Сказка про Ивана-царевича и царевну лягушку - 4
Он поплакал, помолился,
и в далёкий путь пустился.
Жгло ли солнце, бил ли град, –
шёл, куда глаза глядят…
Шёл он близко ли, далёко,
низко ли глядел, высоко,
повстречал он старичка –
старичка Лесовичка:
«Здравствуй, молодец! Что ищешь?
И давно ль по свету рыщешь?»
И царевич рассказал,
как жену он потерял;
про великие напасти,
про свою беду-несчастье…
И сказал Лесовичок:
«Вот тебе, Иван, сучок
о двух рожках-быстроножках:
он покажет путь-дорожку.
Чрез овраги ли, кусты… –
он бежит – беги и ты!» –
«Благодарствую премного:
далека, видать, дорога.
Низкий мой поклон прими:
до родной сырой земли!», –
молвил царский сын сердечно
и сучок пустил, конечно…
Побежал вперёд сучок
через речку и лесок,
чрез болота, через горы,
чрез ковыльные просторы.
А за ним царевич вслед –
день-деньской, пока есть свет…
Вот глядит он: на пригорке
сосенки растут да ёлки;
бродит мишка между них,
шишек ищет смоляных.
И решил царевич слёту
на него открыть охоту.
Только в руки лук взял свой… –
а медведь ему: «Постой!
Ты не бей меня, сын царский,
из-за шубы тёплой барской.
Я к тебе ещё вернусь,
я тебе ещё сгожусь!»
Пожалел царевич зверя,
речи мишкиной не веря;
и опять пустил сучок,
как учил Лесовичок…
Шёл он близко ли, далёко,
низко ли глядел, высоко,
видит: селезень летит,
изумруд-пером блестит.
И хотел подбить он птицу –
да не смог: «Пусть воротится
к малым детушкам своим… –
пусть летит себе… – бог с ним.
И мне селезень, быть может,
чем-нибудь – да вдруг поможет…»
И опять пустил сучок,
как учил Лесовичок…
Шёл он близко ли, далёко,
низко ли глядел, высоко, –
видит он: из-под куста,
с-под зелёного листа
заяц по полянке скачет,
путь петляет, след свой прячет.
Натянул царевич лук… –
да не двинул дальше рук:
просит зайка-побегайка:
«Ты меня не убивай-ка!
Я к тебе ещё вернусь,
в деле важном пригожусь!»
Пожалел царевич зайца
и не тронул даже пальцем…
И опять пустил сучок,
как учил Лесовичок.
Шёл он близко ли, далёко,
низко ли глядел, высоко, –
вышел к синю морю он:
лижет берег буйность волн…
На песке морском под глыбой
издыхает щука-рыба:
щука воздух ловит ртом,
бьётся о берег хвостом!..
Молвит вдруг по-русски щука:
«Прекрати мою ты муку…
Я момент свой улучу
и добром тебе сплачу…»
Он и бросил щуку в море,
позабыв об этом вскоре…
И опять – вслед за сучком:
всё бегом, бегом, бегом…
И привёл сучок Ивана
ясной зорькой утром рано
прямо в дом самой Яги –
костяной клюки-ноги:
ух, и страшная избушка! –
вся под стать своей старушке:
на куриных на ногах,
в человечьих черепах.
Та избушка – не стояла:
то квохтала, то стонала,
то крутилась, как юла:
влево, вправо, в никуда!
А Иван ногой …как топнет!
По избе рукой …как хлопнет!
Говорит: «Избушка, стань –
как мне надо! Перестань
на ногах своих крутиться:
уж пора остановиться.
Я, как видишь, не болван.
Царский сын я! Звать – Иван».
…Хоть и очень не хотела,
но… избушка покряхтела
и на месте уж стоит,
как ей царский сын велит.
Вот вошёл царевич в двери
и… глазам своим не верит:
на горячей на печи, –
раскалённы кирпичи, –
страшная лежит Ягища:
словно уголья глазища,
а её длиннющий нос
в потолок корявый врос.
«С чем пожаловал?.. – спросила
и калач свой откусила…
Видит: молодец-то… смел,
раз явиться к ней посмел!
