На полях рукописи
Мир начинался со свершений,
Где каждый шаг ложился в след.
Из лужи рос разлив течений,
Вмещало «завтра» триста лет.
Там всё тянулось к крупным планам,
Преувеличивая высь,
И над младенческим туманом
Гиганты-дни переплелись.
II.
Текст набирает быстрый ход,
Слова сшибаются упрямо.
Святая грязь, горячий лед —
Кишит живая панорама...
Всё громче, ближе, горячей
Гремит градация безумства,
Пока в сечении лучей
Вдруг не опустится то чувство.
«Какое чувство?» — спросишь ты.
И можно про любовь и пламя
Болтать до самой темноты,
Не зная, что творится с нами.
III.
За часом — час. Года — в архив.
В сухом остатке — только цифры.
Сюжет, дыханье затаив,
Срезает внутренние рифмы.
В провалах памяти и дней —
Лишь крепкий чай,
окурки, галстук.
Чем текст становится бледней,
Тем чаще мы впадаем в паузу.
IV.
Но рукопись сдана в печать,
И притча близится к финалу.
Приёмов больше не начать,
И слов в запасе слишком мало.
Там, за чертой последних строк,
Где смыты знаки препинанья,
Свободен каждый лепесток
От рамок нашего изданья.
И понимаешь на краю,
Листая дней былых страницы:
Всю жизнь извечную твою
Поля чертили белой птицей.
Свидетельство о публикации №126110905955