На ловца
И как будто мой дом охраняем, но он из стекла
за замками. Семью. Колкий наст, тропы троп, талый снег
Везде ветер и бог молчалив, уповая на преданный свет
со щитом. За щитами у жизни, что выдох, что вдох
Вместо дней проявляются годы. В строке нижней – срок
Бег по кругу, который по мнению многих, а - черный квадрат
б – не черный, но белый. Скрипят петли, ржавые, врат
И спускаясь, стирая, забыв кем он был - алфавит
Остается последняя - я, и ограда. Зеленый самшит
за молением, сном, отрицаньем паденья песка
Это зря, так теряется время, сжимается сердце. Тоска
И рождается копия. Копит, растет. Вдоль и вширь
Холодает. Меняет синица мундир. Теперь ловкий снегирь
предлагает чернила. Писать без помарок и клякс
Так бегут на ловца, веря в то, что удастся. Сейчас. В этот раз
Тель-Авив
08.11.26
Свидетельство о публикации №126110904210
здесь прослеживается определённая последовательность.
1. страх уязвимости.
человек строит убежище из слов, семьи, веры, привычек. но дом стеклянный. он защищён замками, однако его хрупкость никуда не исчезает. слова согревают, но не гарантируют безопасности.
2. время превращает жизнь в ожидание конца.
вместо дней проявляются годы. в строке нижней – срок
это, пожалуй, смысловой центр первой половины. жизнь перестаёт восприниматься как последовательность возможностей. она превращается в отбывание срока.
3. постепенная утрата собственной идентичности.
и спускаясь, стирая, забыв кем он был - алфавит
остается последняя - я
я читаю это как исчезновение языка, которым человек определял себя и окружающий мир. всё стирается, остаётся последнее убежище — собственное «я». но и оно оказывается за оградой.
4. самообман как способ существования.
за молением, сном, отрицаньем паденья песка
человек пытается остановить время посредством отрицания. молитва, сон, отказ признавать происходящее. но песок продолжает падать.
5. и наконец — самое существенное:
и рождается копия. копит, растет. вдоль и вширь
холодает. меняет синица мундир. теперь ловкий снегирь
предлагает чернила. писать без помарок и клякс
вот здесь происходит поворот.
копия не просто заменяет оригинал. она начинает жить собственной жизнью, накапливать, расти, менять обличье. появляется снегирь с чернилами — предложение переписать всё заново, теперь уже правильно, без ошибок.
но это обманчивая возможность. ведь предлагается не новая жизнь, а новая редакция старой.
и финал:
так бегут на ловца, веря в то, что удастся. сейчас. в этот раз.
человек снова попадается на обещание, что теперь всё получится. что теперь он найдёт правильные слова, построит надёжный дом, проживёт иначе.
но ловец, возможно, никуда не исчезал. и ловушка — это не внешние обстоятельства, а сама потребность снова и снова начинать с чистого листа.
что в итоге?
стихотворение о невозможности убежать от самого себя, переодеваясь, переписываясь и воспроизводя собственную жизнь.
в нём есть ещё один, более печальный слой: человек так занят защитой от жизни, что постепенно перестаёт её проживать.
и всё-таки не надо считать стихотворение исключительно пессимистическим. в нём есть наблюдатель, который видит механизм ловушки. а значит, не полностью находится внутри неё.
это и есть самое важное противоречие текста: человек понимает, что снова бежит на ловца, но всё равно бежит.
название «На ловца» приобретает двойной смысл: ловец ждёт добычу, но добыча сама стремится навстречу ловцу
Gost 09.11.2026 12:39 Заявить о нарушении