Отвечал Иван ей ловко:
«Ах, ты ж – старая хрычовка!
Накорми да напои,
баньку натопить вели.
А потом и я привечу:
всё скажу, на всё отвечу!»
Тут Яга с печи сошла,
поднесла хмельна вина,
калачами накормила,
жарко баньку истопила…
Ей понравился Иван,
в гости хоть и не был зван.
…Рассказал Иван ей горе:
глубоко оно, как море…
Говорит ему Яга,
закуривши табака:
«Знаю-знаю: Василиса
у Кощеюшки томится.
И красива, и умна, –
больно уж она мудра:
всё Кощея обхитряла,
часто людям помогала.
Он однажды не стерпел, –
и три года быть велел
ей зелёною лягушкой –
земноводной поскакушкой.
Мол, «прыг-скок» да «ква-ква-ква!..» –
вот и все твои «дела»!..
Ладно хоть, что не навечно:
на земле – всё быстротечно.
Срок уж этот истекал…
Кабы день ты подождал,
то и не было б причины
для теперешней кручины.
Не ты кожу сбросил с плеч –
не тебе её и жечь!..
А теперь уж делать неча! –
предстоит с Кощеем сеча…
Он Бессмертный потому,
что запрятал смерть в иглу;
та игла в яйце хранится,
а яйцо внутри у птицы;
птица – в зайце-прыгуне;
заяц – в крепком сундуке.
А сундук висит на дубе… –
(мне Кощей – как дырка в зубе!..) –
и Кощей дубочек тот
пуще глаза бережёт!..
Вот тебе мой конь крылатый:
он домчит… Постой, куда ты?
Не спеши. Ведь без меня
сесть на этого коня
невозможно: не надейся!
Не подпустит – хоть разбейся!
И старуха обняла
белогривого коня:
зашептала что-то в уши… –
конь ушами прядал, слушал
и смирёхонько стоял:
речь Яги запоминал…
А Яга всё шепчет, шепчет…
Наш царевич недалече
терпеливо ждёт-стоит…
Вот Яга и говорит:
«Ну, теперь – другое дело:
поезжай к Кощею смело!
Вот теперь – поторопись:
ногу – в стремя и… держись!..»
Взмыл за тучи конь крылатый, –
и летит, летит куда-то…
Прилетел на остров он, –
синим морем окружён.
Здесь, на острове Кощея,
дуб огромный зеленеет,
и резным листом шуршит:
смерть Кощея сторожит.
…Подошёл царевич к дубу –
закусил до боли губу:
высоко висит сундук:
никаких не хватит рук!..
Не достанешь, как ни бейся;
хочешь – плачь, а хочешь – смейся!..
Глядь, медведь-то уж кряхтит,
дуб тот с корнем воротит:
вдребезги сундук разбился!..
Заяц – прыг! – в бега пустился,
а за ним – другой вскачки:
разрывает на клочки!
Тут из зайца – утка в небо:
за ней – селезень!.. Победа:
пух-перо кружит кольцом, –
утка бросила яйцо!..
А Иван заплакал в горе:
то яйцо упало… в море.
Смотрит: щука на волнах,
и яйцо у ней в зубах!
Взял он твёрдою рукою
то яйцо – внутри с иглою:
и конец иглы – сломил!..
И Кощея победил!
Как ни бился, как ни злился,
как ни вился, ни крутился –
а рассыпался Кощей:
не собрать его костей!..
Рад Иван своей победе,
на коне к любимой едет.
Сердце радостью поёт,
конь златым копытом бьёт…
Во дворец Кощея входит,
Василисушку находит, –
и ведёт жену домой
в светлый терем над рекой…
Царь с царицею довольны,
веселы и хлебосольны:
закатили тут же пир
на весь свет и на весь мир!
Я там тоже побывала.
На пиру мёд попивала,
ела сладки пироги
из айвы и кураги!
Василису целовала
да Ивана обнимала!..
Всё делила пополам:
ласка им, а сказка – вам!
Конец
(Дата сочинения: 12–14. 03. 1997;
последняя редакция – 08.11. 2026)
Свидетельство о публикации №126110904868