведре.
бронзовые пауки, как крабы, по сугробам переползают к закату.
древняя звериная мудрость правит бал, пещерная память.
тяжёлое время — как стотонная штанга, и мы должны держаться друг друга,
чтобы её отодвинуть, чтобы не мешала пройти к генератору в гараже.
в ящике — зимние яблоки, громадные красные кулаки мраморных боксеров.
смотришь в небо с соколом смартфона на рукаве пуховика.
холод в прихожей, пахнущий шоколадом. мы увязли во льдах,
как двухэтажный корабль о семи комнатах,
но я верю и знаю, что впереди — весна обетованная нашей победы.
она приходит во сне: зелёная, как водоросли, девушка с жабрами на щеках,
улыбается сквозь слезы, в облаке цветущих абрикос.
и под утро, задыхаясь и слабея,  я цепляюсь — сила воли сжата в кулак,
наваждение... но нужно жить, отбросив сопли, как сосульки,
однажды вернется мирная жизнь — и мы заново будем учиться жить,
ходить, любить, как после аварии, после кошмарной кровавой комы,
восстанавливать атрофированные мышцы,
заполонять пролежни души мечтами, шагами, слоями для компоста.
и снова Харьков будет цвести, сад свободных и талантливых людей,
наперекор и вопреки кремл[censored]  крысам, зиме смерти.


Рецензии