Секунд-майор

Где же ты, истина?
Может, в вине?
Пьяный сижу и курю папиросы.
Нравятся чижики-пыжики мне:
Песни поют и не ставят вопросы.

Лето, жарища, бабёха в трусах,
Засосы синеют на ляжках и шее.
Засос мой — вон тот, остальные Фасах
Наставил, ведь он пошустрее.

В руках его сильных — трофейный топор.
Латает худые заборы он летом.
Я пью кальвадос, я в отставке майор,
А когда-то был юным корнетом.

Бабёха фасонит в трофейных трусах:
Добыча моя под Потсдамом.
С азартом латает заборы Фасах,
Он нравится местным статс-дамам.

Его принимают в солидных домах,
Мужьям постарелым он в помощь.
Усы намочу, крикну: «Хватит, Фасах!» —
Подсушенный сморщенный овощ.

Лёд — в кальвадос, ну а в трубку — табак.
Жара, оживились стрекозы и блохи.
«Где истина?» — думаю я, как дурак,
И трогаю ляжки бабёхи.

Имением я управляю, как встарь.
Был, помню, начальником штаба.
Фасах — это кто?
Это мой секретарь.
Прислужничать любит нам баба.

Фасах подойдёт, скажет бабе: «Пошли» —
Мосластый покладистый парень.
С улыбкой прошепчет она: «Кобели» —
И спросит: «Согласные, барин?»

«Дело святое — любить мужиков», —
Скажу назидательно бабе
И взглядом окину парнягу: «Каков!» —
Силища в полуарабе.

Чижики-пыжики песни поют,
Пропахли усы кальвадосом.
В овчарне найдут баба с парнем приют.
Я занят извечным вопросом.

Выпить и думать приятно мне тут.
Оставлю на донышке парню.
Вернётся Фасах,
скажет: «Барин, вас ждут».
Пойду неторопко в овчарню.